Связь

На следующий день Северус отправился к Альбусу и доложил о собрании. Тот выслушал и отпустил его. До самых рождественских каникул дни тянулись однообразно: на уроках — привычное раздражение, а потом короткие часы, которые он мог провести с Гарри. Он дорожил этими мгновениями больше всего на свете. Альбусу он продолжал докладывать, что Гарри безнадёжен. На самом деле Гарри полностью освоил окклюменцию ещё до конца ноября, и теперь Северус учил его легилименции. За это время его ещё несколько раз вызывали на собрания, и пока удача была на его стороне: ему удавалось не разгневать Тёмного Лорда настолько, чтобы попасть под наказание. Наступило Рождество. Они едва переступили порог кабинета Северуса, как оба замерли, пойманные невидимой ловушкой. Над дверью, прямо у входа, висела омела. Северус опустил взгляд на Гарри — на его щеках расцвёл румянец. Он понимал, что не должен, но остановиться уже не мог. Протянул руку и бережно взял лицо Гарри в ладони. Тот потянулся навстречу, прильнув щекой к его пальцам. Северус медленно наклонился, давая ему возможность отстраниться, и нежно поцеловал. Когда он оторвался, то заглянул в лицо Гарри, ища ответ. Гарри потянул его прочь из-под омелы, и как только дверь закрылась, запустил пальцы в волосы на затылке Северуса и притянул к себе для нового поцелуя – долгого и глубокого. Это было опьяняюще. Хорошо хоть, дверь они успели закрыть; никто не должен увидеть, как профессор целует ученика. Наконец Северус отстранился и прижался лбом ко лбу Гарри. — Я люблю тебя, Гарри, — прошептал он, обнимая. Рука Гарри скользнула с затылка на плечи Северуса, а вторая легла на поясницу. — Я тоже тебя люблю. Давай откроем подарки. Мне не терпится увидеть твою реакцию. Северус неохотно выпустил его из объятий и повёл к дивану. Протянул Гарри коробку в зелёной бумаге, а Гарри вручил ему свёрток в тёмно-синей. — В прошлом году первым был я. Теперь ты, — с улыбкой сказал Гарри. Северус кивнул и развернул подарок. Внутри оказалось несколько книг — он сразу узнал переплёты библиотеки Блэков, — редкие ингредиенты для зелий и перо из пера полярной совы. Он улыбнулся. — Спасибо. Это чудесный подарок. Как тебе удалось заполучить книги? Гарри подался вперёд и поцеловал его. — Не за что. Я сделал копии с тех книг, которые, как мне показалось, тебе понравятся. Вальбурга и Финеас были не против. Он опустил взгляд и принялся открывать свой подарок. Из бумаги показался плед: по краям шёл узор из переплетённых алых и зелёных нитей, а в центре — большая красная змея и крупный зелёный лев. Северус давно заметил, что Гарри кутается в свой плащ, когда ему нужно успокоиться, и решил, что плед станет ещё одним тёплым убежищем. — Спасибо… спасибо тебе. Я в восторге, — выдохнул Гарри, обнимая Северуса за шею. — Не за что, любовь моя. Я так и думал, что тебе понравится. Северус снова поцеловал его — и поймал себя на мысли, что целовать Гарри становится необходимым, как воздух. Отстранившись, он устроил их поудобнее: Гарри привалился к его груди, а он укутал их обоих пледом. Потом взял одну из подаренных книг и начал читать, чувствуя, как Гарри спокойно и умиротворённо лежит рядом.

***

Альбус начал подозревать, что с Гарри творится что-то непонятное. Мальчик изменился — определённо в лучшую сторону. Вот только вряд ли это было связано с Северусом; они по‑прежнему на дух друг друга не переносили. Альбус искренне не понимал причин такой ненависти — ведь они были так похожи. Он видел между ними немало общего. Он исподволь наблюдал за Гарри за обеденным столом, но ничего необычного не замечал. Разве что мальчик слегка отдалился от друзей — но вряд ли это могло стать причиной для хороших перемен. А Гарри выглядел счастливее, его успеваемость заметно выросла. Никаких новых друзей или романтических увлечений видно не было. Альбус терялся в догадках. Через два дня после Рождества он пригласил Гарри в кабинет. Тот сел напротив. — Гарри, всё ли у тебя в порядке? — спросил Альбус. Гарри вздохнул. — Сколько можно повторять: я в порядке. И был бы ещё лучше, если бы Рон и Гермиона перестали меня допрашивать по сто раз на дню. А так — всё отлично. Он скрестил руки на груди — точно как делал Северус. — Я спросил только потому, что ты выглядишь иначе, счастливее, чем раньше. Кто ещё тебя расспрашивает? — мягко заметил Альбус. Он вовсе не хотел огорчать Гарри. — В основном Рон и Гермиона. Сириус тоже постоянно спрашивает в письмах. Не понимаю, зачем им это. — Они за тебя волнуются, Гарри. Гарри закатил глаза. — Они меня душат. Это всё, о чём вы хотели поговорить? — Да. Можешь идти. Не успел Альбус договорить, как Гарри поднялся. — До свидания, профессор, — бросил он и вышел — стремительно, как это обычно делал Северус. Пожалуй, Гарри действительно перенимает некоторые привычки Северуса. Альбус решил последить за ним повнимательнее — авось что-то прояснится.

***

Гермиона и Рон весь год наседали на Гарри, выпытывая, кто его загадочный друг. Он по‑прежнему ничего не рассказывал, и это выводило их из себя. Почти каждый вечер Гарри пропадал у Северуса; окклюменцию он освоил быстро, и теперь Северус учил его легилименции. Дамблдор то и дело поглядывал на него с преподавательского стола. Гермиона и Рон не спускали с него глаз. Видения его больше не мучили, но обычные кошмары возвращались снова и снова. О них он рассказывал Северусу — чаще, чем Дамблдору. Дамблдор всё равно ничего бы не сделал с обычными кошмарами. И каждый раз, когда Северуса вызывали на собрания, Гарри терзался. Он любил Мастера Зелий и не хотел, чтобы с ним что-то случилось. В канун Нового года они сидели на диване, укутавшись в объятия друг друга, и читали каждый свою книгу. — Северус, можно попробовать вот это заклинание? — спросил Гарри, показывая страницу. — Оно проверяет, совместима ли наша магия. Северус отложил книгу и заглянул в страницу. — Можно. Но не надейся напрасно, любимый: наша магия может и не подойти. Они встали друг напротив друга, как требовала книга, навели палочки и произнесли заклинание. Вокруг них закружилось тёмно-синее свечение. Сомнений не осталось: их магия была совместима. — Может, попробуем парную магию? — предложил Гарри. Северус улыбнулся и поцеловал его. — Конечно, любимый. Начнём завтра. Умение плести парные заклинания может пригодиться. Они вернулись на диван. Гарри мог не возвращаться в общежитие до утра, а значит, можно было просто сидеть вот так всю ночь. Северус закутал их обоих в плед и притянул Гарри ближе. Тот вскоре заснул прямо у него на груди. Утром они весь день тренировались в парных заклинаниях. Получалось на удивление слаженно. Каждый раз, когда заклинание ложилось идеально, Северус улыбался, и Гарри решил показать ему кое-что из того, чему научили его Вальбурга и Финеас. К концу каникул Гарри уже продемонстрировал почти всё, что изучил за два лета. Многое Северус и так знал, но попадались и вещи для него новые. Взамен он научил Гарри ещё более полезным заклинаниям — таким, которые понадобятся, если Волан-де-Морт и вправду вернулся. Они даже попробовали учебные дуэли. Когда Рон и Гермиона вернулись с каникул, они прямо с порога кинулись к Гарри. — Чем ты занимался на каникулах? — спросила Гермиона. Гарри вздохнул. Ну разумеется, правды он им не скажет. — Занимался этими… секретными уроками. Читал. Ничего особенного, — ответил он, внутренне улыбаясь при мысли о том, как чудесно прошли дни с Северусом. Но им знать об этом необязательно. Рон недовольно фыркнул, а Гермиона окинула его пронзительным взглядом, словно пыталась залезть в голову. — Ты виделся с тем загадочным другом? — почти потребовала она ответа. Гарри с трудом подавил желание закатить глаза. — Конечно. Я провёл с ним время. Он мой друг. Они уселись за гриффиндорский стол. Рон жадно набросился на еду, а Гермиона продолжала сверлить Гарри глазами. — Скажи нам, кто он, — напирала она. Теперь она хотела знать, где он и с кем, всегда и во всём. Стала какой-то невыносимо назойливой. Гарри просто проигнорировал её и наложил себе еды. Ему уже не терпелось вечером снова увидеть Северуса — хотя они и так провели вместе почти весь день. Как только выдалась возможность, Гарри тихо спустился в подземелья. Северус впустил его к себе и сразу привлёк к себе для поцелуя. Когда они оба перевели дыхание, Северус наклонился и поцеловал его снова. Потом они устроились на диване, и Гарри тесно прижался к его боку. — Гермиона совсем одолела расспросами о тебе, — пожаловался он. — Всё требует, чтобы я раскрыл, кто мой таинственный друг. Северус поцеловал его в лоб. — Прости, любовь моя. Мне не хочется создавать тебе трудности с друзьями. Могу я чем-то помочь? Гарри вздохнул. А что тут можно поделать? Если друзья превратились в навязчивых контролёров, друзья ли они на самом деле? — Не думаю, что тут хоть что-то можно сделать. Гермиона стала жутко командовать. Рон только и болтает о квиддиче да о том, что я должен жениться на Джинни и стать его братом. Похоже, уже ничего не изменить, Северус. — Может, тебе рассказать обо всём Минерве? — предложил Северус, поглаживая Гарри по спине. — Вдруг она поможет. Она хорошо разбирается с ребяческими дрязгами, а твои друзья, безусловно, ведут себя по‑детски. Гарри последовал совету и на следующий день после уроков пошёл к Макгонагалл. Постучал. — Войдите, — раздался знакомый голос. Гарри вошёл и приблизился к столу. — Чем могу помочь, мистер Поттер? — У меня сложности с друзьями. Один мой приятель предложил поговорить с вами, — начал он. — Присаживайтесь, мистер Поттер. Хотите чаю? — предложила Макгонагалл, подавшись к подносу. Гарри сел в кресло перед столом. — Нет, спасибо. На третьем курсе у меня появился друг. Он хочет оставаться неизвестным. Когда Рон и Гермиона об этом узнали, они изменились. Рона теперь волнуют только квиддич и разговоры, что я должен жениться на его сестре, чтобы мы стали братьями. А у меня, в общем-то, уже есть парень, просто они о нём не знают — это тот самый друг с третьего курса. А Гермиона… она стала чересчур контролирующей. — Что значит «контролирующей»? — Каждый раз, когда я возвращаюсь в гостиную, она требует знать, где я был, зачем, что делал и с кем. Я уже даже в уборную не могу выйти без допроса. Пришлось выучить все тайные ходы школы, чтобы передвигаться незаметно. Это чересчур. А в прошлом году они вообще игнорировали меня с того момента, как моё имя вылетело из Кубка, до самой победы в Турнире. — Они тебя игнорировали?! — изумилась Макгонагалл. — Мисс Грейнджер сказала мне, что это ты их избегал. — Они целый месяц делали вид, что меня не существует, и я сдался. Решил: остынут — сами подойдут. А перед отъездом на лето я сказал им, что был один человек, который ни разу меня не бросил. Все остальные считали, что я сам сунул имя в Кубок. Только он поверил, что я этого не делал. Только он остался со мной. И только он заметил, что я ранен. — Кто? — заинтересованно спросила Макгонагалл. — Мой вроде-как-парень. Тот самый загадочный друг, которого Гермиона требует назвать. Он не хочет раскрываться, и у него на это очень веская причина. Гермиона твердит, что ему нельзя доверять, но я знаю: он никогда не причинит мне зла. — Может, тебе стоит рассказать друзьям, что у тебя есть парень, — со вздохом предложила Макгонагалл. — Если они этого не примут — значит, это были не очень-то хорошие друзья. А почему твой парень хочет остаться в тайне? — Он слизеринец. Если кто узнает, у него будут большие неприятности. Я, наверное, единственный гриффиндорец, с которым он вообще общается. На людях мы разыгрываем спектакль: до сих пор все думают, что мы терпеть друг друга не можем, и он всегда потом извиняется за каждое грубое слово. — Похоже, он тебе очень дорог. — Я люблю его. И он меня любит. Макгонагалл мягко улыбнулась. Гарри вышел от неё с облегчением. Совет был дельный. Если они его не примут — значит, это не друзья. Он направился в гостиную, и Гермиона немедленно завела привычный допрос. Что ж, сейчас самое время. — Где ты был?! — набросилась она на него, как только заметила. Несколько студентов поспешно отступили подальше, давая ей дорогу. Гарри просто приподнял бровь. — Гермиона, тебе вовсе не обязательно знать, где я нахожусь в любую минуту. Ты мне не мать, — ответил он. Она ошеломлённо замерла. — Я твой друг, Гарри. Мне нужно знать, где ты, чтобы помочь, если ты попадёшь в беду, — возразила она. Гарри не видел в этом логики. Он мог позвать на помощь, если бы она понадобилась, — для этого не нужно следить за ним безотрывно. — Последние три года вы не были мне хорошими друзьями, — твёрдо произнёс он. — Вы указываете, с кем мне дружить. Весь прошлый год вы меня игнорировали. Даже не заметили, что я был ранен. Весь этот год вы ведёте себя навязчиво и пытаетесь мной управлять. Иногда мне просто нужно побыть одному. И я вовсе не хочу, чтобы вы знали все мои укрытия. — Мы просто пытаемся за тобой присматривать, — добавил Рон. — Не хотим, чтобы ты связался с кем-то неподходящим. Гарри закатил глаза. — А кто вам дал право решать, кто «неподходящий»? — вспылил он. Терпение заканчивалось. — Слизеринцы — зло, Гарри, — упёрся Рон. — Мы знаем, что ты прячешься в подземельях, только не знаем где. Слизеринцы все служат Тёмному Лорду. Они все злые и хотят тебе навредить. С Гарри было довольно. — Мой парень — слизеринец! Когда мы наедине, он добрый и заботливый. Он не хочет быть Пожирателем Смерти — у него просто нет выбора. Он делает всё, чтобы защитить меня, когда может, и никогда не причинит мне вред нарочно, — отрезал он. Гермиона и Рон смотрели на него с отвращением и ужасом. — У тебя есть парень? — удивлённо переспросил Дин, и в его голосе не было осуждения. — Да, — подтвердил Гарри. — Гарри, это неправильно и отвратительно! — выкрикнула Гермиона. — Гомосексуализм — грех! Это грязь! Держись от меня подальше, ты, мерзкий урод! — От её слов было больнее, чем от того, что она вообще говорила. — Грязный педик! — проорал Рон, плюнув в сторону Гарри. — Не хочу, чтобы ты приближался к моей семье или ко мне! Это омерзительно! Гарри натянул на лицо маску безразличия, пряча боль. Было горько, что его первые друзья так с ним обошлись. Дин и Симус встали рядом с Гарри. — Значит, мы с Дином, по‑твоему, тоже омерзительны? — спокойно спросил Симус. Рон замотал головой. — Нет, вы мои друзья. Просто я не хочу, чтобы этот извращенец оставался с нами в одной спальне. Это мерзко. — Мы с Симусом встречаемся с октября, — сказал Дин. — Я гей, а Симус — би. Рон захлебнулся воздухом. — Грязные уроды! Держитесь от меня подальше! — выкрикнул он и пулей вылетел в спальню. Гермиона с отвращением оглядела их и тоже скрылась в своей комнате. Симус и Дин взяли Гарри за плечи и вывели в пустой класс. Там, целуясь, сидели Фред и Джордж. Увидев входящих, они отскочили друг от друга. — Извините, Гарри… — …мы не хотели, чтобы вы это видели, — в унисон сказали близнецы. Гарри рухнул в кресло, пытаясь не заплакать. Маска слетела. — Что… — …случилось? — спросили Фред и Джордж, опускаясь на колени у кресла Гарри. Дин и Симус присели с другой стороны. — Гарри сказал Рону и Гермионе, что у него есть парень, — коротко объяснил Дин. — Они обозвали его омерзительным и ещё по‑всякому прямо в гостиной. — Хочешь, мы приведём сюда твоего парня? — предложил Симус. — Может, станет легче. — Е-если кто-то у-узнает, у него будут н-неприятности, — всхлипнул Гарри. Он не хотел плакать. Слёзы никогда не помогали. — Мы поклянёмся, что никому не расскажем, да? — потребовал Фред. Все четверо закивали. Гарри надеялся, что не совершает ошибку. Он чувствовал: этим четверым можно верить. — Профессор Снейп, — тихо ответил он. Четверо замерли и несколько мгновений просто таращились на него. Гарри подтянул колени к груди. — Я схожу за ним и приведу сюда, — вызвался Джордж и быстро исчез. Фред, Симус и Дин пытались успокоить Гарри, пока несколько минут спустя Джордж не вернулся вместе с Северусом. Тот немедленно наложил на дверь чары и бросился к Гарри. — Что случилось? — взволнованно спросил он, одним взмахом палочки превратив кресло в диван. Сел рядом и притянул Гарри к себе. Гарри тут же прижался к нему; ему стало немного спокойнее. — Я м‑могу пропустить бо‑ольшую часть того, что они с‑сказали, — выдавил он, всё ещё сражаясь со слезами. — Н‑но они н‑назвали меня у‑уродом. — Тише, любовь моя. Вряд ли эти идиоты понимали, что значит для тебя это слово. Мне жаль, что они оказались такими никудышными друзьями, — прошептал Северус, успокаивающе поглаживая Гарри по спине. Гарри постепенно выровнял дыхание. В руках Северуса было безопасно. — Рон и Гермиона назвали гомосексуалов грязными, омерзительными уродами, — вставил Дин. — Они хотели оскорбить только Гарри, но оскорбили и нас. Мы привели Гарри сюда. Фред с Джорджем уже были здесь. Мы просто не знали, как ему помочь. Симус взял Дина за руку, а Фред прижался к Джорджу. Северус наклонился и поцеловал Гарри. — Прости, любовь моя. Знаю, ты хотел дать друзьям последний шанс. Мне жаль, что они не справились. — Твоей вины здесь нет, любимый. Я говорил с Макгонагалл, как ты и советовал. Она предложила рассказать Рону и Гермионе, что у меня есть парень. Я и так знал, что они плохо это примут. Я потерял их ещё пару лет назад. И не сорвался бы, если бы они не сказали то самое слово.

***

Северус встревожился не на шутку, когда в кабинет ворвался Джордж Уизли и выпалил, что Гарри нужна помощь. Он помчался вслед за ним в заброшенный класс, наложил чары и кинулся к своему Гарри. На миг он даже забыл, что в комнате есть кто-то ещё, — так поглотило его желание утешить. Северус вообще не привык быть… таким мягким, чувствительным, ласковым. Он не любил быть уязвимым. Но эти ребята не осуждали его. Они просто смотрели, как он успокаивает Гарри, и сами льнули к своим любимым. Когда Гарри пришёл в себя, Северус повернулся к остальным. О том, что Фред и Джордж больше чем братья, он знал давно — такую близость ни с чем не спутаешь. — Не хотите ли пройти ко мне в покои и поговорить? — предложил он. Джордж и Фред переглянулись, без слов понимая друг друга; Томас пожал плечами, Финниган кивнул. Гарри поднял голову с плеча Северуса, и тот ободряюще улыбнулся ему. — Ладно, идём к тебе, — согласился Томас. Северус кивнул, поднялся и мягко помог Гарри встать. Диван снова стал креслом, чары с двери сняты, и он осторожно провёл их в свою гостиную. Взмахом палочки наколдовал ещё два кресла напротив дивана – для гостей. — Присаживайтесь, — пригласил он, усаживаясь сам. Гарри сразу прильнул к его боку. Джордж и Фред сели вместе в два кресла, Финниган и Томас заняли оставшиеся. Ребята с любопытством разглядывали обстановку. — Мы хотим, чтобы ты знал… — …Гарри — наш брат. Рон… — …перешёл черту. Он будет… — …наказан. И мы… — …никому не расскажем, что ты — парень Гарри, — закончили близнецы. — Давно вы вместе? — спросил Томас. — Смотря как считать. О своих чувствах мы сказали друг другу в конце прошлого учебного года. Впервые поцеловались на Рождество, — ответил Северус. Гарри чуть напрягся, но расслабился, когда Северус начал поглаживать его по руке. Финниган мягко улыбнулся Гарри. — Почему именно на Рождество? — спросил Фред. — Мы застряли под омелой, — ответил Гарри. — Рон и Гермиона говорили, что у тебя есть загадочный друг, — продолжил Финниган. — Профессор Снейп – это и есть он? — Да. Мы пришли к пониманию в начале третьего курса Гарри, а к концу года стали друзьями, — подтвердил Северус. Наклонившись, он поцеловал Гарри. — Вы и вправду дорожите друг другом, — заметил Фред. Джордж и Томас улыбнулись, и Северус чуть расслабился. Ребята всё поняли. Они не станут осуждать его за то, что он любит Гарри. — Да, я люблю Гарри, — признался он. — Я люблю Северуса, — откликнулся Гарри. Они проговорили ещё немного, но вскоре нужно было идти на ужин. Гриффиндорцы ушли вместе, держась одной компанией, а Северус дал им десять минут форы, прежде чем последовать. Эти четверо станут для Гарри настоящими друзьями. Они уже понимают мальчика так, как никогда не поймут Рональд и Грейнджер.

***

Фред здорово удивился, когда Дин и Симус завели Гарри в тот самый пустующий класс, где они с Джорджем любили целоваться. Фред как раз целовал Джорджа — и, честно говоря, испугался, что Гарри теперь о них подумает. Но Гарри, похоже, вообще ничего не заметил — он отчаянно сдерживал слёзы. Все четверо — Джордж, Фред, Дин и Симус — опустились на колени у его кресла. Дин коротко пересказал, что случилось. Симус предложил привести парня Гарри, чтобы тот помог ему успокоиться. Фред был поражён уже тем, что у Гарри вообще кто‑то есть — при том-то контроле, какой устроили Рон и Гермиона. Но когда он услышал имя, то и вовсе потерял дар речи. Снейп? Который, кажется, ненавидит Гарри? А потом появился сам Снейп, и всё встало на свои места. С Гарри он был совсем другим: ласковым, даже нежным. Притянул его к себе и сразу понял суть проблемы — гораздо быстрее, чем это удалось Фреду. Что значило для Гарри то слово? Ведь это было единственной причиной, по которой он едва не разрыдался. Снейп пригласил их к себе, чтобы поговорить спокойно. Гостиная Снейпа оказалась куда уютнее, чем представлял Фред. Он ждал мрачного зелёного убранства, а вместо этого попал в домашнее, почти тёплое помещение. Гарри чувствовал себя здесь привычно и комфортно, а когда Снейп наклонился поцеловать его, лицо Гарри просветлело. Было видно: они по‑настоящему любят друг друга. На следующий вечер, сразу после отбоя, Фред и Джордж пробрались в комнаты Снейпа. Тот открыл дверь раньше, чем они успели постучать, и впустил их. — Присаживайтесь. Гарри будет с минуты на минуту, — сказал он, устраиваясь на диване. Едва близнецы сели, дверь отворилась, и вошёл Гарри. — Здравствуй, любимый, — улыбнулся Снейп. — Привет, Гарри, — поздоровался Фред. Гарри мельком взглянул на них и опустился на диван, привычно прижавшись к Снейпу. Тот обнял его и поцеловал. Фред улыбнулся. — Мы просто хотели задать… — …ещё несколько вопросов. Ты можешь не отвечать, — сказали Джордж и Фред. — Спрашивайте, — разрешил Снейп. Гарри — или сам Снейп — призвал странный плед. Тот лёг Гарри на колени, и Снейп закутал их обоих. — Кто ещё знает о вас? — начал Джордж. — Никто, — ответил Гарри. Вдруг Снейп зашипел от боли. — Ты в порядке, любимый? — Меня вызывают. Можете подождать, но я не знаю, на сколько, — сказал он, поднимаясь. Он быстро ушёл в спальню и через минуту вернулся уже в мантии Пожирателя Смерти с маской в руке. — Экспекто Патронум! Передай директору, что меня вызвали. Серебристая лань метнулась сквозь стену. — Будь осторожен, Северус, — проговорил Гарри, когда тот взялся за дверь. Снейп на мгновение обернулся. — Постараюсь, любовь моя. И исчез. Гарри плотнее закутался в плед. — Что обычно происходит, когда Снейпа вызывают? — спросил Фред. Они с Джорджем не всегда перебрасывались фразами – только чтобы подразнить чужих или скрыть свои отношения. Гарри вздохнул. — Каждый раз я схожу с ума. Раньше, пока Северус не научил меня окклюменции, у меня были видения Тёмного Лорда. Он пытает своих Пожирателей на каждом собрании. Он безумен и подозрителен. Любая оплошность может его взбесить — и тогда он либо начнёт пытать, либо убьёт. И я боюсь, пока Северус не вернётся. — Как ты вообще это выдерживаешь? — спросил Джордж. — Просто сижу и волнуюсь, пока он не переступит порог. Хотел бы я, чтобы ему не приходилось туда ходить… но Северус прав: выбора у него почти нет. — Откуда у тебя этот плед? — спросил Фред, пытаясь отвлечь Гарри. Тот опустил взгляд на ткань, в которую кутался. — Северус подарил на Рождество. Я ему в прошлом и позапрошлом году дарил книги — вон те, на полке. Он её зачаровал, а я на книги наложил проклятия, так что лучше к ним не прикасаться. Фред скосил глаза на книжный шкаф. — А откуда книги? — заинтересовался Джордж. Гарри начал рассказывать: о заклинании Северуса, о Тайной комнате, о Финеасе и Вальбурге, о том, как они вместе со Снейпом разбирают заклинания из тех книг. Он говорил почти час и совсем отвлёкся. Когда он закончил рассказ о том, как Сириус взбесился, узнав про уроки с портретами, дверь распахнулась. Снейп ввалился в комнату. Гарри вскочил и бросился к нему. — Ты цел? — выдохнул он, не решаясь притронуться. — Буду цел. Круциатус – секунд тридцать. Просто дай простое обезболивающее, и всё пройдёт, — отозвался Снейп, тяжело опускаясь на диван. Гарри без слов и без палочки призвал флакон, вложил ему в руку. Снейп выпил. — Спасибо, любимый. Уже гораздо лучше. Гарри снова прижался к его боку. — Что случилось? — спросил он. Снейп поцеловал его. — Оказывается, я недостаточно быстро отозвался на Зов. Люциусу досталось сильнее, хотя он вообще ничего не сделал. Беллатриса споткнулась о гнилую половицу — и её тоже прокляли. — Это становится слишком опасно, Северус. Он рано или поздно серьёзно тебе навредит. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуться к тебе, — пообещал Снейп и снова поцеловал его. Гарри только кивнул.

***

После того дня, когда Рон и Гермиона назвали его уродом, всё изменилось. Те двое обходили его стороной, но постоянно сверлили глазами и Гарри, и Дина с Симусом. Близнецы вместе с Гарри написали письма мистеру и миссис Уизли. Сам Гарри всё чаще проводил время в пустом классе с Дином, Симусом, Фредом и Джорджем. Через пару дней после того разговора Гарри сидел за завтраком. Рон и Гермиона устроились дальше по столу и сверлили его взглядами. В Большой зал влетели совы. Стрелка(Эррол) уронила перед Роном алое письмо. Тот стал красным, как конверт, и вскрыл его. «РОНАЛЬД УИЗЛИ, КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! КАК ТЫ ПОСМЕЛ ТАК ОБОЙТИСЬ С ГАРРИ И ОСТАЛЬНЫМИ ДРУЗЬЯМИ?! МЫ С ОТЦОМ ПОЛУЧИЛИ НЕСКОЛЬКО ПИСЕМ, ЧТО ТЫ НАЗВАЛ ГАРРИ МЕРЗКИМ ПЕДИКОМ! НЕМЕДЛЕННО ИЗВИНИСЬ! ЕСЛИ Я ЕЩЁ РАЗ УСЛЫШУ О ПОДОБНОМ, ТЫ ПРОВЕДЁШЬ ЛЕТО С ГРОЗНЫМ ГЛАЗОМ! ХОГСМИД ТОЖЕ ОТМЕНЯЕТСЯ!» — гремело письмо миссис Уизли на весь зал. На Рона обернулись. Дамблдор качал головой, и вид у него был до крайности разочарованный. Северус, Люпин, Макгонагалл, Стебль, мадам Хуч, Помфри и Флитвик — все смотрели с гневом. Даже Хагрид тяжело вздохнул. Близнецы обменялись лукавыми улыбками и незаметно взмахнули палочками. Над головой Гермионы тоже зажглась надпись: «Я тоже ненавижу гомосексуалов!» Теперь уже все в зале сверлили глазами и её. — Гомосексуализм — это неправильно и отвратительно, — произнесла Гермиона, и в повисшей тишине её голос разнёсся далеко вокруг. Рон согласно закивал. Все, кто сидел рядом с ними, поднялись и пересели дальше по столу — доедать подальше.