без сомнений, без колебаний

В конце первого дня тренировочного лагеря Ибо утягивает Сяо Чжаня в затенённый лестничный пролёт и впервые целует. – О, – выдаёт Сяо Чжань, но быстро соображает, наклоняет голову и приоткрывает губы, позволяя Ибо простонать в поцелуй. – Прости, – говорит Ибо, отстраняясь. – Думал, смогу подождать подольше, но забыл – у меня ни черта нет терпения. Сяо Чжань смеётся в ответ, и это всё, на что Ибо мог надеяться, даже больше. Он ведь провёл последний год с лишним, стараясь рассмешить Сяо Чжаня в вичате – приятно знать, что вживую это тоже хоть немного работает. – Похоже, мне стоило этого ожидать, – говорит Сяо Чжань. – Но я не ожидал. Ибо, – добавляет он. – Привет. Его улыбка ослепляет. Ибо задирает подбородок и ухмыляется. – Сяо лаоши. В скептическом взгляде Сяо Чжаня мелькает искра. Славно. Ибо отступает назад, хоть и неохотно – им нужно успеть на машины, а завтра рано вставать. Это просто чтобы проверить, говорит он себе. Ему просто нужно было убедиться, что всё по-настоящему. Дело в том, что он даже не смог сам попросить у Сяо Чжаня контакты. Не смог заставить себя это сделать, пока тот стоял перед ним вместе с другими участниками группы, в той розовой рубашке и с лёгким румянцем – это было слишком. Сяо Чжань был слишком хорош, и Ибо, который никогда в жизни не знал смущения, едва находил в себе смелость встретиться с ним взглядом, не говоря уже о том, чтобы как-то ловко выпросить номер. Он обратился за советом к Хань-гэ и Фэн-гэ – формально – и на следующий день получил записку с данными Сяо Чжаня. Прошли недели (и несколько ободряющих разговоров с Исюанем), прежде чем он решился написать. – Ты слишком скромный во всём, что касается этого парня, – поддразнил его Исюань по телефону – и это был самый верный способ подтолкнуть Ибо к действию. Ему не нравилось, как хорошо на него действовал «отцовский» тон Исюаня, но этого оказалось достаточно. Через неделю он отправил Сяо Чжаню простое «привет». Дело в том, что он, честно говоря, не ожидал ответа. Точно не такого, какой получил. Ибо вполне заслуживал формального принятия и последующего намеренного игнорирования, но вместо этого его душевно вовлекли в разговор. «Не знаю, чем могу быть полезен лао Вану», – писал Сяо Чжань, одновременно забавно, обаятельно и невероятно притягательно, и это обращение отзывалось в груди Ибо чем-то почти физическим. – «Но если я могу помочь – конечно помогу. Пиши мне в любое время». Он всегда знал, что Сяо Чжань красив. Ибо было девятнадцать, и он был поражён глубиной собственных чувств, шокирован даже. Днём всё казалось глупостью – когда он вспоминал об этом на работе, но поздними вечерами, когда он оставался один, с приглушённым телевизором на фоне, и переписывался с Сяо Чжанем ни о чём, это казалось единственным, что имеет значение. Он не привык к такому. Слушать своё сердце. Так что, возможно, он и правда целый год флиртовал в переписке (часто под видом просьб о совете). Возможно, он трижды проходил кастинг в «Неукротимого» и лично прилетел на один день посреди плотной съёмочной недели, чтобы его увидели в роли Лань Ванцзи. Это того стоило, думает он сейчас, смеясь над Сяо Чжанем на читке сценария. Стоило – ради сюрприза, когда Ибо сообщил ему, что они будут работать вместе. Ради того короткого импульсивного поцелуя, который до сих пор обжигает губы воспоминанием. Ради того, как Сяо Чжань встаёт к нему чуть ближе, чем к кому-либо другому. Ибо чувствует себя будто под напряжением – каждое нервное окончание отзывается на присутствие Сяо Чжаня. Прошёл всего день. Похоже, Ибо обречён. Несмотря на всю свою уверенность вчера, ночью Ибо целый час не мог придумать, что же написать Сяо Чжаню. Он так долго колебался, что пропустил время заказа еды в номер, а когда понял это, почувствовал себя таким жалким романтиком, что в итоге написал только: «Спокойной ночи, увидимся утром», с сияющим эмодзи. Выглядело жалко, наверное. Но он никогда раньше ни к кому подобного не испытывал – никогда не чувствовал важности этого танца желания и самоотдачи, когда ты тянешься, но так и не достигаешь цели. Кого бы Ибо ни хотел, обычно он просто шёл и получал. Но Сяо Чжань озарял комнату одним своим появлением, и Ибо уже хотел, чтобы это продолжалось всю его оставшуюся жизнь, а не пару украденных месяцев или год на расстоянии. Дело не только в его собственной гордости. Он думает, что поступил правильно, до тех пор, пока их не отпускают, и кто-то не предлагает совместный ужин. Ибо смотрит на Сяо Чжаня, а в его взгляде невольно мелькает паника. Им нужно пойти – товарищество, сплочение каста и всё такое – он знает, что они должны, но просто не хочет. Это делает его таким же холодным и колким, каким его зачастую считают многие, и ему абсолютно всё равно. Что они понимают? Они не знают, каково это – целовать Сяо Чжаня. Знали бы – возможно, поняли бы. – Пойдём, Ван Ибо, – говорит Сяо Чжань ему на ухо, кладя ладонь на его запястье, от чего тот вздрагивает. – Я вчера уснул, не поев, и не хочу повторять эту ошибку – утром был ужасно злой. Ты же пойдёшь, правда? Ну, если обставить всё так… – Конечно, – соглашается Ибо, будто сам изначально собирался, и позволяет Сяо Чжаню увести себя. Хех. — Сидя рядом с ним в кабинке, прижавшись друг к другу бёдрами, Ибо чувствует, как всё больше расслабляется. Отчасти это заслуга пива, но в основном – Сяо Чжаня, который настолько же общителен и разговорчив, насколько сам Ибо плох в светских беседах. Подпитываемый энергией Сяо Чжаня, он постепенно раскрывается, опуская защиту. Ну и ладно, думает он. Он позволяет желанию тихо тлеть внутри, находя терпение и тепло в личном пространстве Сяо Чжаня. Ему предстоит работать с этими людьми несколько месяцев – они заслуживают его стараний. Он справится. Сяо Чжань будет рядом. Он бы смог и сам, если бы понадобилось. Но ему нравится слушать, как Сяо Чжань смеётся. Так они ужинают несколько часов и болтают всю дорогу обратно, пока у Ибо не начинают болеть щёки от улыбок, а лоб не становится тёплым и влажным. Сяо Чжань всё время где-то рядом – не дальше вытянутой руки. Так приятно смотреть на него, ловить его взгляд, улыбаться снова и снова, не давая ему отвести глаз. Сяо Чжань мгновение пристально смотрит в ответ: его губы изогнуты, а глаза блестят в полумраке. Он опускает взгляд на губы Ибо, затем снова смотрит в глаза. У Ибо пересыхает во рту. Чёрт. Настоящее маленькое чудо, что их комнаты располагаются напротив. Одновременно выйти из лифта и броситься в коридор для них – естественный ход событий. – Моя ближе, – говорит Ибо, как только двери закрываются, и они остаются одни. – Хочешь зайти? Если бы они не пошли ужинать, он бы мучился над тем, что сказать. Теперь же, когда он расслаблен и спокоен, всё легко: ему хочется снова поцеловать Сяо Чжаня. Было бы здорово, если бы Сяо Чжань тоже этого хотел. К счастью для него, Сяо Чжань улыбается. – Да, хорошо. Ненадолго. – Конечно, – говорит Ибо, открывая дверь и утягивая его за запястье. – Сколько захочешь, гэгэ. Сяо Чжань резко вдыхает за его спиной – коротко, прерывисто. О, это идеально. Это самый прекрасный звук из всех, что Ибо когда-либо слышал, и ему хочется вызывать его у Сяо Чжаня каждый день, постоянно. Он лишь продолжает двигаться дальше, вперёд, пока дверь за ними не закрывается, а он не разворачивается на пятках и не толкает Сяо Чжаня в кресло, опускаясь к нему на колени и прижимаясь к его губам. Сяо Чжань обнимает его за спину и отвечает на поцелуй, крепко удерживая за шею. Это так хорошо. Так хорошо. Волосы Сяо Чжаня под его руками, его язык у него во рту. Ибо едва выдерживает – желание вспыхивает в каждой точке, где Сяо Чжань прикасается к нему. Они даже не двигаются. Просто целуются, а Ибо уже сходит с ума. – Ибо, – бормочет Сяо Чжань ему в губы. – Ван Ибо. – Да. Да? – Ибо целует уголок его рта, линию подбородка, кожу за ухом. – Всё в порядке? Сяо Чжань тихо смеётся ему в ухо. – У меня да. Я как раз хотел спросить тебя. Ибо хмыкает и возвращается к его губам, проводит пальцем по родинке на подбородке, поглаживает скулы. Он такой красивый. Ибо знал это тогда и знает сейчас. – У меня всё хорошо, Чжань-гэ. Сегодня было здорово. – Да, – соглашается Сяо Чжань. Он целует Ибо ещё несколько долгих минут. Им легко и приятно, они улыбаются друг другу, а впереди у них ещё месяцы такого – и Ибо так рад, так рад этому, что сам себя удивляет, отстраняясь. – Нам, наверное, стоит остановиться, – он слышит свой голос будто со стороны, ведь впервые в жизни тормозит себя сам. – Да? – А ты хочешь остановиться? – спрашивает Сяо Чжань, проводя руками по его спине, забираясь пальцами под край рубашки, чтобы надавить на кожу на пояснице. – Я подумал, может, задержусь на подольше. Оп-па. Ибо не уверен, находится ли он в той же реальности, что и раньше. – Подольше? Сяо Чжань пожимает плечами и, утыкаясь носом ему под челюсть, целует выступ кадыка. – Если хочешь. Но можем и остановиться, тогда я вернусь к себе и подрочу перед сном, думая о твоих губах – прямо как вчера. – Да ты охренел, – ругается Ибо и внезапно слишком болезненно ощущает свой твёрдый член, прижатый швом джинсов. – Сяо Чжань. – Мм? – Ты… – он отстраняется, поднимаясь. – Ты миф. Ты легенда. Ты не можешь быть настоящим, Чжань-гэ. И ты слишком давно мне нравишься. Сяо Чжань краснеет. – Боже, ты такой красивый, – говорит Ибо. Он не может сдержаться. Сейчас всё слишком хорошо, слишком идеально, чтобы оказаться правдой, поэтому и ему можно быть прямолинейным. – Как ты хочешь меня? Я весь твой. Сяо Чжань медленно поднимается, и комната вроде бы маленькая, но кажется, что проходит вечность, прежде чем он снова оказывается рядом. – Правда? Ибо сглатывает, пока Сяо Чжань смотрит на него сверху вниз. – Уже давно, да. Он улыбается, когда Сяо Чжань снова целует его, и отступает назад, пока они оба не падают на кровать. — Дело в том, что это вообще не должно было иметь значения. В съёмках X9 для Day Day Up не было ничего особенного, и не было причины, по которой Ибо должен был вдруг лишиться дара речи рядом с милым, обаятельным Сяо Чжанем. Но сразу после окончания записи Ибо мельком увидел, как Сяо Чжань благодарил каждого члена съёмочной группы, кого только мог найти, подходя к ним сам, – и что-то странное сжалось у него в груди. Всё остальное – уже история. (То самое остальное: месяцы, которые он провёл, уставившись в светящийся экран телефона в темноте – было уже слишком поздно, чтобы снова написать Сяо Чжаню, но не слишком поздно, чтобы пролистать и перечитать их последние сообщения друг другу. Одна мучительная неделя обидчивого молчания, потому что Ибо не хотел говорить Сяо Чжаню, что пойдёт на прослушивание снова, если ему откажут, а его чистое упрямство только подливало масла в огонь. Тысячи прослушиваний «Nan Hai». Не лучший его период. И постепенно – вся его душа, выложенная на мигающий экран. «У меня для тебя сюрприз», – написал он, когда получил роль. – «Надеюсь, ты захочешь быть моим парнем». Он имел в виду: «Надеюсь, ты обрадуешься, что я играю Лань Ванцзи», но не спал так долго, что позволил чувствам вырваться наружу. Последовало несколько минут тишины, а затем ответ от Сяо Чжаня: «Не исключаю такого». И помехи в голове Ибо на долгие, долгие секунды. А теперь – это.) — Ему кажется, что руки Сяо Чжаня повсюду. Скользят под его рубашку, большими пальцами проводят по соскам. Потом спускаются к линии пояса, щипают и гладят – и по всему телу Ибо разбегаются мурашки. Он извивается под его руками. – Ах, какой красивый, – шепчет Сяо Чжань, и щёки Ибо заливаются ярким румянцем. – Чжань-гэ, – вырывается у него, почти жалобно. Сяо Чжань тихо мычит ему в шею, немного подталкивая подняться, проводит руками под рубашкой, чтобы её снять. Свою он тоже снимает без всяких просьб – и перед глазами Ибо одни сплошные ключицы. Он стонет. Он правда думал, что знал, к чему всё идёт. А оказалось – понятия не имел. – Всё в порядке? – спрашивает Сяо Чжань, касаясь его лица, привлекая взгляд. – Ты ещё со мной? – Не хочу быть нигде больше, – отвечает Ибо и толкается бёдрами вверх, ему навстречу. – Давай. Снимай штаны. Сяо Чжань одаривает его поистине обжигающим взглядом – в нём желание, упрёк и натянутая до предела выдержка. Ибо снова покачивает бёдрами и тянется к пуговице на штанах Сяо Чжаня. Просовывает руку внутрь и проводит по его члену через бельё, чувствуя, какой он горячий и твёрдый. Сяо Чжань над ним вздрагивает – первая слабость, которую Ибо видит у него за весь вечер. Он мог бы гнаться за этим бесконечно. Ибо проводит рукой ещё раз, сильнее. – Ладно, ладно, – выдыхает Сяо Чжань, сдаваясь. – Ты победил. Снимаю. Я просто хотел растянуть момент, – говорит он, отстраняясь от Ибо, чтобы стянуть с себя штаны вместе с бельём, и небрежно машет рукой в его сторону. – Ты тоже. Ибо избавляется от одежды за секунды, жадно разглядывая Сяо Чжаня. Должно быть, что-то отражается у него на лице, а Сяо Чжань явно наблюдателен, ведь когда они снова прижимаются друг к другу, он поворачивает его за подбородок, чтобы долго и нежно поцеловать. Ибо ничего подобного раньше не испытывал. Как будто его укутали в чистое, тёплое одеяло. Будто он наслаждается растяжкой. Ибо вздыхает, тянет Сяо Чжаня ближе, ёрзая, пока их тела не ложатся идеально. Это легко, так легко – обхватить его за ягодицы, сжать, притянуть к себе до того сильно, что Сяо Чжань шипит и отрывается от его губ. Их бёдра двигаются в едином ритме, члены скользят друг о друга. Ибо резко втягивает воздух. Сяо Чжань целует его снова. – В следующий раз ты меня трахнешь, – шепчет Ибо ему на ухо. – Сейчас я не дотерплю, но в следующий раз хочу. Хочу тебя в себе, как можно ближе. – О, чёрт, – вырывается у Сяо Чжаня, его голос напряжён. Он просовывает руку между их телами, слегка обхватывая члены. Они начинают скользить – влажно, жадно, а тяжесть тела Сяо Чжаня сверху – чистое блаженство. Ибо чувствует себя раскалённым, словно вот-вот вспыхнет и разлетится на искры. У них явно будет интересная интимная жизнь. Сяо Чжань мягко кусает его прямо за плечо. – Всё ещё в порядке? – спрашивает он, нежно и ласково. Ибо кивает, обхватывая его рукой за шею и притягивая к себе, чтобы поцеловать. – Так хорошо, – шепчет он и снова двигает бёдрами, прямо навстречу ладони Сяо Чжаня. – Сейчас кончу. – О, да? Замечательно, – кивает тот. – Когда только захочешь, малыш. Оргазм настигает Ибо, словно скоростной поезд. Его будто замыкает, едва он слышит ласковое прозвище – тело содрогается, и он выругивается, вжимаясь в Сяо Чжаня. Это и правда похоже на взрыв света, как будто его уносит в космос. Ибо никогда ещё так <em>долго</em> ничего не хотел, а теперь… он вцепляется в затылок Сяо Чжаня, и хотя ему хочется зажмуриться, он просто не в силах перестать смотреть. – Ох, чёрт, – выдыхает он наконец, снова дрожа всем телом. – Ты и правда нечто, Чжань-гэ. Сяо Чжань розовеет – и это уже просто слишком. Но Ибо приходит в себя достаточно, чтобы воспользоваться моментом: толкает его и переворачивает. Сяо Чжань оказывается на спине, обнажённый, в его кровати. Что-то в груди Ибо наполняется теплом и сворачивается, как хищная кошка. Он резко наклоняется, целует Сяо Чжаня и, устроившись на покрывале поудобнее, берёт его в рот. Сяо Чжань зажимает себе рот рукой, прежде чем издать звук, который иначе стал бы криком. Ибо смотрит на него из-под ресниц, высовывает язык, нарочно дразнит. Сяо Чжань тяжело дышит через нос, смотрит в ответ так остро и внимательно, что Ибо чувствует себя прижатым этим взглядом, беспомощным под его тяжестью, неспособным ни на что, кроме как сосать его член, как можно более грязно. В мире не остаётся больше ничего. Он двигает головой, мычит, помогает рукой, растягивая и не следуя ритму. Сяо Чжань же издаёт эти невероятные звуки едва сдерживаемого желания, которые только подстёгивают Ибо. Он просто хочет как можно быстрее узнать всё, что нравится Сяо Чжаню, хочет понять, что заставляет его задыхаться, краснеть, смеяться и вздыхать. Поэтому он некоторое время играется, слушает. – Ибо, пожалуйста, – выдыхает Сяо Чжань. Тот отстраняется, ухмыляясь. – Тебе недостаточно, гэгэ? – спрашивает он, намереваясь лишь единожды провести рукой, но большой палец задевает головку – и Сяо Чжань кончает с вскриком, прямо на его руки. И на подбородок. Ибо смотрит на член Сяо Чжаня, потом снова на него, поражённый. – О, – говорит он самодовольно и уверенно. – Значит, более чем. Сяо Чжань, тяжело дыша, стонет что-то неразборчивое. Ибо облизывает губы, вытирает лицо ладонью чистой руки, затем наклоняется и целует его в бедро, прежде чем сползти с кровати и пойти умыться. Он возвращается с тёплым полотенцем для Сяо Чжаня. – Ибо. Кто тебя таким сделал? Кого мне стоит благодарить? Ибо усмехается, делая пальцы пистолетом. – Ямаха, бэйби, – говорит он по-английски и смеётся. Сяо Чжань тоже смеётся, коротко втягивая воздух, они смотрят друг на друга через кровать – и вау. Просто вау. Ибо определённо рискует привыкнуть к такому. – Давай, останься, – говорит он. – У нас не самый ранний подъём, ты сможешь вернуться и переодеться утром. – Хочешь, чтобы я остался? – спрашивает Сяо Чжань. – Не хочу, чтобы ты уходил. Никогда, – пожимает плечами Ибо. – Ты знаешь, что в прошлом году я не мог оторвать от тебя глаз? Столько раз оборачивался к тебе в эфире – и там ещё многое вырезали. Мне кажется, в тот день я посмотрел на тебя тысячу раз. – Ты определённо преувеличиваешь, – говорит Сяо Чжань, но глаза у него тёмные, и он не улыбается. – Я не знал. – Зачем мне было говорить? – без обиды отвечает Ибо, снова пожимая плечами и придвигаясь чуть ближе. – В любом случае, тогда я был ребёнком и не понимал, чего хочу. Я рад, что всё вышло именно так. Сяо Чжань выразительно приподнимает бровь. – А сейчас? Ты уже не ребёнок и знаешь, чего хочешь? – О, это просто, Чжань-гэ. Тебя, как можно чаще. Пока я не умру или мой член не отвалится. Сяо Чжань тут же набрасывается на него, толкает обратно на кровать – возмущённый настолько, чтобы прервать разговор и просто обнять его, ровно как Ибо и рассчитывал. У них впереди месяцы – достаточно времени, чтобы Ибо доказал, что он вовсе не шутит. А пока – вот так.