К его ногам

— Отвратительный день, — объявил Илья вместо приветствия, буквально впечатав Пете в грудь тяжелую спортивную сумку. Петя привычно уже улыбнулся немного в сторону. — Ужасная тренировка, — продолжил, стянув кроссовки, наступая носками на пятку. Петя расстегнул сумку, вытащил коньки, проверяя, чтобы нигде не осталось лишней влаги. Повесил на руку вещи, которые нужно было закинуть в стирку. — Ненавижу, — почти прошипел Илья, плюхнувшись на диван, сразу закидывая лодыжку одной ноги на бедро другой и принимаясь разминать босую стопу пальцами. Петя отнес форму в ванную, делая в памяти заметку не забыть позже запустить стирку. — Устал? — спросил, вернувшись в гостиную, скорее для проформы. Илья в ответ выдавил что-то нечленораздельное, но явно нецензурное, — а большего Петя и не ждал. Зашел на кухню, чтобы заново включить уже остывший чайник. Медленно досчитал до десяти… — Петь, — послышалось из гостиной, заставляя парня улыбнуться. За две полных недели почти-как-будто-бы полноценного совместного проживания все это уже успело войти в привычку, стать настолько родным, что Петя не мог представить, как они жили порознь — и как продолжат существовать по разные стороны океана, когда сборы закончатся. С Ильей не было легко. Это стало понятно еще в первые дни, когда Петя, наконец добравшись до Калифорнии, выбрал местом своего временного проживания его жилплощадь — хоть это и было против, наверное, абсолютно любых правил. Точнее, это было ясно и раньше — еще на Олимпиаде, где в перерывах между тренировками и интервью только зарождались их отношения. Попытка жить вместе, хоть и обговоренная тысячи раз заранее, продуманная и просчитанная со всех сторон, почти пошла прахом, когда Петя впервые услышал это злое «ненавижу», направленное как будто бы в его сторону. Понадобилось несколько часов разговора, чтобы стало ясно, что ненавидеть в эти моменты Илья может что угодно: прыжки, красные сигналы светофоров по пути домой, лёд, погоду за окном, свои коньки и все фигурное катание в целом — но не его. Что так, через эти повторяющиеся раз за разом, почти слово в слово фразы, он выражает усталость. Что ему нужно время, чтобы позлиться — на весь мир или себя самого, — а потом успокоиться, выдохнуть, и действительно вернуться домой. Не только телом, но и головой. — Петь, — позвал Илья снова, когда парень показался из кухни, — наберешь ванну? Забавно, как за прошедшие две недели Петя успел почувствовать себя тут, в чужом пространстве, домохозяйкой, радостно встречающей мужа с тяжелой работы. Поскольку сам Петя приехал только на сборы, а Илья тренировался здесь постоянно, их расписание не совпадало. В этом были минусы: например, ему приходилось подниматься ни свет, ни заря, и все равно добираться до катка самостоятельно — хотя Илья мог бы подвозить его на машине. Из-за ранних же подъемов, им за две недели так и не удалось выкроить ни одного уютного, спокойного утра, которое можно было провести по-настоящему вместе, нежась в объятьях друг друга. Кроме того, у Пети никак не получалось застать Илью на льду, хотя он страстно пытался подгадать момент, считая его тренировки отдельным видом искусства. Всегда, когда у Ильи был лед — у Пети в расписании стоял то зал, то растяжка или даже хореография — что угодно, но подальше ото льда. Как специально. А когда Петя освобождался — ледовые тренировки кончались и у Ильи. А наблюдать за ним в зале было, конечно, приятно, но как будто недостаточно. Поэтому он так же возвращался домой один. Зато к приходу Ильи успевал прийти в себя достаточно, чтобы быть готовым снова и снова становиться для того опорой и поддержкой — не только эмоционально, но и просто помогая закрывать базовые бытовые потребности вроде горячего ужина и запущенной стирки. Или горячей ванны. Петя вернулся в ванную и включил воду, тщательно настраивая температуру, чтобы Илья мог действительно расслабиться, а не свариться. Сыпанул соли с ароматными травами — для расслабления забившихся мышц и успокоения растрепанных нервов. Улыбнулся немного грустно, помешивая воду рукой, жалея, что ванна у Ильи слишком маленькая — Пете и одному не удалось разместиться там с комфортом, хоть он однажды и пытался, — что уж говорить о романтичном расслаблении вдвоем. Даже Илье приходилось подгибать коленки так, что они торчали над водой острыми соблазнительными пиками, или закидывать лодыжки на бортик. Перед уходом парень все-таки включил стиралку, надеясь, что набирающаяся туда вода не собьет температуру той, что лилась в ванну. — Ужинать будешь? — спросил обыденно, возвращаясь в гостиную и усаживаясь на диван рядом. — Угу, — пробормотал Илья, не выпуская из рук покрасневшую стопу, которую, кажется, уже просто бездумно потирал. Петя мягко взял его за запястья, заставляя прерваться. Илья посмотрел удивленно, словно только в этот момент осознал, чем был занят прошлые минут десять. — Потянул, похоже, — признался тихо, устало повесив голову. — И не болит вроде почти, но раздражает. Петя кивнул с пониманием — кто из спортсменов не сталкивался с травмами, тем более такими крошечными, на которые даже не станешь обращать внимания в ходе тренировки, появляющимися просто от усталости, от слишком сильных стараний. Он протянул руку и, мягко ухватив парня за лодыжку, уложил ногу к себе на колени, заставляя Илью опуститься на диван, упираясь лопатками в подлокотник. Почти невесомо погладил тыльную сторону стопы, спустившись к пальцам и поднявшись обратно. Обвел выступающую косточку, перемещаясь на пятку. Прошелся самыми кончиками пальцев по ступне, задевая короткими ногтями. Илья чуть дернул ногой и откинул голову, почти перегнувшись через подлокотник. Петя улыбнулся, взял ступню второй рукой, продолжая больше поглаживать, чем массировать. — Сейчас больно? — спросил вкрадчиво, осторожно проводя большим пальцем по своду узкой стопы. Ответом ему послужил шумный выдох. Продолжая гладить и чуть массировать ступню одной рукой, второй он взялся за лодыжку снова, приподнимая ногу, отчего весь Илья сполз немного ниже. — Ты чего? — спросил он, непонимающе подняв голову и приоткрыв глаза. Петя, поймав его взгляд, вместо ответа склонился ниже и мягко поцеловал основание большого пальца. Илья издал короткий, едва слышный стон и прикрыл рот тыльной стороной ладони, смущаясь своей реакции, тут же начиная алеть щеками. — Зачем…? — выдавил было он, но прервался на шумный выдох, когда Петя широко лизнул подъем — от самых пальцев и до лодыжки. — Тебе не нравится? — уточнил Петя тихо, почти не отрывая губ от чужой ноги, задевая влажную кожу дыханием и вместе с тем не разрывая зрительный контакт. Илья помотал головой, потом закивал, а потом, покраснев окончательно, едва слышно прошептал: — Нравится. Пете не пришлось повторять дважды. Продолжая крепко удерживать ногу, он опустился чуть ниже, провел языком по своду, до основания пальцев, а потом втянул в рот большой, отчего Илья всхлипнул и снова откинул голову. Петя обвел палец языком, чувствуя, как он поджимается вместе с остальными от ярких ощущений, выпустил его изо рта и немного подул, вызвав еще один полустон-полувсхлип. Провел языком вдоль остальных пальцев, а потом прошелся мягкими влажными поцелуями по подъему до щиколотки, поцеловал выступающую косточку и обвел ее языком, чувствуя, как дрожит нога под пальцами. — У тебя потрясающие ноги, — выдохнул Петя, не отрывая губ от кожи, чем вызвал еще один шумный выдох. — Невероятно сильные. И невероятно вкусные, — немного переместился и снова лизнул стопу одним длинным движением, от пятки и до пальцев. — Не надо, — прохныкал Илья, выгибаясь в спине. — Мне остановиться? — уточнил Петя чуть хрипло, на самом деле совершенно не планируя прерывать свое занятие, мягко касаясь губами пальчиков. — Нет, — выдохнул Илья в ответ. — Да, — исправился сразу же. — Это просто… стыдно. Я после тренировки. И улицы. Грязный. Неправильно, — он говорил отрывисто, словно не мог поймать мысль сразу, но Петя прекрасно понял, что он имел в виду и прервался, вмиг став серьезнее. — Тебе приятно? — уточнил спокойно, хотя и знал ответ сам — видел в том, как поджимались пальцы, выгибалось тело и натянулись мягкие штаны в районе паха. Илья молчал, только прикрыл лицо руками. — Пожалуйста, скажи. Вслух, — настаивал Петя. — Если тебе не нравится — я остановлюсь. Он продолжал удерживать Илью за ногу, но сам немного отстранился, только немного массируя свод большим пальцем. — Нравится, — глухо выдал Илья сквозь ладони. — Но это стыдно, — снова повторил. — Если это нравится тебе и нравится мне — как это может быть стыдно? — спросил Петя мягко. — Кого здесь стыдиться? Илья замотал головой. — Это неправильно, — выдохнул снова. — Здесь нет никого, кто мог бы нас осудить, — напомнил Петя, снова массируя ногу немного интенсивнее. — Главное, чтобы нам с тобой было хорошо, да? Свой вопрос он впечатал поцелуем в ямку на тыльной стороне стопы. — Да, — выдохнул Илья едва слышно, словно сдаваясь. — У тебя самые восхитительные в мире ноги. Идеальные, — повторил Петя, возвращая в голос прежние тягучие нотки. — И совсем не удивительно, что их хочется целовать, — он подкрепил свои слова еще одним поцелуем, а потом отпустил стопу. Одним плавным движением сполз с дивана, усевшись на пол, и взял в руки вторую ногу, до этого обделенную. Ткнулся носом в щиколотку, глубоко вдыхая. Прикусил выступающую косточку, вызвав у Ильи очередной всхлип, и зализал укус. — К твоим ногам хочется лечь и поклоняться им, — он прильнул к подъему губами, не целуя, просто ведя ими вниз. — Хочется поклоняться тебе всему. Он оперся спиной о диван, просто прижимая к себе икру Ильи, запрятанную в широких штанах, пытаясь немного унять клокочущее внутри возбуждение. Он и не задумывался раньше о том, какой эффект на него действительно производят эти ноги — длинные, стройные, с идеально очерченными мышцами, — а сейчас был, кажется, готов кончить в штаны как подросток только от того, что целует их. Петя чуть усмехнулся от того, что, кажется, открыл в себе новый неожиданный фетиш, и уткнулся лицом куда-то Илье под коленку. — Ты в порядке? — неожиданно спросил тот. — Да, да, — отозвался Петя. — Очень хочу тебя. Готов кончить, просто вылизывая твои ноги, — признался, сам смущаясь этих слов, не смотря на то, в чем убеждал парня раньше. — Ты убьешь меня однажды, говоря такое, — Илья нервно рассмеялся, сдвинулся немного, укладываясь на диван окончательно, и немного переступил ногой, которую Петя все еще обнимал. Петя непроизвольно придвинулся ближе, подставляясь, и охнул, когда стопа опустилась на твердый уже член, скрытый тканью домашних брюк. — Что ты…? — начал он, но захлебнулся стоном, когда нога надавила сильнее. — Молчи, если не хочешь, чтобы я остановился, решив, что это слишком, — пробормотал Илья. — Боже. Он слепо двинул ногой снова, и Петя вновь пропустил стон, утыкаясь лбом ему в коленку. — Нет, пожалуйста, не останавливайся, — попросил внезапно севшим голосом. Кажется, окончательно лишившись рассудка, Петя потянул вниз резинку собственных штанов, и направил стопу Ильи к обнаженному члену, задохнувшись от прикосновения чуть грубой подошвы к нежной коже. На грани сознания услышал, что Илья простонал тоже, и шевельнул бедрами, усиливая давление, пытаясь притереться, вместе с тем бездумно выцеловывая острую коленку прямо через спортивки. Без дополнительной смазки все ощущалось немного слишком, впрочем, жаловаться Пете не приходилось. Ощущения были настолько острыми, новыми и незнакомыми, что он был уверен — надолго его не хватит. Тем более Илья и не пытался скользить, скорее просто беспорядочно шарил ногой, иногда надавливая чуть сильнее, заставляя Петю стонать, но в основном — просто позволял ему тереться о свою ногу, доставляя себе какое-то извращенное удовольствие. И Петя не упускал этой возможности. Крепко сжав в ладонях изящную голень, толкался бедрами вверх, притирался, постоянно меняя угол, продолжая целовать и прикусывать штанину, чтобы не сорваться в слишком откровенные стоны. Сердце колотилось как бешеное, за шумом крови в ушах не было слышно ничего, происходящего вокруг. Все его существование сконцентрировалось в этом самом месте, вокруг Ильи и его чертовых, слишком потрясающих ног, пальцы которых вдруг поджались, отчего короткие ногти царапнули чувствительную головку — и этого оказалось достаточно, чтобы Петя, уткнувшись носом Илье под коленку с неприлично громким стоном кончил, заливая спермой его стопу и собственные домашние брюки. — Блять… — пробормотал он, чуть отдышавшись, когда с головой накрыло осознание всего произошедшего. Стало стыдно, что он, сконцентрировавшись на собственном удовольствии, не задумался, что чувствует Илья. Отпустив чужую ногу и подтянув неприятно липкие штаны, Петя приподнялся над диваном — только чтобы увидеть раскрасневшегося, довольного Илью в спущенных штанах, пытающегося прийти в себя после собственного оргазма. — Ты просто… — начал Илья, видимо заметив его взгляд. — Это было… — попробовал снова, усаживаясь на диване и проводя ладонями по лицу. — Ты сумасшедший, — заключил наконец. У Пети сердце рухнуло в пятки, показалось, что это вдруг может стать концом всего. Но Илья нервно рассмеялся и вдруг продолжил: — Это было круто. Странно, — он прервался, похлопал по дивану рядом с собой, кажется, только сейчас заметив, что все это время Петя стоял в нерешительности. — Это было странно, — повторил, когда парень уселся рядом. — Но приятно, — признался негромко. — Не думал, что мне может понравиться… что-то такое. Но мне понравилось. Ты раздвигаешь мои границы, — он снова неловко засмеялся и положил голову парню на плечо. — Прости, если это было слишком, — пробормотал Петя. — Не знаю, что на меня нашло. Илья приподнял голову, посмотрел на него и потянулся к губам. Поцеловал мягко. — Ты, кажется, сказал, что если обоим нравится — то всё хорошо? — напомнил уверенно. — Мы понравилось. Если тебе понравилось тоже — значит, все в порядке, — он припечатал свои слова еще одним коротким поцелуем в губы, то ли не смущаясь того, что совсем недавно Петя целовал его ноги, то ли забыв об этом. — Мне понравилось, — согласился Петя, взял его за руку и осторожно переплел пальцы, как будто пытаясь подчеркнуть, что они в этом вместе. — Отлично, — Илья улыбался уже немного спокойнее. — А теперь нам надо в душ, и вещи постирать, — он красноречиво посмотрел на собственные штаны, а потом перевел взгляд на Петины. — А вот это проблема, — вдруг осознал Петя. — Я же там ванну поставил наливаться. И стирку запустил. А еще ужин и чайник снова остыли, — он нервно засмеялся. — Стой, что ты сказал? — уточнил Илья. — Ужин, и чайник, — повторил Петя, не до конца понимая, что не так. — Нет, про ванну, — Илья медленно поднялся с дивана. — Ты же выключил воду? Ты же не хочешь сказать, что мы устроили потоп?