Ангел и жнец

      В спальне горел только торшер в дальнем углу, отбрасывая мягкий золотистый свет на светлые стены. За панорамным окном Франкфурт мерцал тысячами огней, но здесь, на тридцать пятом этаже, было тихо — так тихо, что слышно было, как в соседней комнате тикают настенные часы.       Себастьян сидел на краю кровати, уже в домашних брюках и мягкой футболке. Сайлас только что вышел из душа. Он стоял у противоположной стены, замотав полотенце вокруг бедер, и с нарочитым усердием вытирал волосы, избегая смотреть в сторону кровати.       Это напряжение витало между ними уже три дня. С тех пор как они вернулись из Берлина. С тех пор как поселились под одной крышей. Сайласа будто подменили. Не было больше собственнической, жадной, почти агрессивной близости, к которой Себастьян уже начал привыкать. Он целовал его в лоб перед сном, обнимал со спины на кухне, когда Себастьян возился с кофеваркой, но стоило Себастьяну задержать взгляд на его губах или положить руку чуть ниже талии — Сайлас мягко, но настойчиво отстранялся.       Он боялся. Себастьян видел это. Тот самый Сайлас Баррет, который брал что хотел, не спрашивая разрешения, теперь замирал, замирал, как зверь, которого слишком часто били, едва стоило ему потянуться к миске с едой.       — Сай, — тихо позвал Себастьян.       — М-м? — Сайлас бросил полотенце на спинку стула и начал рыться в шкафу в поисках футболки. Во всем его теле чувствовалось напряжение.       — Иди сюда.       Сайлас замер на секунду, потом все же натянул черную футболку и повернулся. Себастьян похлопал по кровати рядом с собой. Сайлас не двинулся с места, закусил нижнюю губу — жест, который Себастьян научился читать как «мне страшно, но я не признаюсь».       И тогда Себастьян сказал то, что прокручивал в голове последние два дня:       — Ты избегаешь меня.       — Неправда.       — Правда, — Себастьян говорил ровно, спокойно, так, как привык вести переговоры, но в голосе не было отстраненности. Была только усталая, теплая честность. — Ты не прикасаешься ко мне по-настоящему уже три дня. Я считал.       Сайлас нервно усмехнулся.       — Серьезно? Ведешь учет моим прикосновениям? Ты неисправимый аудитор, ангелочек.       — Это не смешно, — мягко сказал Себастьян. — Я волнуюсь. Я думал... — Он запнулся, подбирая слова. — Я думал, может, ты передумал. Про меня. Про нас.       — Передумал? — Сайлас резко вскинул голову, и в его глазах на секунду вспыхнула ярость — или то, что он выдавал за ярость, когда не знал, как справиться с чувствами. — Ты серьезно? Я вскрыл себе вены из-за тебя, Сесси. Как, блядь, я могу передумать?       В комнате повисла тишина. Себастьян не отвел взгляд, хотя внутри все сжалось от этих слов.       — Тогда почему? — спросил он совсем тихо.       Сайлас отвернулся к окну, провел ладонью по лицу. В отсветах ночного города его профиль казался вырезанным из старой бумаги — тонкий до прозрачности.       — Потому что в прошлый раз... — начал он и осекся. Потом выдохнул и договорил, глядя куда-то в черное стекло: — В прошлый раз я все испортил. А потом ты сказал, что это был твой первый раз. И я... — Его голос сорвался. — Я виноват. И я не знаю, как это исправить. Не знаю, как с тобой... как это делать...       Себастьян медленно выдохнул. Невыносимое напряжение, которое он носил в себе все эти дни, отпустило.        — Сайлас, — позвал он снова.       — Что?       — Иди сюда. Пожалуйста.       Сайлас обернулся. Его лицо было бледным, глаза — слишком большими и слишком темными на этом бледном лице.       — Я испугался, — сказал он, не двигаясь с места. — После всего. Я думал, ты сбежишь, когда поймешь, что секс со мной — это не то, что ты представлял. Я не умею быть нежным, Себ. Я не умею делать это красиво. Я умею только брать. А ты... ты заслуживаешь того, чтобы тебя выбирали.       Себастьян поднялся. Медленно, чтобы Сайлас видел каждое его движение. Подошел к нему вплотную, осторожно, будто хрупкую вещь, взял его лицо в ладони.       — Слушай меня, — сказал он твердо. — В лимузине мне было больно не потому, что ты сделал это грубо. Мне было больно, потому что ты смотрел на меня как на вещь. Ты был там, но тебя не было со мной. Понимаешь разницу?       Сайлас сглотнул. Его зрачки расширились, дыхание стало поверхностным.       — И сейчас я сам решил остаться. С тобой. В этом во всем. — Себастьян провел большим пальцем по скуле Сайласа, чувствуя, как тот подается в касание, как закрывает глаза на секунду. — Но я не знаю, как это делается. Честно. У меня нет опыта. Совсем. Ни с кем. Я даже порно толком не смотрел.       Сайлас тихо, удивленно рассмеялся.       — Боже, какой же ты...       — Неопытный, — закончил за него Себастьян. — Да. Я такой. И я не хочу притворяться кем-то другим. Я не хочу «лепестков». Я хочу тебя. Настоящего. Но я хочу, чтобы ты был здесь. Со мной.       Сайлас смотрел на него долго, всматриваясь в лицо, в глаза, в то, как едва заметно дрожит его нижняя губа.       — Ты правда этого хочешь? — спросил он хрипло. — Меня. Таким, какой я есть.       — Я уже в твоей квартире, Сайлас, — Себастьян усмехнулся. — У меня нет фамилии и нет обратного билета в прошлую жизнь. Кажется, я здесь всерьез и надолго.       Сайлас порывисто выдохнул и уткнулся лбом в плечо Себастьяна, пряча лицо. Его руки, до этого беспомощно висевшие вдоль тела, наконец поднялись и крепко вцепились в ткань футболки на груди Себастьяна.       — Боюсь снова все испортить, — прошептал он куда-то в ключицу. — Или что ты поймешь, что ошибся, и уйдешь.       — Я не уйду, — Себастьян обнял его в ответ, одной рукой гладя по затылку, по все еще влажным после душа волосам. — Просто говори со мной, пожалуйста.       Сайлас поднял голову, посмотрел на него снизу вверх.       — Обещаешь сказать, если я сделаю что-то не так? — спросил он без привычной бравады. — Не молчать. Не терпеть. Сказать сразу.       — Обещаю.       — И если тебе что-то понравится — тоже скажи.       — Договорились.       Сайлас снова прижался к нему, пряча лицо, и Себастьян почувствовал, как напряженные плечи Сайласа медленно расслабляются.       Они стояли так какое-то время. А потом Сайлас поднял лицо и поцеловал его. Медленно. Осторожно. Так, будто учился заново. Одна рука скользнула на затылок Себастьяна, пальцы запутались в светлых волосах, а вторая так и сжимала футболку на груди.       Не было спешки, не было жажды доказать что-то, не было желания сломать или подчинить. Только тихая, благоговейная нежность человека, который наконец-то поверил, что его не оттолкнут.       Себастьян ответил — неуверенно, сбивчиво, но искренне. Он не знал, куда деть руки, и в итоге просто обхватил Сайласа за талию, притягивая ближе. Кожа Сайласа была горячей даже сквозь ткань футболки.       Сайлас отстранился первым. Его глаза блестели — то ли отражением городских огней, то ли чем-то еще.       — Ты дрожишь, — заметил он, касаясь губами уголка губ Себастьяна.       — Я волнуюсь, — признался Себастьян честно. — Это... новое для меня.       — Мы можем не торопиться, — Сайлас погладил его по щеке большим пальцем. — Просто лечь спать. Что захочешь.       — Я хочу тебя, — тихо сказал Себастьян. — Но я не знаю, с чего начать.       Сайлас тепло, без тени насмешки, усмехнулся.       — Может, с того, что мы оба разденемся? — предложил он. — И посмотрим, что будет дальше.       — Звучит... логично, — Себастьян выдохнул смешок. — Но ты не смейся надо мной, если я буду делать что-то не так.       — Клянусь, — Сайлас поднял руку, изобразив жест присяги. — Никакого смеха. Обещаю быть серьезным, будто мы на совещании у Брейгеля.       — Тогда... — Себастьян взялся за край своей футболки. — Идем в кровать.       Сайлас потянул его за руку, увлекая за собой. Они неуклюже упали на покрывало, смеясь. Себастьян приземлился сверху, опершись на локти, и на секунду замер, глядя на Сайласа, который смотрел на него снизу вверх с таким выражением, будто видел чудо.       — Ты слишком красивый, — выдохнул Сайлас. — Это нечестно.       — Заткнись, — ласково сказал Себастьян и поцеловал его снова — уже увереннее.       Им потребовалось больше часа, чтобы просто раздеться. Не потому, что что-то мешало — просто они оба никак не могли оторваться друг от друга. Каждый новый сантиметр обнаженной кожи оказывался важнее предыдущего. Сайлас целовал ключицы Себастьяна, его плечи, впадину между грудных мышц — медленно, изучающе, без прежней хищной торопливости, как не делал, кажется, никогда. Себастьян гладил его по спине, ведя пальцами вдоль позвоночника, к тонкой талии и снова вверх к острым лопаткам, трепетно проводил по розовым рубцам на предплечьях, словно стараясь их исцелить.       Когда они наконец оказались полностью обнажены, Сайлас замер, уткнувшись носом в шею Себастьяна.       — Ты точно хочешь этого? — Сайлас поднял голову и серьезно, почти торжественно, посмотрел на него.       — Да, хочу. Но я не знаю, что делать, — снова признался Себастьян, едва заметно краснея.       — А я знаю, — Сайлас улыбнулся — немного смущенно, тепло и чуть озорно. — Я буду говорить, что делать. А ты будешь говорить, если тебе что-то не нравится. Идет?       — Идет.       Сайлас наклонился и снова поцеловал его.       — Тогда слушайся меня, ангелочек.       Он слегка отстранился, чтобы еще раз нежно посмотреть на Себастьяна. А потом сел верхом на его бедра, прижимаясь к нему всем телом, и на мгновение остановился, будто впитывая горячее, дрожащее тело под собой.       — Не отводи взгляд, — прошептал Сайлас хрипло, проводя ладонью по груди Себастьяна. — Хочу, чтобы ты видел.       Себастьян кивнул, щеки его вспыхнули густым румянцем, но глаза остались прикованными к любовнику. Он смотрел, как Сайлас потянулся к прикроватной тумбочке, как его пальцы уверенно нашли нужное, как он медленно, без спешки начал готовить себя. Движения были точными, но в них сквозила та же жажда, что и в дрожи его бедер. Сайлас тихо выдохнул, когда пальцы вошли глубже, и Себастьян невольно сжал ткань простыни, чувствуя, как собственное тело отзывается на это зрелище острой, болезненной волной желания.       — Сай… — выдохнул он, голос сорвался. Щеки горели, но взгляд не дрогнул.       — Видишь? Я весь твой сейчас… — Сайлас наклонился ближе, свободной рукой поглаживая его по животу.       Он не торопился. Минуты тянулись сладкой пыткой. Сайлас поцеловал Себастьяна в шею, в грудь, не сдерживая тихие стоны удовольствия. Когда он наконец решил, что готов, то навис над Себастьяном, одной рукой направляя его, а второй упираясь в грудь, чтобы контролировать каждое движение.       — Дыши, — шепнул он, медленно опускаясь.       Себастьян тихо застонал, когда почувствовал тесное, горячее объятие. Это было слишком. Слишком много всего сразу — тепло, давление, дрожь Сайласа, который застыл, привыкая. Глаза Себастьяна расширились, дыхание сбилось, но он не отвернулся, не закрыл их. Только крепче сжал бедра Сайласа, пальцы впились в кожу, оставляя бледные следы.       Сайлас начал медленно, почти лениво, двигаться, словно пробуя на вкус каждую секунду их близости. Он наклонялся, жадно целуя Себастьяна, и прошептал ему в губы:       — Хорошо?.. Скажи мне…       — Да… боже, да, — выдохнул Себастьян, краснея еще сильнее. Его руки скользили по спине Сайласа, по напряженным мышцам, будто он боялся, что это сон, который вот-вот исчезнет.       Они двигались в одном ритме, который рождался сам собой — медленном, глубоком, полном жажды, которую оба копили месяцами. Долгие взгляды, переплетенные пальцы, тихие стоны, которые становились громче. Сайлас выпрямился, откинув голову назад, и ускорил движения. Теперь в них было меньше осторожности и больше голода, который заставлял его бедра дрожать, а Себастьяна — выгибаться навстречу.       — Хочу жестче… — хрипло проговорил Сайлас, глядя вниз горящими глазами.       Себастьян кивнул, не в силах говорить. Он приподнялся, обхватил Сайласа за талию и начал двигаться вверх, встречая каждый спуск. Теперь это было уже по-настоящему страстно: кожа к коже, пот, сбившееся дыхание, тихие ругательства и нежные проклятия, которые вырывались у обоих.       Комната наполнилась влажными, ритмичными, отчаянными звуками их тел. Себастьян уже не краснел, он просто смотрел на Сайласа, как на единственное, что имеет значение в этом мире. Руки его блуждали по бедрам, сжимали крепче, когда волна становилась почти невыносимой.       — Я… Сай, я сейчас… — выдохнул он, голос дрожал.       — Со мной… — простонал Сайлас в ответ, ускоряясь. — Давай вместе…       Они кончили — долго, горячо, почти одновременно. Сайлас выгнулся, сжимаясь вокруг него, а Себастьян вцепился в его бедра, вдавливаясь до конца и тихо, протяжно застонав в его плечо. Волна накрыла их с головой, оставив дрожащими, мокрыми, крепко прижатыми друг к другу.       Сайлас медленно опустился на грудь Себастьяна, не разрывая их связь до конца. Тела их все еще дрожали. Он уткнулся носом в шею Себастьяна, вдыхая его запах.       — Не двигайся пока… — прошептал Сайлас хрипло, почти умоляюще. Его пальцы лениво скользили по влажным светлым волосам на затылке Себастьяна.       Себастьян обнял его крепче, одной рукой проводя по позвоночнику — от лопаток до поясницы, чувствуя, как под кожей еще пульсирует напряжение. Он не отводил взгляда от потолка, где мягко играли отсветы городского неба, но мыслями был только здесь — в этом теле над собой, в этом человеке, который только что показал ему, что такое настоящая близость.       — Я люблю тебя, — тихо проговорил он, целуя Сайласа в висок. Голос звучал низко, чуть надтреснуто.       Сайлас только всхлипнул, содрогнувшись всем телом, еще сильнее уткнувшись в его шею.       Они лежали так долго. Минуты текли, как теплый мед. Сайлас наконец осторожно приподнялся, и они разъединились с тихим, общим выдохом. Он тут же перекатился на бок, притягивая Себастьяна к себе, чтобы тот оказался в его объятиях. Ноги переплелись, руки нашли привычные места — одна на талии, другая на груди. Кожа липла от пота, но ни один не думал о том, чтобы идти в душ.       — Как ты? — с нежной заботой спросил Сайлас, проводя большим пальцем по нижней губе Себастьяна.       Себастьян улыбнулся, заметно краснея в полумраке. Но взгляд его был прямым и открытым.       — Я… никогда не чувствовал ничего подобного. — Он запнулся, подбирая слова, которые так редко говорил вслух. — Я боялся, что сделаю что-то не так. Что разочарую тебя. Но все было так естественно, — в голосе прозвучало легкое удивление.       Сайлас тихо, с облегчением рассмеялся, а потом прижался лбом ко лбу Себастьяна, их дыхания смешались.       — А знаешь, я тоже ничего подобного не чувствовал. Потому что это был ты. Не кто-то, кого я когда-то трахал, не зная даже имени. А ты. Мой. — Голос его дрогнул на последнем слове. — Я никогда не позволял себе так честно... А с тобой… хочется. Хочется быть настоящим.       Себастьян провел ладонью по его щеке, по скуле, по татуировкам на предплечьях и нежнее по шрамам. Он видел, как Сайлас — всегда такой уверенный и дерзкий — сейчас лежит обнаженным не только телом, но и душой. Эта уязвимость трогала его так сильно, что сердце замирало.       За окном Франкфурт продолжал мерцать, равнодушный к их маленькому миру на тридцать пятом этаже. А здесь, под одним одеялом, они лежали и тихо разговаривали о страхах, о желаниях, о том, что каждый из них готов попробовать дальше. О будущем, которое вдруг перестало пугать.       — Знаешь, кажется, нам все-таки нужно в душ, — задумчиво проговорил Себастьян, когда разговор постепенно угас.       Сайлас недовольно поморщился, но кивнул, нехотя откинув одеяло.       Они вернулись в постель быстро, снова прижавшись друг к другу так, будто этого короткого перерыва на гигиену не было.       — Спи, ангелочек, — прошептал Сайлас, целуя в скулу.       Себастьян кивнул, уже проваливаясь в сон, полный тепла и покоя. Впервые за долгое время он чувствовал себя не просто желанным — а по-настоящему дома.       Сайлас проснулся первым, ближе к рассвету. Тело ныло сладко и тяжело — внутри все еще отзывалось приятное тепло, следы пальцев Себастьяна на бедрах горели. Он лежал неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить ангела рядом.       В голове крутилось все сразу. Страх, который он гнал от себя. «А вдруг он снова почувствует отвращение? Вдруг это была жалость?»       Но Себастьян не жалел. Он смотрел ему в глаза все время. Сайлас до сих пор чувствовал, как Себастьян дрожал, когда вошел в него полностью, как его дыхание сбилось, когда Сайлас начал двигаться сверху. Слезы тихо, без всхлипов, потекли по его вискам. Он не вытирал их. Впервые за много лет внутри не было пустоты, которую нужно было заполнять виски, порошком или чужими телами. Было тепло. Было «я здесь, с тобой».       Он повернулся и осторожно прижался лбом к плечу Себастьяна. Тот сразу проснулся — тело напряглось на секунду, потом расслабилось.       — Не спишь? — его голос был хриплым ото сна.       — Не могу, — тихо ответил Сайлас. — Все еще… чувствую тебя.       Себастьян повернулся к нему лицом. Их носы почти соприкоснулись. В голубых глазах была тихая, глубокая нежность и легкая неуверенность.       — Я боялся, что после всего, что я натворил, ты никогда не захочешь меня так. Что будешь видеть только того ублюдка в лимузине, — признался Сайлас после недолгого молчания.       — Я вижу тебя настоящего, — твердо сказал Себастьян. Его пальцы запутались в черных волосах. — Того, кто поет так, что душа выворачивается. Кто чуть не умер, потому что думал, что недостоин. И кто вчера… доверился мне полностью. Это было… красиво. Ты был красивым.       Сайлас сглотнул. Горло сжалось.       — Не говори так. Я могу привыкнуть. А потом ты уйдешь, и я…       — Я не уйду, — перебил Себастьян, прижимая его крепче. — Мы уже слишком далеко зашли, Сай.       Когда солнце начало пробиваться сквозь шторы, они все еще не спали. Просто лежали, обнявшись, и молчали. В этом молчании было больше, чем в любых словах.       — Завтрак? — наконец спросил Себастьян.       — Только если ты приготовишь, — усмехнулся Сайлас. — Я сегодня пассивный во всем.       Себастьян фыркнул и поцеловал его в макушку.       — Договорились.       Они оба улыбнулись — впервые за долгое время по-настоящему легко.