геометрия голода

костюм леди баг был идеальной ловушкой. волшебная чешуя обтягивала тело, скрывая под собой всё: и выступающие ребра, и острые тазовые кости, и свежие багровые полосы на бедрах. магия не делала её здоровой, она просто создавала иллюзию совершенства, пока сама маринетт внутри этого кокона медленно рассыпалась в прах. каждое утро начиналось с исповеди перед холодным белым божеством — напольными весами. 40.5. маринетт смотрела на цифру и чувствовала, как внутри закипает ненависть. вчера было 40.2. триста грамм. триста грамм чистого провала, жира и позора. рука привычно потянулась к полке, где за коробками с нитками пряталось маленькое лезвие от канцелярского ножа. это был её способ «выпустить» лишнее. если она не могла контролировать голод, она должна была наказать себя за слабость. короткая, острая вспышка боли в районе предплечья принесла мгновенное облегчение, заглушая вечный, ноющий гул в пустом желудке. капля крови упала на розовый ковер. — наказана, — прошептала она, глядя на свое отражение. — за тот кусочек сыра. наказана. тикки больше не пыталась её переубедить. маленькое существо сидело в углу, сжавшись в комок. квами знала, что маринетт больше не слышит её. маринетт слышала только «монстра», который поселился в её голове полгода назад. он обещал ей, что если она станет достаточно легкой, то сможет летать без йо-йо. он обещал, что адриан наконец-то заметит её, если она станет прозрачной и хрупкой, как крыло бабочки. в колледже всё было сложнее. запах еды в столовой вызывал у неё панические атаки. когда аля протягивала ей яблоко, маринетт видела в нём бомбу замедленного действия. — я только что плотно позавтракала, аль, — её голос звучал ровно, заученно. — папа испек новые круассаны, я переела. аля хмурилась, глядя на темные круги под глазами подруги, которые не скрывал даже плотный слой консилера. адриан, сидевший впереди, всё чаще оборачивался, его взгляд становился всё более тяжелым и подозрительным. патруль тем вечером стал катастрофой. леди баг не могла прыгнуть достаточно далеко — мышцы, лишенные питания, просто отказывались слушаться. она задыхалась после каждого рывка. — миледи, ты в порядке? — кот нуар поймал её за локоть, когда она пошатнулась на краю крыши отеля «ле гран пари». через тонкую ткань костюма он почувствовал не руку героини, а сухую ветку, которая готова была переломиться от любого нажатия. маринетт резко отстранилась. — я в норме, кот. просто бессонница. но магия имела свой предел. когда она вернулась в свою комнату и трансформация спала, маринетт просто рухнула на пол. сил дойти до кровати не было. зубы болели так, что хотелось вырвать их голыми руками, почки ныли, а кожа казалась серой и безжизненной. она потянулась к тумбочке, где лежали таблетки фуросемида. еще три штуки. чтобы завтра весы показали заветные 39. но рука соскользнула, и банка с грохотом покатилась по полу. в этот момент в окно-люк тихо проскользнул черный силуэт. кот нуар не ушел после патруля. он следил за ней, и то, что он увидел, разбило его сердце на тысячи осколков. в тусклом свете ночника перед ним сидела не его сильная напарница и не веселая одноклассница. на полу лежала тень человека. маринетт была в одной майке, и кот увидел всё: синяки вдоль позвоночника, выпирающие ключицы и... бинты на руках, через которые проступила свежая кровь. — маринетт... боже, маринетт... — он бросился к ней, забыв о секретности и масках. она попыталась закрыться руками, спрятать шрамы, спрятать свою худобу, но сил не было. она просто задрожала, когда он обнял её, стараясь согреть своим теплом. — уходи, — хрипела она, глотая слезы. — я грязная. я жирная. я должна... я должна еще скинуть. посмотри на мои щеки, они огромные... кот нуар плакал вместе с ней. он прижимал её к груди, чувствуя, как её сердце бьется часто и неровно, как у раненой птицы. — ты умираешь, принцесса, — шептал он в её спутанные волосы. — это не контроль. это самоубийство. те числа на весах — это дата твоих похорон, если мы не остановимся сейчас. он взял её за руки, осторожно целуя израненные запястья.и глазами. впервые за долгое время голос «монстра» в голове немного притих, заглушенный звуком его голоса. — я не могу есть, кот, — призналась она, и это была самая страшная правда в её жизни. — если я поем, я потеряю право быть леди баг. я должна быть идеальной. — ты идеальна, когда ты жива, — ответил он, снимая трансформацию. адриан сидел перед ней, такой же разбитый и напуганный. он взял баночку с мочегонным и выбросил её в мусорное ведро. — мы будем бороться с этим вместе. по одному кусочку. по одному дню. я не дам тебе исчезнуть, даже если мне придется держать тебя за руку вечность. маринетт уткнулась ему в плечо. впереди был долгий путь через боль, через страх перед едой, через ненависть к собственному телу. но в ту ночь, впервые за долгое время, она не считала калории. она слушала, как бьется чужое сердце, и надеялась, что когда-нибудь её собственное перестанет хотеть остановиться.