Связь

Гарри сидел в поезде рядом с Роном и Гермионой. Рон восторженно рассказывал о каком‑то игроке квиддича, который ему нравился. Гермиона не обращала на Рона внимания и пристально смотрела на Гарри. Гарри лишь плотнее закутался в плащ — ему было неуютно под этим изучающим взглядом. — Гарри, ты в порядке? — спросила Гермиона. Они почти не разговаривали с ним весь год и вновь заговорили только после того, как он выиграл Турнир. — В полном порядке, — коротко ответил Гарри. Рон фыркнул, а Гермиона вздохнула. — Ты весь год нас избегал, Гарри. Вёл себя скрытно, был сам не свой. Мы просто хотим понять, в чём дело, — произнесла она мягко, но с напором. — Я вас не избегал, — возразил Гарри. — Это вы меня игнорировали! Каждый раз, когда я пытался заговорить с вами в первый месяц после того, как моё имя вылетело из Кубка Огня, вы оба отворачивались, уходили или делали вид, что страшно заняты. Я сдался и сосредоточился на испытаниях и уроках. Решил: захотите поговорить — сами подойдёте. — Ты постоянно что‑то скрываешь! — выпалил Рон. — Да нет, не то чтобы, — отрезал Гарри. — Весь год со мной рядом был только один человек. Он ни разу от меня не отвернулся. Он заметил, когда я был ранен, — никто другой не обратил внимания. Он научил меня полезным заклинаниям — тому же Акцио. Рассказал про растение, которое позволит дышать под водой целый час. Утешал, когда мне было плохо. Помогал писать сочинения так, чтобы они получались достойными. Я могу пойти к нему и просто поговорить — и он не отвернётся. Рон и Гермиона пристыженно замолчали, но Гермиона до конца пути продолжала подозрительно коситься на Гарри. Он не сказал больше ни слова, сколько бы они ни пытались его разговорить. Когда Гарри вышел из камина в доме на площади Гриммаулд, он с облегчением перевёл дух. Дом оставался мрачным, но… странным образом ощущался родным. Пожалуй, уютнее всего ему было в подземельях Хогвартса, с Северусом, но и этот старый особняк чем‑то напоминал подземелья — и оттого казался почти домашним. Следом из камина шагнул Сириус. — Добро пожаловать домой, Гарри, — сказал он. — Спасибо. Я отнесу вещи в свою комнату, — ответил Гарри и потащил сундук наверх, придерживая клетку с Хедвиг. Он закрыл за собой дверь и принялся раскладывать вещи: одежду — в шкаф, учебники — на книжную полку, фотоальбом — на прикроватную тумбочку. Только потрёпанный дневник в чёрной обложке спрятал в потайное дно ящика тумбочки. Позже он перепрячет его надёжнее. В дверь постучали. Сириус заглянул в комнату. — Ужин готов, пойдём поедим, — позвал он из коридора. Гарри молча спустился вслед за ним в столовую. За едой Сириус расспрашивал, как прошёл год, и Гарри упомянул, что друзья весь год его игнорировали, а вспомнили о нём, только когда он выиграл Турнир. — Да, с друзьями тебе не повезло, — отозвался Сириус. — Может, они теперь сами жалеют. И, не дав Гарри ничего добавить, тут же перевёл разговор: — Гарри, я собираюсь на пару дней к Ремусу. Ты тут справишься один? — Конечно, справлюсь, Сириус. Когда ты уезжаешь? — спросил Гарри, стараясь не замечать, что крёстный просто отмахнулся от его переживаний. — Завтра утром. Позавтракаем — и я отправлюсь. Гарри кивнул, соглашаясь. После ужина он сослался на усталость и вернулся в свою комнату. Достал из ящика дневник, перо и чернила. На странице уже светились строки: «Я уже скучаю по тебе». Гарри улыбнулся, глядя на знакомый почерк. Ему отчаянно захотелось, чтобы Северус оказался сейчас рядом, чтобы можно было просто прижаться к его боку. «Я тоже скучаю. Сириус на пару дней уедет, так что я смогу больше писать. Вальбурга и Финеас продолжат мои уроки — Сириус ведь не знает, что они тоже меня учат. А как у тебя прошёл день?» — вывел Гарри пером. Ответ пришёл сразу: «Приводил в порядок планы уроков. Что значит — Вальбурга и Финеас Блэк тебя учат?» «Вальбурга сказала, что я могу колдовать здесь, если возьму палочку, принадлежавшую взрослому. Тут есть тайник с пятнадцатью палочками, четырнадцать из них отлично мне подходят. Прошлым летом Финеас заставлял меня читать книги из библиотеки и отрабатывать заклинания. Вальбурга со мной разговаривала и смотрела, как я колдую. Терпеть не могут Сириуса, а ко мне привязались. Ты знал, что у Вальбурги был ещё один сын, Регулус?» — написал Гарри. «Да, я знал Регулуса, — появился на странице ответ. — Он учился на курс младше, слизеринец. Погиб, предав Тёмного Лорда. Вальбурга до сих пор его любит?» «Да. Говорит о нём постоянно. Сириус каждый раз напоминает, что Регулуса убил Волдеморт, а она твердит, что Регулус был храбрым и поступил правильно. Говорит, я ей его напоминаю. Из её рассказов выходит, что Сириус всю жизнь был задирой, а Регулус — любимчиком». «Регулус и вправду был хорошим человеком, — написал Северус. — Ему было всего восемнадцать, когда он погиб, но он оказался смелее большинства Пожирателей Смерти. Его пытали на наших глазах, чтобы другим неповадно было. Я потом рассказал Альбусу, как умер Регулус, и передал его историю Вальбурге. Они с Орионом были безутешны — но это был единственный раз, когда я с ними говорил». «Когда вернусь в Хогвартс, покажу тебе заклинания, которым у них научился, — пообещал Гарри, и на губах у него появилась мягкая улыбка. — Я и про тебя им рассказывал. Ты им тоже нравишься». «С нетерпением жду, любовь моя», — проступили на бумаге слова, и улыбка Гарри стала ещё шире от этого обращения. «Сириус только что пошёл спать. Я возьму в библиотеке палочку и начну урок с Вальбургой. Напишу тебе позже, любимый». «Договорились, любимый. Удачи», — появилось на бумаге, прежде чем Гарри закрыл дневник. Он поцеловал обложку, сунул дневник под подушку и бесшумно выбрался из комнаты. В библиотеке подошёл к знакомой полке, где в потайном ящике хранились пятнадцать палочек. Пальцы привычно сомкнулись на любимой — двенадцатидюймовой, из тёрна, с жилой драконьего сердца. Наложив на ноги заглушающие чары, он спустился к портрету Вальбурги и добавил вокруг них полог тишины, чтобы не потревожить Сириуса. — Здравствуй, Вальбурга, — поздоровался он с улыбкой. Она улыбнулась в ответ. — Здравствуй, дорогой Гарри. Сегодня займёмся снятием проклятий. Я попросила Кричера проклясть вон те три книги, — она указала на небольшую стопку у стены под портретом. — Сними все проклятия, а потом прочитай их. — Как скажешь. Гарри левитировал первую книгу на пол и произнёс диагностирующие заклятия, которым она научила его прошлым летом. Это было всего‑навсего слабое фурункульное проклятие. Он снял его, перепроверил — и взялся за следующую. Вторая книга была проклята лёгким обжигающим заклинанием. С третьей, где обнаружилось проклятие временной слепоты, пришлось повозиться чуть дольше. Закончив, он трижды удостоверился, что все чары сняты полностью. — Я всё снял. К какому сроку эти книги нужно прочитать? — Он поднял стопку. — Если успеешь прочитать книгу по защитным чарам к завтрашнему вечеру, будет отлично. Трактат о снятии проклятий — ко вторнику, а книгу по созданию заклинаний — к четвергу. Тогда они как раз уложатся в твои уроки. Финеас будет заниматься с тобой по библиотеке, поэтому я даю тебе чуть больше времени. Доброй ночи, Гарри. — Доброй ночи, Вальбурга. Он развеял заглушающие чары, снова наложил их на ноги и неслышно вернулся в свою комнату. Вальбурга старалась не задерживать его допоздна, чтобы он хоть немного высыпался. Устроившись на кровати, Гарри зажёг Люмос и успел прочитать первую главу, прежде чем решил написать Северусу. Несколько дней спустя он лежал в постели, читая книгу для завтрашней лекции Финеаса по зельям, как вдруг шрам пронзила острая боль, словно в голову плеснули кипятком. Гарри согнулся пополам. Кажется, он закричал. Сириус вернулся всего час назад и теперь ворвался в комнату. — Гарри, что случилось? — испуганно спросил он. Гарри вслепую нашарил палочку, лежавшую на постели, и невербально призвал обезболивающее зелье. Осушил флакон одним глотком — боль притупилась, стала терпимой. — Он вернулся, — слабо ответил Гарри, поворачиваясь к Сириусу. — Волдеморт вернулся. Сириус уставился на палочку в его руке. Ох, Мерлин. Похоже, зря он это сделал. — Откуда у тебя эта палочка? — Голос крёстного звучал сердито, даже угрожающе. Гарри невольно прижал палочку к груди, отшатнувшись. — Вальбурга сказала, где её найти, — проговорил он. — Из пятнадцати палочек мне подходят четырнадцать. Эта – моя любимая. Он подтянул колени к подбородку, по‑прежнему сжимая палочку. — А зелье где взял? — наседал Сириус. Гарри втянул голову в плечи, безотчётно призвал книгу, которую читал, и прижал к себе. — Сам сварил, пока тебя не было. На этой неделе Финеас решил устроить лекцию по зельям и попросил приготовить простое обезболивающее. Сириус раздражённо выдохнул; в его глазах вспыхнула злость. Гарри снова невольно вздрогнул. — Гарри, чем ты, чёрт возьми, занимаешься с Вальбургой и Финеасом? — прорычал он, и его тон напомнил Гарри дядю Вернона. — Почему тебе это вообще важно? — огрызнулся Гарри, потянувшись магией к дому. Дом откликнулся. Его магия окутала Гарри, словно тёплое одеяло. Стало немного легче дышать. — Моя мать — злобная слизеринка и безумная старая ведьма, — выплюнул Сириус. — Я уверен, что она тебя использует или пытается навредить. Она ненавидит гриффиндорцев и полукровок! Гарри не стал слушать дальше. Схватив дневник, он оттолкнул Сириуса и бросился к портрету Вальбурги. Ему было страшно. Он опустился на пол прямо под портретом, вытер глаза и прижал к себе дневник, палочку и книгу, которую читал раньше. Сириус сбежал следом, но остановился в нескольких футах, глядя на Вальбургу. Она испепеляла его взглядом. — С тобой всё в порядке, Гарри? Что он натворил? — ласково и встревоженно спросила Вальбурга. Магия дома обернулась вокруг Гарри ещё плотнее. Сквозь обложку дневника он чувствовал слабую пульсацию магии Северуса. Всё это вместе понемногу успокаивало его. — Тёмный Лорд вернулся. Я это почувствовал — шрам заболел, и я призвал обезболивающее, которое сварил вчера. Сириус стал требовать, откуда у меня палочка и зелье. Наговорил о тебе ужасных вещей. Он страшно зол. Я просто… не мог больше этого выносить, — ответил Гарри, шмыгнув носом. Он не хотел плакать — не плакал с раннего детства, потому что слёзы никогда не помогали. — Тише, тише. Всё хорошо, дорогой Гарри. А ТЫ, СИРИУС ОРИОН БЛЭК, О ЧЁМ ВООБЩЕ ДУМАЕШЬ?! ОСТАВЬ ГАРРИ В ПОКОЕ СЕЙЧАС ЖЕ! — рявкнула она так, что Сириус отшатнулся и уставился на съёжившегося под портретом Гарри. Гарри понемногу приходил в себя. Магия убаюкивала; рядом с Вальбургой он чувствовал себя защищённым — а она, когда хотела, умела быть по‑настоящему пугающей. — Гарри, я просто хочу знать, что она тебе наговорила, — снова завёл Сириус. Гарри без слов призвал из комнаты свой плащ из чешуи василиска и закутался в него. Ему нужно было ощущение уюта, которое дарила эта вещь. — Откуда у тебя это?! — опешил Сириус. — Вальбурга помогает мне. Благодаря ей я чувствую, что меня здесь хотят видеть, что я здесь в безопасности. Они с Финеасом делают этот дом домом. А этот плащ мне подарил мой лучший друг, — у Гарри немного смягчился голос. — Мне почти никто никогда не покупал одежду – а он заказал для меня эту вещь. Вальбурга с любопытством посмотрела на плащ. — Тот самый чудесный наставник, с которым ты занимался в прошлом году? Он заказал для тебя этот плащ? Должно быть, ты ему очень дорог, — заметила она, и Гарри кивнул, не сдержав тёплой улыбки. — Кто?! — рявкнул Сириус. — Да. Я люблю его. И он говорит, что любит меня, — тихо ответил Гарри. Портрет Вальбурги осветился мягкой улыбкой. — Я надеюсь, у вас всё сладится, дорогой. Ты заслуживаешь счастья. Сириус взревел. — КТО?! Кого ты любишь? И что ты имеешь в виду – это Вальбурга делает так, что тебе здесь хорошо? — Вальбурга и Финеас — взрослые в этом доме, — отрезал Гарри. — Ты ведёшь себя более ребячливо и незрело, чем я, а я вообще‑то подросток! Я не нарушаю их правил. Они следят, чтобы я выполнял задания, знал, что в этом доме опасно, и ложился в разумное время. Он намеревался просидеть здесь, под защитой портрета Вальбурги, хоть всю ночь, если придётся.