Ангел и жнец

      Был тихий зимний вечер. В квартире на последних этажах Гранд-Тауэра пахло догорающим ладаном и крепким чаем. Себастьян отложил планшет с экономическим отчетом — их новый фонд, созданный на обломках старых схем, за первую же неделю показал феноменальный рост в 12%.       Он посмотрел на Сайласа, который сидел на ковре, окруженный разбросанными листами бумаги с обрывками текстов.       — Ты видел, что сегодня пишут? — Себастьян усмехнулся, глядя на экран, где красовался их с Брейгелем снимок. — Говорят, что я «ангел с акульим оскалом».       Сайлас поднял голову и протянул руку, осторожно касаясь колена Себастьяна.       — Они правы, — Сайлас улыбнулся. — Прямо дух захватывает от того, каким ты стал. Хотя, ты мне и раньше нравился.       Себастьян наклонился и нежно поцеловал его в лоб, чувствуя, как внутри окончательно затихает холод финансовой войны.       — Брейгель предложил нам поехать на выходные к нему и Линде в поместье, — произнес он, не отстраняясь. — Хочет «официально» представить нас своему кругу.       Сайлас прикрыл глаза, наслаждаясь моментом спокойствия.       — Поедем, — ответил он. — Нам все равно пора привыкать к тому, что в этом городе у нас наконец-то есть дом. И стая, которая не кусает своих.       За окном Таунус укрывало густым, пушистым снегом, превращая вековые ели в сказочные декорации. В этом лесу, вдали от неонового шума Франкфурта, поместье Ангеля Брейгеля казалось крепостью, построенной из тепла и света. Себастьян заглушил двигатель машины, и на мгновение в салоне воцарилась тишина.       — Готов к «семейному» ужину? — тихо спросил Себастьян, поворачиваясь к Сайласу.       Сайлас, укутанный в безразмерный черный свитер, усмехнулся и поправил на плече чехол с гитарой.       — Ты даже не представляешь, как мне любопытно познакомиться с парнем Брейгеля. Как думаешь, у него есть филлеры в губах?       Себастьян удивленно скосил на него глаза.       Едва они переступили порог, их окутал запах хвои, корицы и дорогого дерева. В центре огромной гостиной сияла елка, а на ковре, игнорируя присутствие хозяев, растянулся толстый рыжий кот, лениво следя за бликами камина.       — Привет. Проходите, а то акула уже теряет терпение, — к ним навстречу вышел Линда.       Он был ровесником Сайласа и Себастьяна, и в нем не было ни капли заносчивой жеманности, которую Себастьян ожидал от пассии такого человека, как Брейгель. На нем были мягкие домашние брюки и белая футболка, подчеркивающая рельеф хорошо тренированного тела.       Линда и Сайлас замерли друг напротив друга на секунду, сканируя взглядами. Оба — с непростым прошлым, оба — видевшие в этой жизни изнанку, о которой Себастьян только начинал догадываться. Искра узнавания проскочила мгновенно.       — Я не твой фанат, скелет, даже не смотри так, — Линда язвительно прищурился, но тут же широко улыбнулся и, не дожидаясь ответа, обнял Сайласа, увлекая внутрь. — В реальности ты выглядишь лучше, чем на тех жутких фото в таблоидах. Идем, плесну тебе лимонадика.       — Я представлял тебя блондином с филлерами в губах, — отозвался Сайлас, — ну знаешь, чтобы причмокивать во время минета.       Линда смерил его долгим нарочито внимательным взглядом.       — Что? — не выдержал Сайлас.       — Думал, может посоветуешь своего косметолога, — Линда чмокнул губами и невинно улыбнулся.       — Иди нахрен, акуленок, — Сайлас закатил глаза, в голосе прозвучало удовлетворение.       Они устроились на диване у камина. Между ними сразу завязался острый, полный сарказма и полутонов разговор.       Ангель Брейгель стоял чуть поодаль, у массивного бара. Он наблюдал за этой сценой с покровительственной, почти отеческой улыбкой.       — Посмотри на них, — негромко сказал Ангель подошедшему Себастьяну, кивая на Линду и Сайласа. — Кажется, наш дом официально перестал быть тихим местом. Твой жнец нашел себе достойного противника по язвительности.       Себастьян принял из рук Ангеля бокал, чувствуя, как внутри разливается спокойствие.       — Кажется, это именно то, что им обоим сейчас нужно, — ответил он, глядя, как Сайлас смеется, потому что Линда удачно подколол его.       Райнхольда и Влада еще не было — их ждали позже, — но этот зимний вечер уже перестал быть просто ужином. Он стал началом чего-то настоящего.       Вечер в гостиной был пропитан ароматом хвои и мелодичным звоном хрусталя. Когда в комнату вошли Райнхольд и Влад, Сайлас буквально замер с вилкой в руке. Влад, в своей платиновой безупречности и холодном спокойствии, казался изваянием изо льда, случайно сошедшим с пьедестала.       — Подождите, — Сайлас перевел ошеломленный взгляд с Райнхольда на Влада и обратно. — Я правильно слышал легенды? Вот этот... ослепительный бог — действительно бывший стриптизер из России?       Райнхольд спокойно кивнул, по-хозяйски, с тихой гордостью приобнимая Влада за талию. Влад лишь едва заметно усмехнулся, глядя на Сайласа как на забавного, слишком шумного зверька.       — Блядь... — выдохнул Сайлас, поворачиваясь к Себастьяну. — Себ, я решительно протестую. Где были такие стриптизеры, когда я был в туре по Восточной Европе? Я явно ходил не в те клубы. Почему мне попадались только потные мужики в ковбойских шляпах, а Райнхольду достался чертов Аполлон с лицензией на убийство?       Линда расхохотался, едва не подавившись вином.       — Привыкай, Сай. В нашей компании если уж кто-то «падает», то только в объятия лучших. Мы не размениваемся на посредственность.       Пока «язвы» в гостиной продолжали обмениваться колкостями, а Влад невозмутимо терпел домогательства Сайласа, Ангель мягко, но настойчиво увел Себастьяна в свой кабинет. Здесь царила иная атмосфера — тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. На массивном столе из темного дерева лежала папка с золотым тиснением «GreenStream Infrastructure».       — Я хочу предложить тебе настоящее дело, Себастьян, — Ангель сел за стол и кивнул на папку. —Этот проект — создание сети экологичных логистических хабов по всей Германии. Это миллиарды евро инвестиций и прямые государственные гарантии. Я хочу, чтобы ты возглавил этот проект под эгидой нашего нового конгломерата.       Себастьян открыл папку. Его глаза, привыкшие видеть суть за нагромождением символов, быстро сканировали графики и цифры.       — Я хочу закрепить тебя как самостоятельного игрока. Ты больше не будешь «младшим Валленбергом». Ты будешь тем, кто построит новую Германию на руинах старой гордыни, — помолчав, продолжил он. — Мы сделаем тебе новое имя. Имя, под которым ты пойдешь бок о бок со мной. До конца.       Себастьян поднял взгляд на Ангеля. В этот момент он понял, что его «усыновление» Брейгелем было не просто красивым жестом. Это было приглашение в высшую лигу, где милосердие к врагам было роскошью, а эффективность — единственной валютой.       — Я согласен, — не раздумывая проговорил Себастьян, закрывая папку. — Я справлюсь.       — Конечно справишься, — Ангель улыбнулся своей инфернальной улыбкой, — иначе я бы не поручил это тебе.       Когда они вернулись в гостиную, вечер был в самом разгаре. Сайлас уже сидел на полу у камина рядом с Владом, что-то оживленно ему доказывая. Влад слушал его с ледяным спокойствием, но в уголках его глаз промелькнуло нечто, похожее на симпатию.       Себастьян подошел к Сайласу и положил руку ему на плечо.       — У нас много работы, Сай. Кажется, я только что согласился стать строителем будущего.       — Отлично, — Сайлас потянул его за руку, заставляя сесть рядом. — Русский акцент чертовски сексуальный. Слышал? — невпопад добавил он.       — Ты неисправим, — улыбнулся Себастьян.       Вечер в Таунусе заканчивался под треск камина и смех людей, которые нашли друг друга в самом эпицентре шторма. Старая Германия Франца фон Валленберга уходила во тьму, а здесь, в кругу «конченых», как называл их Сайлас, рождалось нечто совершенно новое.       Утро в Таунусе выдалось кристально чистым. Себастьян вышел на террасу первым, вдыхая колючий, морозный воздух, который, казалось, вымывал из легких последние остатки франкфуртской пыли. Весь лес стоял в тяжелом белом плену, и тишина здесь была такой глубокой, что слышно было, как снег оседает под тяжестью собственного веса.       Вскоре дверь скрипнула, и к нему присоединились остальные. Сайлас, закутанный в плед поверх свитера, выглядел непривычно спокойным. Рядом с ним стоял Линда, лениво прихлебывая горячий кофе и щурясь на ослепительное солнце. Ангель и Райнхольд замерли чуть поодаль, о чем-то негромко переговариваясь, в то время как Влад просто стоял у перил, неподвижный и холодный, как сама зима.       — Знаете, — нарушил тишину Сайлас, — если бы мне кто-то сказал в ту ночь в Берлине, что я буду стоять здесь с бандой финансовых палачей и их «ангелами», я бы решил, что у меня передозировка галлюциногенов.       — Мы вовсе не палачи, малыш, — отозвался Ангель, не оборачиваясь. — Мы просто люди, которые знают истинную цену деньгам.       Линда толкнул Сайласа плечом.       — Ты обещал научить меня играть на гитаре, помнишь?       — Конечно, акуленок, — он улыбнулся. — Начнем немедленно.       Себастьян почувствовал, как Сайлас крепче прижался к его боку. Он посмотрел на своих новых союзников — на эту странную, изломанную, но невероятно сильную стаю. Каждый из них прошел через свое личное пекло, чтобы оказаться на этой террасе. Каждый потерял что-то важное, чтобы обрести нечто бесценное.       — Пора ехать, — негромко сказал Райнхольд, глядя на часы. — У нас у всех сегодня много работы. Владу нужно в зал, а нам — строить новые схемы.       Они стояли так еще минуту — шесть человек, удерживающих равновесие в мире, который только что перевернулся. Впереди был тяжелый год: суды, сделки, новые альбомы и бесконечные заголовки в прессе. Но сейчас, под этим январским солнцем, у них была эта минута тишины.       Себастьян обнял Сайласа за плечи, чувствуя его ровное дыхание.       — Поехали домой? — спросил он.       — Поехали. Нам еще нужно решить, куда поставить твой новый рабочий стол. Я планирую завалить его своими черновиками, — Сайлас улыбнулся.       Обратная дорога до Франкфурта прошла в спокойном, ленивом молчании. Не нужно было заполнять тишину лишними словами — они уже научились понимать друг друга по едва заметным интонациям, по тому, как Сайлас перебирал пальцами в такт звучащей в салоне музыке, по тому, как Себастьян уверенно вел машину, держа одну руку на руле, а вторую — на колене Сайласа.       Когда колеса мягко зашуршали по подземному паркингу Гранд-Тауэра, а скоростной лифт за секунды поднял их на верхний этаж, город за панорамными окнами уже окончательно проснулся. Франкфурт с его холодным стеклом и амбициями больше не казался Себастьяну полем боя. Теперь это были просто декорации.       Щелкнул замок. Дверь закрылась, отсекая остальной мир.       Сайлас привычным движением скинул ботинки, бросил чехол с гитарой у кресла и прошел на кухню, чтобы поставить чайник. Все это происходило настолько буднично и просто, словно они жили так последние лет десять. Без пафоса, без громких признаний и драматичных осознаний.       Себастьян подошел сзади, когда Сайлас гипнотизировал взглядом закипающую воду, и просто обнял его, уткнувшись носом в шею, пахнущую зимним воздухом Таунуса. Сайлас расслабился в этих руках, откидывая голову на плечо Себастьяна и накрывая его ладони своими.       В этой просторной квартире, под тихий гул закипающего чая, все окончательно встало на свои места. Им не нужны были клятвы верности. Не нужно было доказывать миру свое право быть вместе. Это тепло, эта тишина на двоих и абсолютное доверие были настолько осязаемыми и естественными, будто эта квартира, этот чайник и они сами всегда были единым целым.       Они были дома. И это было единственно верным исходом их личного шторма.