25.
10 июля 2026 г., 18:20
На следующую ночь луна казалась всего лишь серебряной полоской на черном небе, и Констанция, Амина и я собрались у камина, пока в Белом лесу завывал свирепый ветер.
Констанция точит кинжал о плоский камень, а Амина попыхивает трубкой.
— Я хотела бы кое о чем вас попросить, — говорит Амина. Констанция хмурится, и я подталкиваю ее плечом.
— О чем? — спрашиваю я.
— Мы отправляемся в неизвестность. Я бы хотела посмотреть, не сможем ли мы осветить наш путь.
Констанция в отчаянии.
— У тебя явно есть что-то на уме, так почему бы тебе просто не заняться этим.
Амина закатывает глаза и встает, вкладывая в руку Констанции листок пергамента. Я наклоняюсь и читаю. Это список трав, которые нам нужны в саду, а под ним — таблица с маленькими рисунками фаз Луны и словом «прорицание».
— Прорицание? — спрашивает Констанция. — Что-то вроде гадания?
— Это инструмент, — говорит Амина. — Чтобы заглянуть в будущее.
— Ты можешь видеть будущее? — спрашиваю я.
Амина снова садится и берет трубку.
— В некотором смысле, да. Тебе не кажется, что было бы полезно немного узнать о грядущих событиях?
— Как мы это сделаем? — спрашиваю я, заинтригованная.
Амина устраивается в кресле и закидывает ногу на ногу.
— После сбора трав, в полнолуние, мы посмотрим, что можно будет увидеть.
— Ты можешь хоть раз просто дать прямой ответ? — спрашивает Констанция, запрокидывая голову и глядя в потолок. — Я устала, пытаясь расшифровать твои загадки. «Посмотрим, что можно будет увидеть»? Что это значит?
— Это значит: заткнись и перестань задавать так много вопросов, — огрызается Амина.
Констанция подается вперед и открывает рот, чтобы заговорить или, что более вероятно, обменяться с Аминой несколькими ругательствами, как вдруг налетает сильный ветер.
Крыша дребезжит, и половицы скрипят под креслом-качалкой Амины. По комнате гуляет сильный сквозняк, и языки ревущего огня играют на почерневших кирпичах камина. Ветер доносит какой-то шум.
— Это место снесет следующим сильным порывом ветра, — говорит Констанция.
— И, надеюсь, тебя тоже, — говорит Амина, даже не поднимая глаз. Констанция приподнимает бровь.
— Послушай-ка…
— Ш-ш-ш! — говорю я, поднимаясь на ноги. — Вы это слышали?
— София, это ветер, — говорит Констанция.
— Нет. Нет, тут что-то другое.
Ветер доносит еще один звук. Ржание лошади. Когда снова налетает порыв, мы все слышим его. Амина вскакивает с кресла и встает посреди комнаты, прислушиваясь. Она подходит к потертому ковру, который занимает большую часть пола, и берет его за край, открывая маленькую дверцу под ним. Когда она поднимает крышку, я безошибочно замечаю в ее глазах страх.
— Внутрь. Сейчас же. Не говорите ни слова. Даже не дышите, если получится.
Констанция подходит ко мне, и мы протискиваемся в небольшой проход, который ведет в погреб для корнеплодов. Низкий потолок, пол из почвы — всего лишь дыра в земле. Мы присаживаемся на корточки, когда Амина опускает крышку люка и накрывает ее ковром, обдавая нас дождем пыли.
— Что происходит? — спрашивает Констанция. В тесном помещении ее голос звучит громче обычного, и Амина громко топает над нами.
— Тсс, — говорю я. — Кто-то идет.
Я успокаиваю дыхание и пытаюсь расслышать что-нибудь сквозь шум в ушах. Лошади, мужские голоса, а затем стук в дверь. Ботинки Амины стучат по половицам, когда она направляется к передней части дома. Когда она открывает дверь, раздается скрип ржавых петель. Тяжелыми шагами кто-то входит в дом и останавливаются прямо у нас над головами.
— Я вижу, ты все еще живешь в нищете, — произносит мужской голос. Он мне отдаленно знаком.
— Меня все устраивает, — говорит Амина.
— И правда, — соглашается мужчина. — Но скажи мне еще раз: почему ты выбрала такую жизнь? Ты, разумеется, здесь не по моему приказу.
— Я предпочитаю это место городу или дворцу. — Голос Амины снисходительный, и мужчина переминается с ноги на ногу прямо над нами. — Почему ты здесь? — спрашивает она.
— Ты знаешь, почему я тут.
Внезапно я узнаю голос, и меня охватывает страх. Сердце бешено колотится, и я задерживаю дыхание. Король Манфорд.
— Ты годами не переступал порог моего дома, а теперь появляешься, потому что тебе что-то нужно.
— Мне больно это слышать, — говорит он.
— О, я тебя умоляю, — говорит Амина. — Мы оба знаем, что нужно нечто большее, чтобы ранить твои чувства.
— Ты слишком хорошо меня знаешь, — говорит он. Я различаю, как он смеется. Это самая неприятная, неестественная вещь, которую я когда-либо слышала.
Я ищу в темноте руку Констанции и обнаруживаю, что она крепко сжимает кулак. Она тянется ближе ко мне.
— Ты — фея-крестная из сказки, — насмешливо произносит король. — Ты создавала кареты из тыкв и туфли из хрусталя. Твое место во дворце. В конце концов, ты была со мной с самого начала пути.
— Наш путь давно закончен, — говорит Амина.
— Так ты себя убеждаешь? — Он вздыхает.
— Довольно, — говорит Амина. — Ты должен уйти и позволить мне и дальше жить так, как я жила все эти годы, без твоего вмешательства.
Констанция хлопает меня по плечу и указывает на свою другую руку. Я сжимала ее слишком сильно. Я немедленно отпускаю ее. Когда она приходит в себя, то прижимается грудью так близко к моей, что я чувствую биение ее сердца. Оно учащенно колотится.
— Я хочу найти эту девушку, сейчас. Где она?
— Разве ты не пригласил ее на бал? Это означает, что она имела право уйти, если бы захотела.
Король от души смеется, и на мою голову сыплется еще больше пыли.
— Ты же знаешь, что это не так, — говорит он.
Констанция прижимается губами к моему лбу, и я крепко зажмуриваюсь. Я жду, когда Амина откроет люк и выдаст нас. Над нами раздается шорох, и Амина делает шаг к королю.
— Уходи, — говорит Амина. — И больше не возвращайся.
— Я надеялся, что время, проведенное вдали от дома, поможет тебе сосредоточиться, но ты по-прежнему совершенно бесполезна. Твоя магия ущербна, слаба. Ты уверена, что все еще можешь называть себя ведьмой?
Амина делает длинный, глубокий вдох. Чем дольше он останется в ее доме, тем больше ему удастся вывести ее из себя, возможно, даже заставить ее пересмотреть свое решение помочь нам.
— Ты такая же никчемная, какой была всегда, — рычит король. Он направляется к двери, затем останавливается. — Твоих заклинаний и зелий всегда недоставало. Мне пришлось взять все в свои руки из-за того, что ты не была ни на что способна.
Амина не отвечает.
— Я очень надеюсь, что ты расскажешь мне, если что-нибудь узнаешь, — говорит король.
Открывается входная дверь, и раздается лошадиное ржание. В течение нескольких мгновений не слышно ни звука, а затем люк открывается. Амина смотрит на нас сверху вниз, ее лицо выглядит печальным, губы сжаты в тонкую линию. Мы выбираемся наверх и тихо стоим, ожидая, чтобы убедиться, что король ушел.
— Что все это значит? — сердито спрашивает Констанция. — Пока мы здесь, он совершенно внезапно решил заглянуть в гости?
— Нет смысла скрывать свои чувства. Выкладывай, — говорит Амина, которая выглядит абсолютно опустошенной.
— Ты сказала ему, что мы здесь! — Констанция подбегает к окну и выглядывает наружу, обнажив кинжал. Амина, кажется, не слышала ее, она падает кресло.
— Подожди минутку, — говорю я, поднимая руки, мое сердце все еще колотится. — Амина могла бы сразу открыть этот люк и выдать нас, но она этого не сделала.
Констанция удаляется на кухню.
— Как ты думаешь, он вернется? — спрашиваю я.
— Нет, если он понимает, как благоразумно поступить. — Амина вздыхает. — Моя дорогая София, возможно, однажды ты станешь героиней собственной сказки. Я уже вижу, как он превращает твой побег в поучительную историю.
— Я не позволю так себя использовать, — говорю я. — Я бы лучше умерла.
Амина поворачивается ко мне с грустью в глазах.
— Пожалуйста, не говори так. Потому что ты вполне можешь погибнуть.
