Чистая сделка
16 мая 2026 г., 00:05
Сайлас наблюдал за затишьем во Франкфурте с холодным торжеством. Он знал, что «принц и принцесса» все еще появляются вместе для камер и родителей, но кожей чувствовал: яд уже действует. Он разрушил их идиллию, не пролив ни капли крови — только немного помады и дорогого шампанского.
Поздно вечером он выложил сторис. Полумрак гостиничного номера, гитара, никаких масок. Пальцы лениво перебирали струны, рождая тягучую, вязкую мелодию. Он смотрел прямо в камеру — без грима, с тёмными кругами под глазами — и пел так, будто говорил только с одним человеком:
I’m already broken, stained and torn,
By every lie that I’ve ever sworn.
You can’t be disappointed more than you are now,
I’ve already fallen, I’ve already bowed.
Stop searching for angels in the porcelain light,
Come find the truth in the dirt of the night.
В конце, когда последние аккорды затихли, Сайлас почти неслышно выдохнул в объектив:
— Just take me.
Себастьян сидел за массивным столом из темного дуба, освещенным только антикварной лампой. Тишина особняка давила на уши, превращаясь в гул. Сообщение от Сайласа в сторис — это хриплое «Just take me» — продолжало вибрировать в его сознании.
Он больше не мог делать вид, что этого не существует. Он открыл директ. Пальцы едва заметно дрожали.
Себастьян: Чего ты добиваешься? Твои выходки с Кларой и посты наносят ущерб репутации семьи и банка. Назови свою цену, чтобы этот прекратилось.
Ответ пришел мгновенно. Будто Сайлас только и ждал этого сообщения.
Сайлас: Моя цена — ты. Я хочу тебя, ангелочек.
Себастьян перечитал фразу трижды. Мозг отказывался обрабатывать.
Себастьян: Выражайся яснее. Речь о спонсорском пакете или выкупе прав на Barrett Media?
На том конце воцарилась пауза, а затем прилетело сообщение, которое разрушило его выстроенный мир окончательно. Оно было похоже на удар кастетом в лицо.
Сайлас: Боже, какой ты тугой, барон. Хочу тебя. Хочу, чтобы ты меня выебал. Один раз. Жестко. Как захочешь. Мы переспим — и я исчезну из твоей правильной жизни. Навсегда. Считай это аудитом моего тела. Ну что, подпишешь контракт?
Себастьян прочитал сообщение трижды. Слова не укладывались в голове. Будто почувствовав его ступор Сайлас написал снова.
Сайлас: Один раз, ангелочек. Я буду очень хорошим. Лягу, как скажешь. Раздвину ноги. Буду стонать твое имя, если захочешь. Чистая сделка.
Себастьян выронил телефон. Тот глухо ударился о ковёр. Кровь отхлынула от лица.
Он встал, прошёл к окну, прижался лбом к холодному стеклу. В голове уже крутилось: мягкость чужих губ в Мюнхене, запах виски, тяжесть тела, навалившегося на него. Раньше это вызывало только брезгливость. Теперь — жгучее, стыдное любопытство.
«Переспим…»
Он не смел даже формулировать это слово до конца. Но тело уже ответило. Внизу живота стало горячо и тяжело.
Себастьян закрыл дверь в свою комнату на ключ, хотя в особняке никого не было. Он сел за стол, открыл ноутбук и несколько секунд просто смотрел на черный экран. Руки дрожали.
Пальцы на клавиатуре двигались медленно, будто каждое нажатие было предательством самого себя. Сначала он набрал «как происходит секс между мужчинами». Удалил. Набрал снова, но уже в режиме инкогнито. Потом добавил «для начинающих». Удалил. В конце концов, красный от стыда, написал просто: «анальный секс для начинающих актив» и сразу же добавил «образовательный».
Видео началось. Спокойный голос рассказывал про лубрикант, расслабление, постепенное проникновение. Себастьян смотрел первые двадцать секунд, не дыша. А потом вместо безликого «партнёра» увидел Сайласа — влажные волосы разметаны по подушке, янтарные глаза полуприкрыты, губы приоткрыты.
«Давай… я готов. Возьми меня».
Он резко выдохнул и поставил на паузу. Член встал колом, ткань брюк натянулась до боли.
— Нет… — вырвалось почти жалобно.
Но картинка уже жила своей жизнью. Сайлас выгибается под ним, вцепляется в простыни, стонет его имя хриплым, певучим голосом.
Себастьян опустил руки. Взгляд упал на экран — видео все еще было на паузе. Он попытался смотреть дальше, но уже на следующей фразе «Когда вы войдете полностью…» мозг снова подменил «вы» на себя, а безликого статиста — на Сайласа. Возбуждение стало болезненным.
Он вскочил так резко, что стул отъехал к стене.
— Что со мной не так?! — выдохнул он в пустоту. Голос сорвался.
Сердце колотилось в груди, к горлу подступил ком. Он никогда не испытывал такого острого, животного возбуждения. Тело реагировало так, будто ждало этого всю жизнь. Себастьян лихорадочно закрыл вкладку, очистил кэш, удалил историю. Будто это могло стереть то, что уже произошло в его голове.
Все, что он раньше списывал на усталость, на «не те девушки», на «просто не в настроении» — вдруг встало перед ним голым и страшным. Все те вечера, когда он открывал порно с девушками, смотрел минуту-две и закрывал вкладку с легким раздражением, теперь приобретали совсем другой смысл. Его никогда по-настоящему не возбуждали девушки. Его возбуждала мысль о Сайласе.
Себастьян почти побежал в ванную, сорвал с себя одежду и встал под душ. Ручку холодной воды повернул до упора. Ледяная струя обожгла кожу. Он зашипел, но не сдвинулся. Стоял, стиснув зубы, пока тело не начало мелко дрожать от холода. Вода стекала по лицу, по груди, по напряженному, все еще твердому члену. Он попытался отогнать мысли о Сайласе, но ничего не получалось.
Зубы начали стучать. Кожа покрылась мурашками, член наконец начал сдаваться холоду, медленно опадая. Себастьян стоял под ледяной струей до тех пор, пока озноб не стал по-настоящему болезненным, а пальцы не онемели.
Когда он вышел из душа, кожа была красной и ледяной. Он завернулся в полотенце и вернулся в комнату.
— Я не такой, — дрожащим голосом проговорил он в пустоту.
Присев на край кровати, Себастьян снова открыл ноутбук. Выбрал видео с двумя красивыми блондинками. Рука скользнула под полотенце. Возбуждение было вялым, почти механическим.
Через минуту он уже не видел экран. Перед глазами снова был Сайлас — на четвереньках, смотрит через плечо, волосы падают на лицо.
«Я весь твой… кончи внутри…»
Рука задвигалась быстро, жадно. Оргазм накрыл внезапно — резкий, почти болезненный. Себастьян закусил губу, чтобы не застонать вслух. Горячие струи ударили в ладонь. Когда всё закончилось, он долго смотрел на испачканную руку и на экран, где две девушки продолжали беззвучно целоваться.
Стыд пришёл не сразу. Сначала — пустота. Потом — тяжёлая, ледяная волна.
Себастьян резко выпрямился и начал яростно вытираться полотенцем, будто мог стереть саму память об этом.
— Боже… — прошептал он дрожащим голосом. — Что я делаю…
А внутри крепло холодное осознание: пути назад нет.
Сайлас сидел в полутёмном номере, закинув ноги на стол. Обновил страницу. Ещё раз. Ещё.
Заблокирован.
Несколько секунд он просто смотрел на серую аватарку. Потом тихо, яростно выругался и швырнул телефон через всю комнату. Тот ударился о стену и отлетел под кровать.
— Что за хуйня?!
Это было не то, к чему он привык. Обычно после его провокаций мир вокруг начинал плавиться. Люди либо впадали в истерику, либо строчили гневные простыни в директ, либо — что случалось в девяти случаях из десяти — приползали сами.
А этот сукин сын просто исчез. Без скандала. Без «пошёл нахуй». Без единого слова.
Сайлас откинулся на спинку кресла и провел ладонью по лицу. Внутри впервые за очень долгое время шевельнулось что-то непривычное. Легкий, холодный испуг.
Он привык держать контроль. Привык быть тем, кто видит людей насквозь и дергает за ниточки. А тут ниточка вдруг оборвалась, и он растерялся. Таранный метод, который всегда срабатывал с этими чистенькими богатенькими мальчиками, вдруг дал сбой. Себастьян не кинулся оправдываться, не начал торговаться, не стал доказывать, что «не такой».
Сайлас встал, прошелся по номеру. Налил себе виски. Выпил залпом. Налил еще.
Он знал, что Себастьян хочет. Видел это в Мюнхене — как тот дрожал под поцелуем, как смотрел. И вот теперь этот правильный мальчик просто взял и отрезал его. Как будто Сайласа можно выключить, как камеру.
Он поставил стакан на стол с такой силой, что тот едва не треснул. Растерянность перерастала в злость. Злость — в беспокойство. Он не любил, когда не понимал человека. А Себастьяна он перестал понимать.
«Можно зайти с другого аккаунта… Но он заблокирует и его. Потом третий. И что дальше? Я буду бегать за ним, как псина?»
Сайлас тихо, нервно рассмеялся. Смех вышел сухим и надтреснутым. Он решил отвлечься привычным способом — заполнив пустоту кем-то другим.
Схватил телефон, открыл чат с одной из местных девиц — красивой, порочной брюнеткой, которая полгода молила его о встрече. Набрал: «Свободна сегодня?» Удалил.
Открыл другой чат — парень-модель из Берлина, всегда готовый прилететь по первому зову. Набрал: «Хочу тебя сейчас». Удалил.
Потом подумал о стрип-клубе. О том, чтобы просто сесть в VIP, заказать бутылку алкогольного пойла и смотреть, как кто-то раздевается для него, чтобы почувствовать привычную власть. Но ничего не хотелось по-настоящему.
Внутри была странная, гулкая пустота.
Ему не нужно было тело. Ему нужна была реакция Себастьяна. Он хотел увидеть, как этот «принц» ломается. Хотел услышать, как он наконец признает свою грязь. А вместо этого — вакуум и серая аватарка.
— Я хотел тебя сломать… — процедил он сквозь зубы. — А не наоборот, мать твою.
Он открыл мини-бар и достал сразу две миниатюрные бутылки виски. Выпил одну залпом, потом вторую. Потом еще из большой бутылки, которая стояла на столе.
Алкоголь ударил в голову быстро и тяжело, превращая мысли в мутный кисель.
Он повалился на кровать, не имея сил даже расшнуровать ботинки. Бутылка выпала из ослабевших пальцев на ковер. В голове все плыло. Янтарные глаза смотрели в потолок, который, казалось, медленно опускался, чтобы раздавить его.
Сайлас провалился в тяжелый, пьяный обморок, так и не раздевшись. Последняя, пришедшая в голову мысль, была тихой и почти жалкой:
«Какого хера ты со мной делаешь, ангелочек…»
