Танец Темного Лиса. Герои эпичного Фэнтези.

Pov. Лепесточек. Беда, как и положено настоящей беде, пришла именно тогда, когда мы наконец позволили себе расслабиться. Фильм был закончен полностью. После месяцев безумия, бессонных ночей, переписанных сценариев, пожаров, магических аварий, драк, скандалов, травм, нервных срывов и одной совершенно лишней луны, которая едва не убила главного актёра, мы победили. По крайней мере, нам так казалось в тот момент. Премьера должна была состояться через пять дней, рекламные плакаты уже висели по всему Аду, трейлеры били рекорды просмотров, билеты раскупались с такой скоростью, словно зрители опасались, что конец света наступит раньше назначенной даты. К слову, рядом с нашей съёмочной группой такой вариант действительно нельзя было исключать. Именно поэтому новость ударила особенно больно. Она появилась ночью, сначала на одном маленьком новостном портале, потом на втором, потом на третьем. А утром ею был заполнен уже весь информационный мир. Огромные заголовки горели на экранах, будто предупреждения о стихийном бедствии. «Главную роль в фильме исполняет изгнанник Посмертия». «Тот самый Адский Пёс вернулся». «Почему от зрителей скрывали его прошлое?» «Можно ли восхищаться тем, кого когда-то изгнали навсегда?» К обеду новости уже обсуждали все, к вечеру о том, можно ли любить Изгнанника, спорили целые государства. На следующий день начали требовать запретить фильм, в общем, нам стало очень весело. Я помню тот день удивительно хорошо: солнечный свет за окнами студии, запах кофе, помню, как Илья спорил с кем-то в комментариях под новостью и одновременно ел пирожное. Влада, который читал статьи с таким выражением лица, будто искал адреса журналистов для последующего воспитательного визита, и реакцию Ада тоже помню. Режиссёр сидел неподвижно, что само по себе уже выглядело крайне подозрительно, так как обычно он двигался примерно как стихийное бедствие средней разрушительности, а сейчас просто смотрел в экран ноутбука молча, и это пугало сильнее любых криков. Но страшнее всего отреагировал Кай. Он сидел возле окна, смотрел куда-то вдаль и ничего не говорил, совсем. Ему явно было плохо, потому что он понимал, что навлек беду не только на себя, но и на всю съёмочную группу разом, и вот это было для него страшнее всего. Он у нас вообще демон крайне ответственный и, если бы скандал касался лично его, думаю, он бы даже не пискнул: потому что по факту те, кто совершил слив, не лгали, изгнание действительно имело место быть, как и нелегальное возвращение; думаю, Кай это отлично понимал и был готов к тому, что когда- нибудь придется отвечать за последствия своего решения, но вот то, что он подставил всех... Понимаете, Адское интернет-сообщество гораздо более жестокое, чем их коллеги в Реале: если бы такое случилось на земле, отменили бы одного Кая, здесь же кровожадные твари, а по-другому я тех, кто нас травил, назвать не могу, жаждали крови нас всех, требовали для начала отменить Кая, уничтожить фильм со всеми рабочими материалами вместе, и уж потом казнить нас всех на центральной площади Той Стороны, просто так, на всякий случай, чтоб больше не повадно было всяким там Адским псам лезть туда, откуда их один раз уже вежливо попросили. Комментарии становились все более и более агрессивными, кто-то активно гнал волну, подливал масло в огонь огромным половником и радостно потирал ручки , глядя, как пламя ненависти разгорается все ярче и ярче. Если честно, теперь было страшно уже всем, потому что мы понимали: к нам вот-вот пожалует Анхель, и тогда пощады не жди: в нашем крохотном, уютном особнячке наступит локальный конец света, после которого не выживет никто. Дело в том, что был у Анхеля один пунктик, на котором, насколько я понимаю, и решили сыграть те, кто это задумал. А именно, Анхель ненавидел две вещи: во-первых, обман, а как ни крути, Кай его обманул, омолодился, хоть и не нарочно, и явился на кастинг, так сказать, инкогнито; а во-вторых... он ненавидел, когда кто-то совершает ошибки, которые бьют по его, Анхеля, репутации, и Кай оба эти пункта нарушил. Ну, а нам, хоть мы и были виноваты лишь в нарушении второго, тоже будет не слишком то весело... Дело все более ощутимо пахло Инигацией, поверьте, у Анхеля вполне хватит влияния упечь нас примерно на седьмой круг всей толпой. Для тех кто не в курсе, поясняю: Инигация, это такая своеобразная ссылка для провинившихся, способ исправления буйных, или просто возможность убрать неугодных с глаз долой легально и быстро, чтоб не отсвечивали. Тех, кто мешал, просто убирали и всё, общественность довольна, виновные наказаны, а вот что с ними произойдет потом, никого уже не волнует. Хотя, это я откровенную глупость сморозил: ясно понятно, что происходит с теми, кто на инигацию угодил - ничего хорошего. В Аду, особенно на седьмом круге, отлично умели ломать, и назад наказанные уже на возвращались, никогда. Да, это страшная судьба, и сука, Кай её не достоин. Ну, а про всех остальных я вообще молчу. -- Что делать будем? -- дрожащим голосом спросил Ад. -- Парни, мы не можем сдаться вот так просто -- это ужасно несправедливо. Сказать честно, этот фильм мой по-настоящему большой проект, и я так гордился тем, что у нас все получилось... -- Ой, -- недовольно дёрнул плечом Влад, -- только не надо похоронных речей, умоляю. В конце концов, ты здесь самый старший и должен нам подавать пример стойкости и мужественности, а не наоборот. Соберись, блядь, и подумай, что можно сделать, чтобы спасти и фильм, и наши задницы разом. -- Если честно, я б и на спасение фильма согласился, -- неожиданно заявил Ад, --задницы меня сейчас волнуют в гораздо меньшей степени. -- Ну ни хрена себе! -- Влад аж закашлялся от такого вот заявления. -- Я ж к тебе как к человеку, а ты такое говоришь! Это как так тебе наши задницы не важны? Ты ж режиссер, а значит ответственность за нас на себя брал, так будь мужиком до конца и отвечай! В конце концов, мы здесь все не достигли магического совершеннолетия, нас никто слушать не будет. Ад медленно вдохнул, выдохнул и очевидно взял себя в руки. -- Ну что ж, -- пришлось признать ему, -- ты прав, мальчик мой, во всем прав. Как ни крути, а отвечать за действия моих актеров должен я... -- Ну, это как посмотреть, -- неожиданно услышали мы. И не знаю, как у других, а у меня лично сердце в пятки опустилось знатно, к нам пожаловал тот, кого в глубине души мы так боялись, Анхель, черт бы его побрал, собственной персоной. После того случая с розой, которую я до сих пор храню у себя в спальне как самую великую ценность, отношение к Анхелю у меня, не буду скрывать, изменилось в лучшую сторону, и мне так не хотелось бы сейчас, чтобы между нами все рухнуло... Нет, не подумайте чего лишнего, я по-прежнему люблю Кая, только Кая и, скорее всего, никого кроме Кая любить и не буду, но вот с Анхелем у нас тоже стали выстраиваться взаимоотношения, я, блядь, даже не знаю, как их описать. Естественно, ни о какой любви тут и речи идти не может, это наконец-то понял даже Анхель, но есть между нами нечто такое... Не дружба даже, нет, это было бы просто смешно: ну не может хуй пойми скольколетний Демон дружить с парнем, ещё не достигшим совершеннолетия, это скорее... Покровительство... Да, Анхель по-прежнему выделяет меня из толпы, и подчеркивает, что я для него Звезда намбер Ван, но теперь из этих заявлений наконец-то исчез сексуальный подтекст, так напрягающий меня ранее. Сейчас в его похвалах в мой адрес звучит нечто иное, я долго понять не мог что, а потом до меня дошло: сейчас в его словах, глазах, движениях сквозит прямо-таки родительская гордость. Да, так должны смотреть на свое чадо Нормальные отцы, не те, что крохотного сына отдают на откуп нечисти, а те, кто любит и заботится. И вот сейчас я стою перед Анхелем, закрывая собой Кая, смотрю в его глаза и больше всего на свете боюсь, что сейчас мне придётся разочароваться в том, в кого я, по сути, даже не успел до конца поверить. Мы стоим так близко и смотрим друг другу в глаза, и каждый из нас понимает (я надеюсь, что это понимает и Анхель) что я с места не сдвинусь, и ни при каких обстоятельствах не позволю тронуть Кая даже пальцем. Никогда! Только через мой труп! Я смотрю в огромные жёлтые глаза Демона и понимаю, что, по сути, это глаза смерти, чьей, пока неясно, возможно и моей, но отчего-то не боюсь и понимаю, что Кая Анхель тронуть сможет реально лишь через мой труп, мои глаза по-любому закроются раньше, чем глаза Цербера, я так решил и от своего решения не отступлю. Тишина затягивается, липкая непроницаемая, она просто душит, но ни у кого не хватает сил нарушить ее первым. Это я про нас, младших, конечно, говорю, Анхель то специально нагнетает, держит, зараза, драматическую паузу. Внезапно в его глазах что-то меняется. Ярость сменяется на... Удивление? Ну да, так и есть. Интересно, а что же его так удивило? Он что, думал, что я первым начну бросать в Кая камни, давать обличительные интервью и орать "убей его, Анхель, он преступник"? Если это так, то мое разочарование будет окончательным и доверие мое Анхелю вернуть никогда не удастся. Ой, блядь, тут же мелькает в голове горькая мысль, можно подумать, он собирается что-то там возвращать, не смеши Адские силы, Лепесточек, им и так уже достаточно смешно. Как-будто Анхелю действительно есть дело до того, что ты сейчас чувствуешь, как будто... Анхель протянул руку, и я с трудом удержался от того, чтобы не отпрыгнуть. Нет, серьёзно. Когда на тебя смотрит существо, которое старше некоторых цивилизаций, а его ладонь размером примерно с твою голову, невольно начинаешь задумываться о вечном. Например о том, насколько болезненно можно умереть от подзатыльника.Но удара не последовало, вместо этого огромная ладонь легла мне на макушку и растрепала волосы, просто взяла и растрепала. Я настолько обалдел, что даже возмутиться забыл. -- Вот поэтому, ты -- мой любимый ребёнок, -- неожиданно сказал Анхель. Тишина стала абсолютной, кажется, даже Ад перестал дышать. -- Чего? -- Глуповато спросил я. -- Что слышал. Я моргнул, потом ещё раз. Что-то не складывалось, нет, ну, серьёзно. Мы тут морально готовились к казни, ссылке, уничтожению карьеры и прочим радостям жизни. А получили... Это. -- Анхель... -- осторожно начал Ад. -- Помолчи, с тобой мы поговорим позже! -- Хорошо, -- мгновенно согласился Ад и загасился так далеко и надолго, что его и видно не было до конца дня. Анхель перевёл взгляд на Кая. Тот всё ещё стоял за моей спиной, напряжённый, мрачный, готовый в любой момент принять удар на себя. И почему-то именно тогда я понял: Кай действительно был готов. Если бы сейчас ему сказали уйти, исчезнуть, отказаться от фильма, он бы согласился, но не потому, что хотел, а потому, что действительно считал себя виноватым, и от этого становилось особенно больно. Анхель смотрел на него долго, очень долго, а потом тяжело вздохнул. -- Ты -- идиот, -- констатировал он. Кай опустил голову. -- Да, согласен. -- Безответственный идиот. -- Да, и тут не поспоришь. -- Ну, хоть в чём-то мы согласны, -- в голосе Анхеля явственно слышалась улыбка, добрая, теплая какая-то, да, блядь, что здесь происходит вообще? Я услышал, как Влад тихо хрюкнул в углу, потом ещё раз, а потом стал ржать так, что ему на голову мягко приземлилась какая-то занавеска, хоть и было совсем непонятно, откуда она могла упасть. -- Влад, -- грозно сдвинул брови Анхель, -- я могу попросить тебя соблюдать тишину? -- Простите, сэр, -- мигом откликнулся Влад и опять хрюкнул. -- Не прощу, вечером ко мне в кабинет, будем до утра играть в шахматы и слушать классическую музыку, а потом танцевать под баян. Понял обречённо вздохнул Влад и не удержавшись снова хрюкнул, видимо представил как танцует джем, а что-то иное он танцевать в принципе не способен, под баян, вот и не сдержался бедный. -- Продолжай смеяться и я тебя лично съем, -- возмутился Анхель, -- или ты думаешь, я шучу? Влад мгновенно сделал серьёзное лицо, ну или точнее попытался. Получилось плохо, очень плохо, крайне неубедительно, я бы сказал. Анхель снова посмотрел на Кая. И вдруг произнёс: -- Ты, конечно, идиот, но знаешь, что интересно? Никто не ответил. -- Когда я открыл новости сегодня утром, я был в ярости. Вот теперь стало совсем тихо. -- Анхель... -- робко высунулся из за декорации Ад -- Я сказал молчать, -- рявкнул Анхель, -- по-русски понимать разучился, или что? -- Простите, -- пискнул Ад и опять испарился, скрывшись в лабиринтах декораций. -- Так вот. -- Змей сложил руки за спиной и стал выглядеть ещё более величественным. -- Я думал о том, как именно собираюсь тебя убить. Кай нервно сглотнул, я тоже, и на всякий случай опять закрыл Кая собой. -- Потом я начал читать комментарии, -- продолжал Анхель, -- и чем больше читал, тем сильнее понимал одну вещь. Он обвёл взглядом комнату, всех нас, одного за другим. -- Эти твари ненавидят тебя не за обман, не за нарушение закона и даже не за возвращение. Они ненавидят тебя просто за то, что ты существуешь, потому что быть Адским псом, по их мнению, уже преступление, и вот этого я уже простить не могу. Что-то дрогнуло в его голосе, совсем чуть-чуть, почти незаметно, но я услышал, ведь недаром я лис. -- Я решил помочь тебе, -- голос Анхеля зазвучал совсем глухо, -- потому что я слишком хорошо помню, как выглядел тот щенок, которого однажды вышвырнули за ворота Посмертия. Кай замер, в комнате стало так тихо, что было слышно дыхание. -- Я помню, как ты уходил, помню твои глаза, и то, что никто не пошёл за тобой, никто, даже те, кому ты помогал и считал друзьями, защищая до последнего. Они все испугались. И если после всего пережитого, ты смог вернуться домой... -- Анхель усмехнулся очень странно, очень горько и одновременно невероятно тепло. -- Значит, ты заслужил право здесь остаться, ну или, по крайней мере, находиться столько, сколько захочешь. Кай побледнел, потом покраснел, снова побледнел. Кажется, его сейчас вообще собиралась убить собственная нервная система. -- Но... -- Замолчи и дай мне договорить, пожалуйста! -- Конечно, -- Кай наконец-то взял себя в руки. -- Спасибо, что разрешил, -- Анхель снова посмотрел на всех нас, но теперь совсем по-другому. -- Значит так! Никто никуда не отправится, не будет ни Инигации, ни наказаний, по крайней мере серьезных, и ссылок тоже не будет. А ещё я не планирую никаких показательных процессов. И знаете почему? Мы молчали. -- Потому что этот фильм принадлежит не только Каю. Он принадлежит всем вам. И я не позволю кучке истеричных идиотов уничтожить его только потому, что им нужен новый объект для травли. Наверное, именно в этот момент я впервые увидел настоящего Анхеля, не легенду, не чудовище. А просто очень старого, очень уставшего демона, который искренне любит свой народ и почему-то любит нас, особенно нас, проблемных, шумных, безнадёжных. А потом началась война, настоящая, несмотря на то что она была информационной, без крови. В ней было использовано гораздо более страшное оружие, потому что Анхель вышел в прямой эфир, сам, лично и Адское интернет-сообщество коллективно осознало, что, возможно, перегнуло палку, причем настолько сильно, что палка, то есть терпение Анхеля, уже сломалась. -- Да, Кай был изгнан, -- спокойно заявил Анхель миллионам зрителей. -- Да, он вернулся. И конечно, формально это нарушение всего и вся, но скажите, какого хрена вас вообще это волнует? С какой стати в аду развелась столько моралистов? Вы же демоны, и хорошо должны знать, что правила созданы для того, чтобы их нарушать, или вы тут все резко святошами заделались и вас всех нужно проверить хорошенько? После этих слов половина аудитории чуть не отдала концы, потому что проверок не хотел никто. Вы хотите наказать Кая за возвращение домой? Продолжал вопрошать Анхель, серьёзно? -- Тогда начните с меня, потому что именно я оставил ему дверь открытой. Кай сумел прийти сюда только потому, что здесь был его любимый, мальчик, которого когда-то мы взяли как откуп в Реале, все, наверное, помнят эту историю . Если бы Лепесточка здесь не было, Кай не смог бы пройти через портал, а так как этот мальчик всё время жил у меня в доме и считался моим фаворитом, следовательно это я своим необдуманными действиями разрешил ему вернуться. После этого общественность окончательно потеряла способность мыслить связно, потому что осознать его слова получилось далеко не у каждого. А Анхель добил всех окончательно, я уже давно заметил, что это его фирменный стиль -- всегда делать контрольный в голову. -- И ещё. Если кто-то попытается сорвать премьеру фильма...-- Он улыбнулся, очень доброжелательно, так что у всех кровь застыла в жилах. --Я лично объясню ему, почему это была плохая идея. Интернет затих мгновенно, так, будто скандала и не было. Удивительное все-таки место Ад, здесь очень хорошо понимают доброжелательные улыбки. Через сутки ситуация начала меняться, а ещё через пару дней хэштег в поддержку фильма обогнал все скандалы вместе взятые. Люди начали вспоминать историю Кая, его поступки, друзей, которые его предали, несмотря на то сколько раз он спасал их, и внезапно выяснилось, что ненавидеть живого Цербера, куда сложнее, чем газетный заголовок. А потом наступил день премьеры и это было прекрасно. Красная дорожка, огни, музыка, которую исполнял оркестр, собранный из зомби, и тысячи гостей -- на премьеру собралось всё магическое сообщество, даже те виды, которых я никогда не встречал вживую и думал, что это просто легенда. Кай всё время было рядом со мной, красивый настолько, что у меня буквально сердце останавливалось каждые пять минут. -- Перестань смотреть на меня так, -- возмущённо говорил Кай. Его явно смущали мои взгляды, то как я смотрю, и не могу налюбоваться. -- Ты ужасный, -- внезапно заявил Кай, -- ведь знаешь же, что я стесняюсь, и всё равно смотришь. --А ты красивый, поэтому не стоит осуждать меня за то, что я не могу перестать смотреть. И вообще, если не хочешь, чтобы на тебя смотрели, не нужно было рождаться таким совершенным. Ну, а если уж совершил такую ошибку, тогда терпи. Закончив свою речь, я победно посмотрел на него, а он рассмеялся. И в этот момент все мои беды словно отошли в сторону и теперь скромно выглядывали из тумана, не решаясь подойти ближе, потому что смех Кая означал главное, он снова счастлив. Фильм закончился бурными овациями, весь зал поднялся на ноги, и все абсолютно выкрикивали наши имена. Ад плакал, Влад тоже, хотя потом долго отрицал этот факт. Илья обнимал всех подряд, а Анхель стоял чуть в стороне, смотрел на нас и улыбался. Очевидно, он понимал, что надолго в Посмертии мы не задержимся, потому что Кай был твёрдо настроен вернулся в Реал к своей прежней, обычной жизни и показать мне всё то, чего я был лишён так долго: те самые розы, например, сирень, голубое небо, настоящую зелёную ёлку. Но сейчас всё это было неважно, мы были здесь, вместе, мы победили и он просто наслаждался этим моментом понимая, что скоро всё это закончится. А я вдруг понял одну вещь: если даже я уйду за Каем в Реал, а я туда уйду, потому что теперь всегда буду следовать за любимым, я раз за разом буду возвращаться сюда, к демону, который показал мне что такое справедливость и подарил первую красную розу в моей жизни. Я никогда не забуду этот поступок и никогда не забуду Анхеля, Демона которого сначала так ненавидел, а теперь уважаю и немножечко даже люблю. Не сексуально, нет, просто чисто по-человечески. Для меня любовь многолика и какая-то часть меня навсегда останется здесь, в Посмертии, рядом с тем, кто защитил моего любимого. Поверьте, Лисы очень верные, и о таких поступках никогда не забывают.