Физики и лирики

Иногда время играет против нас. Кажется, что совсем медленно крадется, никуда не торопясь, но однажды ты просыпаешься и понимаешь — ведь стал уже совсем взрослый.  Ведь уже не тот сорванец, который так счастливо бродил по школе, зная, что литературы сегодня не будет — нет-нет, всё будто бы перевернули с ног на голову и встряхнули хорошенько пару раз. Теперь ты снова идешь по школе, но уже другой, и радуешься тому, что сегодня у тебя всего четыре урока. Дети так же бегают по коридору: малыши оббегают, чуть не задевая, но всё равно извиняются, старшеклассники улыбаются, спешат, но здороваются. И Даня здоровается в ответ — учитель всё-таки. Он переехал в Амурград по чистой случайности. После того, как закончилось обучение, после того, как все получили дипломы и, наконец, после того, как похмелье от выпускного прошло, наконец пришло время думать — а что же с этим дипломом, собственно, делать? Это странное чувство — когда ты уже не студент, но еще не преподаватель. Самарскому оно не понравилось — он гуглил вакансии, но везде, абсолютно везде нужен опыт. Интересно, а откуда ему, этому опыту, взяться, если на работу только с ним и берут? Покумекав ещё пару часов, он наткнулся на программу распределения и, выбрав первый попавшийся субъект, закрыл сайт. Всё это показалось ему простым разводом, да и кому он вообще нужен там.  Проработав месяц лаборантом в НИИ физики и изрядно от этого устав — ведь работы было так много, что к концу дня единственным желанием Самарского был сон — Даня получил звонок. «Вы приняты в программу.» — не поверил сначала. Не верил до конца, кажется, даже в тот момент, когда ехал на поезде из солнечного Ростова прямиком в далекий Амурград, находящийся где-то в Сибири.  Так всё и началось.  ***  Утренняя станция встречает тишиной. Знаете — бывает, выйдешь рано утром на улицу, а там пустынно так, кажется, что весь мир ещё спит, а ночная прохлада, только-только уходящая, обжигает легкие, и на душе сразу становится легко, и жизнь кажется не такой уж тяжелой. Птицы где-то вдалеке чирикают, провожая последние деньки лета. Далеко за станцией начинает восходить солнце.  Под гудок отъезжающего поезда Самарский наконец-то возвращается в реальность — он даже толком и не знает, что сейчас делать. Кажется, стоит позвонить арендодателю и попросить забрать его, может, вызвать такси, но Данила почему-то охватывает жуткое бессилие. Он хочет поднять руку, достать телефон, но сил на это не находит — так и продолжает стоять на каменном перроне, боясь лишний раз пошевелиться.  Как-будто стоит пойти дальше, нарушить идеальную тишину летнего утра, и весь мир тоже оживет и куда-то поспешит. Даня понимал, что обратной дороги нет, что идти больше некуда — только вперёд, но тревога всё-равно одолевала молодое сердце. Ведь будь у него только возможность, только маленький шанс время остановить, он бы без промедлений им воспользовался.  — Кхм-кхм, извините… — От неожиданности Данил даже вздрагивает, глядя на парня, взявшегося буквально из неоткуда. — Здрасьте. Это вы новый учитель физики?  Точно! Самарский настолько уже забегался со всем этим переездом, что просто забыл об обещаниях директора школы прислать к нему проводника. — Ай, точно-точно! — Самарский чуть ли не бьет себя рукой по лицу, проклиная собственную забывчивость и рассеянность. — Приятно познакомится, Данил Самарский.  Физик протягивает руку, не ожидая получить в ответ столь мощное рукопожатие — кажется, от шлепка ладони об ладонь даже птицы слетели с ближайших деревьев.  — Сергей Белов, для друзей просто Серега. Физрук местный.  Когда чемодан был загружен в багажник, а оба учителя сели в салон, старый жигуль синего цвета тронулся. В городе было совсем тихо, ни машин на дорогах, ни людей на улицах. Сережа смотрел на Даню, пока сам Самарский заинтересованно глядел в окно, рассматривая незнакомый городок. Белов сначала даже не поверил тому, что у них в школе новый учитель появится — в такую дыру, как Амурград, устроится либо местный, либо сумасшедший, хотя Даню пока нельзя было отнести ни к одному, ни к другому типу. Сережа стоит положенную минуту на красном сигнале светофора, заводя разговор:  — Так вы к нам, значит, из Ростова? Далеко вас, конечно, занесло.  — Ну, знаете, там такая ситуация произошла, можно сказать, что я тут по чистой случайности оказался. — Белов молчал, будто ожидая объяснения, и Данил продолжил. — Подал заявку на «Земского учителя», и только потом понял, насколько отдаленную от центра школу выбрал. — А-ха-ха, боже, вот это ты удачливый. — Самарский не понял до конца, над его историей смеются, или над ним самим. — Ну, думаю не пожалеешь. Люди тут хорошие, да и место относительно спокойное. Обживешься и уезжать не захочешь.  — Было бы славно.  На том и закончили.  ***  Сережа был прав почти во всем и Дане удалось убедиться в этом лично.  Как бы странно это не звучало, но казалось, что каждый, абсолютно каждый житель этого города был рад видеть нового учителя физики. Новые соседи наведались к нему в течение недели после заселения на съемную квартиру — старая бабушка из квартиры рядом принесла пирог с творогом и вареньем, хвалила его долго за то, что решил стать тут учителем, рассказал про внука, который увлекается «всеми этими космическими штуками» и очень интересуется астрономией; ещё через два дня зашел сосед сверху, принеся с собой две бутылки пива — и как бы самому Дане этот напиток не был противен, он всё-равно пригласил внутрь мужчину и выслушал рассказ о городе.  Всё это для Cамарского было в новинку. Он не привык получать столько внимания к собственной персоне. Будь то школа, университет или даже семья — всем им, по-большей части, на Даню было плевать. И одноклассники, и однокурсникам, и родителям он оказывался нужен только в моменты, когда можно получить какую-то выгоду, но не более. А тут… Тут все было по-другому, его здесь встречали так, словно он Георгий-победоносец, не меньше. Или это с непривычки все кажется таким значительным? Деньги на первое время были. Выплата пришла удивительно быстро — у него теперь миллион рублей на карте, сумма, которой касаться вообще не хотелось. Казалось, что она не принадлежит ему, что он просто хранит чужие деньги на своем счету и тратить их не имеет никакого права. Данил стоял на балконе, глядя вниз — там, во дворе, играли на площадке дети, совсем рядом с подъездом сидели бабушки, обсуждая что-то.  Самарскому думалось, будто всё это не до конца его касается. Он простой наблюдатель, сверху вниз глядя на них, он не имеет никакого отношения ко всему происходящему — а жизнь продолжает течь, все куда-то идут, торопятся.  — Дани-и-ил! — резкими криком возвращенный в реальность, Самарский ищет источник звука. Там же, рядом с бабушками (и под их недовольные взгляды), размахивает руками взрослый парень. Фигура кажется знакомой, но, только прищурившись, Даня понимает, что это Сергей. — Спускайся-я! И доку-ументы для работы возьми!  И к реальному течению жизни его вернули физрук и чувство стыда перед всем двором, который этот перформанс видел. Нет, это же надо было додуматься… Даня трет глаза, пытаясь собрать все документы: паспорт, СНИЛС, все дипломы, которые есть на руках. Чувство тревоги испаряется так, словно его и не бывало, уступая место спешке и густому, но почти неподдающемуся описанию чувству — как будто что-то в скором времени изменится, но ты даже представить не можешь.  У подъезда, с той же неизменной улыбкой, его встречает Сергей. На нём совсем летняя майка — алкоголичка, если по-простому — руки загорелые, и Даня уже почти не злится за произошедшее. Да и никто, кажется, внимания не обратил, может, это вполне нормальное явление для Амурграда?  — Ну что, готов уже? — спрашивает Сергей, пока они идут до здания школы.  — Ну… Не особо, если честно, всё-таки первая работа. — Даня трет шею, разговор кажется неловким.  — Да ладно, мужик, не парься! — Белов кладет руку на чужое плечо, при обнимая, пытается поддержать. — Коллектив у нас нормальный, не боись, все получится.  Даня чужие прикосновения не особенно любил, особенно, если прикасаются, перед этим не спросив. Но сейчас, глядя на Сергея в лучах только-только заходящего солнца, Дане подумалось, что собственной нетактильностью можно на пару секунд пренебречь.  — Спасибо вам, Сергей, но я… — он не успевает договорить, как Белов его перебивает.  — Ты чего, какой я тебе Сергей? Еще бы Сергей Палыч сказал, чего уж мелочиться! — смотрит на Даню и продолжает. — Сказал же, для друзей просто Серега. Сейчас заявление подпишешь и пойдём арбуза навернем, как раз узбекам новые привезли, заодно покажу, где тут продуктовый.  Лето кончалось не так плохо — у него появились деньги, работа и, кажется, новый друг.