Мориск-убийца и яблоки

Дик следит за дыханием. Кажется, любое неосторожное движение, слишком шумный вздох — и всё придётся начинать заново. Он делает последний шаг. Останавливается. Моро методично щиплет траву, не обращая на него никакого внимания. До мориска так близко, что достаточно руку протянуть и запутаешься в густой гриве. Вздохнув, Дик осторожно поднимает ладонь… Объятия окружают ворохом тёплого пуха. Прикосновение скользит по предплечью, направляя. Центр горячей ладони Рокэ прижимается к его руке как раз под яблоком, поддерживает крепко и вместе с тем невесомо. — Не волнуйся. — Шепчут на ухо. — Я не волнуюсь. Ответный смешок ерошит волосы. Дик, конечно, ужасно волнуется. Сердце стучит быстро. Так громко, что кажется даже — эхом отдаётся в чужой грудной клетке, которая ненавязчиво прикасается к спине. При виде Рокэ Моро прерывается на мгновение и теперь время от времени косится в их сторону. На Рокэ. На яблоко. Снова на Рокэ. Ветер пляшет вокруг, идёт волнами зелёное травяное море. Наконец, любопытство перевешивает. Моро забывает о траве. Он грациозно поднимает голову, вырастая перед ними огромной тенью. Дику приходится вскинуть голову тоже, чтобы следить за выражением его морды. Моро явно решает, что дороже — укусить смешного человечишку, или всё-таки яблоко? Опять же, можно ведь и то и другое сразу… — Сейчас укусит. — Голос Рокэ вкрадчивый. Дик дёргает уголком губ. В принципе, если вдруг этот демон с копытами решит откусить ему пальцы, это хотя бы не правая рука. Но Рокэ остаётся на месте, значит, всё в порядке. В груди поднимается азарт. Они выжидают, как будто в засаде. А Моро и правда двигается. Переступает с ноги на ногу, прядёт ушами и, явно рисуясь, благосклонно склоняется к его ладони. Обдаёт пальцы тёплым дыханием. Дик держится неподвижно, смотрит во все глаза. Мягкие губы осторожно касаются яблока… сверкают острые белоснежные зубы. Хруст! На ладони остаётся половина. Чёрные уши смешно вскидываются. Моро хлопает ресницами — какие пушистые и красивые. От картины, как внушающий ужас конь хрумкает яблоком, Дик невольно хихикает. Что-то горячее щекочет под рёбрами, когда рука ныряет ему под правый локоть и оплетает поперёк груди, притягивая ближе. Дик замирает, не зная, кого боится спугнуть больше: коня или его всадника. И, задержав дыхание, робко подаётся назад, чуть потираясь затылком о край лба Рокэ. Хватка становится крепче. Чужой тихий выдох, смазанный шёпот на кэннали. Выучить, пора уже выучить! Порхают по шее быстрые, едва ощутимые поцелуи — щекотно-щекотно-щекотно — надо держать ладонь ровно, яблоко упадёт же. Тут Рокэ прижимается поцелуем к горящей щеке и Дик не выдерживает — тихо смеётся, прячась, жмурится от лезущих в глаз чёрных кудрей. Аромат волос Рокэ окружает его облаком. Если перья на крыльях астэр пахнут, они пахнут так. Огрызок яблока исчезает с ладони. Моро заинтересованно раздувает ноздри, обнюхивая Дика — будут ещё подношения? Рокэ кладёт подбородок ему на плечо. — Сладкоежка. — Дик почти слышит, как Алва ласково щурится. Рокэ отпускает его ладонь и тянется к изящной морде мориска. Гладит между глаз, слегка чешет по линии носа, треплет Моро чёлку. Дик закатывает глаза. Вот ведь пристрастие у него наводить в чужих волосах бардак. Он опускает опустевшую руку. Подумав, касается пальцев, удобно устроившихся на талии. Руки тут же переплетаются. Указательный палец Рокэ начинает кружить по его костяшке. Кажется, ещё немного и у Дика от счастья случится надорская болезнь. Не дай Создатель спугнуть момент! Дик усиленно дышит ровно и медленно. Смотрит, как Рокэ чешет Моро за ухом. И вдруг, поддавшись внезапному порыву, сам тянется к мориску. Тут же замирает, испугавшись собственной смелости. Моро замирает тоже. Настороженно, не прекращая подставляться под почёсывания, следит за Диком. Но угрозы, какая была, когда Дик только начал водить его в поводу, не ощущается. Пальцы на его руке ободряюще сжимаются. Дик решается. Осторожно гладит морду, зеркально повторяя движения Рокэ. Убирает чёлку с глаз и начинает чесать второе ухо. Мягкое, будто шёлковое. «Вы ведь совсем не такие, как о вас говорят.» Вернее, не только такие. Да, многое из тех страшных вещей правда. Дик прекрасно это знает. О, сколько раз он мучился выбором из-за них. Но кто видел, как этот мориск-убийца валяется по траве и смешно фыркает, откидывая гриву с глаз? Как Сона спит, положив голову ему на шею? Как Рокэ уворачивается шутя от поварёшки в руке Кончиты — и зла в нём в этот момент ни капли… — Vaia-vaia. — Смеётся Рокэ, когда Моро тянет шею, мягко бодая руку Дика. Чеши, мол, дальше. А Дик и не против. Зарывается пальцами в гриву, перебирает гладкие вороные пряди. Слегка проходится ногтями. Хочется всему миру рассказать: смотрите! Какими они могут быть неряшливыми, беззаботными, милыми. И в то же время что-то жадное отчаянно шепчет в душе: наше. Спрячем, сбережём, никому из этих ызаргов не достанется. Дик улыбается, представив, что скажет на такие стремления Алва. «Не портите мне репутацию, юноша. Я над ней работал без малого тридцать лет.» Солнце путается в гриве Моро, янтарём проявляется в тёмных блестящих глазах. Там отражается небо и луг, и лес вокруг них. Рокэ звонко целует его в щёку и отстраняется. Огибает Дика прибрежной волной, берёт Моро под уздцы. Раньше Дик не заметил бы, но теперь видит: Рокэ так доволен, что даже не пытается скрыть морщинки от лёгкой улыбки в уголках глаз. Когда усмехается на правую сторону — злится. На левую — просто насмешничает. Сейчас вот и той и другой сразу. Он легко хлопает Моро по шее и опять перескакивает между обращениями: — Ну что, юноша? Не желаете прокатиться? Пригревшуюся спину холодит от ветра. Дик оборачивается на Сону. — Конечно. Мы уже домой? Или… — На Моро. Что? — Хорошо. Признаться, он временами грезил об этом, жалея, что от волнения почти не запомнил дорогу домой из Нохи. Только вот Рокэ не спешит взбираться в седло. В ответ на вопросительный взгляд он приподнимает бровь и кивает на спину Моро. Дик вздрагивает. — Я? Эр пожимает плечами: — Думаю, я смогу найти подход к вашей даме. — Да конечно, он сможет! Это же Рокэ, а Сона спокойная умница, но… — Но я же… Он нерешительно замолкает. Серьёзно, он? Не удержавший даже Баловника? С тех пор, конечно, прошло немало времени, но… где Дик и где Моро? — Если не хочешь, не надо. Моро возвышается над ним. Статный, полный буйной силы — она чувствуется в нём всюду. В мышцах, перекатывающихся на гладкой чёрной шее. В роскошных щётках над копытами. Всё это, без сомнений, глупая идея. — Хочу. Он решительно поджимает губы и медленно обходит Рокэ, видя, как мориск следит за ним. Спина Моро напрягается, но понемногу расслабляется, пока Дик гладит его бок. Глубокий вдох… Дик ставит ногу в стремя. Моро позволяет. Не давая себе одуматься, он взлетает в седло. Моро выше Соны и ракурс слегка непривычный. Вспоминается невольно та глупая и ужасающе жестокая дуэль. Только тогда перед глазами была чужая напряжённая спина, а сейчас… Дик осторожно дотрагивается до чёрной гривы. Чувствует ногами дыхание Моро. Вид макушки Рокэ у его колена невозможен. Вся эта ситуация — невозможна. Но Рокэ поворачивается, касаясь его ноги и смотрит серьёзно: — Я доверяю Моро собственную жизнь. «Верь мне. Всё будет хорошо.» Щёки вспыхивают. Дик кивает. Рокэ улыбается ему, вкладывает в руки поводья. И отходит. Дик сжимает кожаный повод. Он опасается лишний раз шевельнуться. Они с Моро наблюдают, как Рокэ идёт за Соной. Он что-то говорит мориске, пробегаясь ладонью по соловой лопатке и вот уже скоро оказывается рядом. Рокэ на Соне выглядит очень по-домашнему. Они гарцуют вокруг, словно чего-то ждут. Его — понимает Дик. Сердце подскакивает в груди. — Ну что, поехали? — Спрашивает у Моро. Руки слегка дрожат. Тот тихонько ржёт, как будто подтрунивает над ним. Какой хозяин, такой и конь. Фыркнув, Дик трогается с места. Рокэ следует за ним. Треть поля идут шагом, иногда соприкасаясь коленями. Дик даёт время привыкнуть, себе и коню. Ловит коленями мягкое покачивание. Постепенно, всё ещё слабо веря, что сам управляет этой легендой Олларских конюшен, он набирает скорость. Моро скачет так гладко, что почти не чувствуется луговых кочек. Рокэ всё время рядом. Держится близко, поддерживая их темп, но даёт пространство. И волнение отходит на второй план, уступая дурашливым искоркам озорства. Дик переводит Моро в галоп. Тот нетерпеливо хлещет хвостом — давно пора! Лёгкие наполняются воздухом, рукава рубашки как паруса. Дик оборачивается на Рокэ и встречает смеющийся синий взгляд. Широко улыбнувшись в ответ, разворачивается обратно и ловит ветер улыбкой. Моро ускоряется ещё. Ричард вцепляется в поводья, пригнувшись к чёрной гриве. Разве может лошадь скакать так быстро?! Грива воздушными реками течёт по рукам. Они летят через поле к лесу чёрной стрелой. Гулкий топот копыт откликается в груди сердцебиением. Весёлый окрик Рокэ слева, ветер, запах нагретых за день трав и спелых яблок, зелень и розовеющая кромка неба, россыпь бриллиантовых брызг из-под копыт от вдруг подвернувшейся лужи — всё это сливается в нём, разгорается, расправляется за спиной крыльями и наконец вырываются звонким: — Йя-хуууууу!