На расстоянии

      «Май, что бы не случилось, не открывай дверь. Моя девочка, ты должна выжить».       Очередное утро очередного дня. Но кошмар всегда был одинаковым. Не в деталях — детали всегда менялись, всплывали как фигуры в калейдоскопе. Иногда она видела, как мама хлопочет на кухне или в саду — она всегда улыбалась той самой мягкой улыбкой. Иногда — гараж с неизменным запахом машинного масла и сосновой стружки. Иногда снился отец, он что-то чертил на бумаге, хмурил брови от усердия и бормотал себе под нос. Еще реже — качели во дворе, теплые объятия родителей и прогулки с Джен. Только конец всегда был один.       Тишина.       Ни выстрелов. Ни криков. Только оглушающая тишина, как будто весь мир ушел под воду, когда турели замолчали и она поняла — снаружи не осталось никого. Ни плохих. Ни хороших. Никого.       Первые месяцы Май буквально вскакивала, захлёбываясь слезами от воспоминаний. Ганс протяжно мяукал, пытаясь успокоить хозяйку. Она всегда судорожно начинала проверять все датчики, вздрагивала от любого шороха и не выходила за пределы Бастиона. Первые месяцы были самыми трудными.       Теперь эти сны вызывали больше усталость, чем панику. Прошло столько времени, но мозг, как назло, постоянно погружал Май в ужас того дня. Она медленно, как в замедленной съёмке, открыла глаза. Серый потолок кабины в тусклом неоновом свете. Мерный гул генератора где-то за спиной — привычный, ровный, как сердцебиение машины.       Она несколько секунд лежала неподвижно, позволяя мозгу привыкнуть к реальности. Больше трех лет — уже как ритуал. Просыпаешься — и первые секунды не помнишь, что осталась одна.       Ганс лежал на коленях Май тяжелым теплым камнем. Увидев, что она проснулась, кот поднял голову и уставился своим янтарным взглядом — он понимает, он рядом. — Привет, малыш, - хриплым ото сна голосом сказала она.       Ганс моргнул. Потянулся, выгнувшись дугой, и улегся на другой бок.       Май медленно разжала пальцы — она и не заметила, как во сне вцепилась в обивку кресла. Пальцы ныли от напряжения. Она потерла ладони о колени, разгоняя кровь, и взглянула на часы на мониторе.       04:12       Раньше обычного. Сегодня кошмар был настойчивее.       Она осторожно переложила Ганса на пассажирское сидение — тот лишь недовольно поворчал и снова уснул — и поднялась из теплого кресла. Тело ныло: шея, поясница, правое плечо. Столько лет в этом кресле, а она так и не привыкла спать так, чтобы наутро чувствовать себя не как те ходячие мертвецы за окном. Она могла бы спать в отсеке над водительской кабиной, пару раз даже пыталась, но тревога и отсутствие полного контроля не давали спокойно расслабиться и уснуть. Спускаясь вниз, она могла потерять драгоценные секунды, чтобы моментально сорваться с места и уехать.       Тем более пять незнакомцев были рядом. Двое из них совсем близко. Так что не сегодня. Май взяла чистую сменную одежду — тёмные брюки и толстовку, как всегда — и пошла в душевую, запершись изнутри, чтобы не оказаться под прицелом.       Холодная вода окатила мгновенно, без предупреждения, но привычно.       Девушка не двигалась. Стояла под струями, опустив голову, пока кожа не начала неметь. Не больше трех минут. Мысленно считала секунды, как отец когда-то учил считать патроны. Методично. Без лишних мыслей.       Холодный душ — не аскеза. Это единственное, что помогало до конца смыть с себя неприятный осадок после пробуждения. Тёплая вода оставляла только туман в голове. Холодная убирала всё лишнее и оставляла лишь суровую реальность. Вот ледяной пол под ногами. Вот стены Бастиона вокруг. Она здесь, в безопасности.       180 секунд. Май выключила воду и потянулась за полотенцем.       Умывание той же холодной водой, чистка зубов — привычные ежедневные действия. Обычно она делала это все не глядя в зеркало, все равно ничего хорошего там не увидит.       Но сегодня посмотрела.       Бледное лицо с синеватыми тенями под глазами. Белые волнистые волосы, прилипшие к щекам и шее от влаги. Глаза, почти бесцветные в тусклом свете, чуть голубоватые по краям радужки, казались прозрачными. Она всегда немного удивлялась, когда ловила взглядом свое отражение. Как будто чужой человек смотрит и не понимает, как дальше жить и зачем.       Через три недели восемнадцать.       Мысль вдруг сама пришла в голову. В прошлом мире она бы искала выпускное платье и выбирала, в какой колледж подать заявление. Мама бы начала составлять праздничное меню. Приготовила бы торт. Май любила мамину выпечку, да и все, что она готовила. С любовью. Вкуснее всего на свете. Торт был бы клубничный, со смешными фигурками из шоколада. Каждый год разными. Отец сказал бы, что сколько бы лет ей не исполнилось, она всегда будет их любимой принцессой.       В этом мире она просто смотрела в зеркало. Потом выключила свет над ним и вышла.       В жилом отсеке было тихо. За закрытыми дверями спальных кают было слышно ровное дыхание — Кассандра спала глубоко. Уоррен спала как человек, привыкший быть бесшумным и контролировать себя в любой ситуации. Май прошла мимо, стараясь никого не разбудить раньше времени. Взяла тряпку и щетку из технического ящика. Замок потолочного люка тихо щелкнул. Дверца откинулась с едва заметным скрипом. Надо будет смазать петли.       Утренний воздух ворвался внутрь прохладой и запахом влажной травы.       Май подпрыгнула, зацепилась за край крыши и подтянулась наверх. Небо над северной Небраской было тем особенным серо-розовым цветом, который можно застать только в первые двадцать минут, когда ночная тьма уступает место рассвету. В траве у озёрной воды стрекотали последние ночные сверчки — отчаянно, как ощущались большинство звуков в нынешнее время. Зомби ушли на восток еще вчера, тепловизоры молчали, датчики спокойны.       Бастион стоял вдали от проселочной дороги. В тишине, укрытый кронами деревьев и темнотой.       Май выпрямилась в полный рост и несколько минут просто стояла, придерживаясь за крепление турели. Каждый день она делала одно и тоже — забиралась на крышу до того, как выйдет солнце. До того, как проснется весь мир. Здесь, на высоте трех метров над землей, она чувствовала себя немного свободнее. Ветер трепал волосы, принося с собой запах осевшей пыли и, кажется, распустившихся цветов. Она на мгновение прикрыла глаза. Некогда расслабляться.       Солнечные панели располагались вдоль правого и левого борта, по три с каждой стороны. Еще одна была над водительским отсеком. Каждую нужно было протирать от дорожной пыли и налёта, иначе КПД падал и генератор начинал сбоить. Отец объяснял это терпеливо, как и всё остальное, что связано с устройством многотонной машины. Май помнила каждое слово. Она помнила всё, что он говорил. Иногда, это было единственным, что заставляло её заводить двигатель снова и снова.       Она опустилась на колени перед первой секцией и начала работать — методично, без резких движений, справа налево. Щёткой смахивала пыль, тряпкой протирала поверхность. Снизу донесся тихий звук - шелест мокрой травы под подошвой. Май прислушалась. Рука инстинктивно потянулась к ножу на бедре.       Один человек. Шаг лёгкий, как у охотника, но не крадущийся. Со стороны прицепа. Она медленно обернулась.       10К стоял в метре от Бастиона. Щелкал зажигалкой, прикрывая зажатую в губах сигарету от ветра. Волосы растрепаны, плечи сжаты от утреннего холода. Скорее всего, он услышал скрип люка, но не поднимал взгляд. Не мог не услышать. Глубоко затянулся и уставился на озерную гладь.       Май наблюдала еще несколько секунд, потом убрала руку с ножа и вновь потянулась щёткой к панели. — Не рановато курить начал? — тихо, но чтобы парень услышал, спросила она. Он поднял голову вверх, взглянул без испуга. Будто ожидал увидеть её там. — Нет. — Лет-то сколько? Молчание. Он в очередной раз выпустил дым из легких и отвел взгляд обратно к озеру. — Девятнадцать. — Угу, — она взяла тряпку. — Взрослый, значит. — Почти, — ответил он лениво, без энтузиазма. Сейчас мало что значил возраст.       Май покосилась на него. Ночью он казался старше, опаснее. Сейчас можно было рассмотреть лучше. Что-то в его линии плеч, позе, движениях — везде была какая-то угловатость. Уже не мальчик, но еще не мужчина. Она отвела взгляд и вернулась к работе. Несколько минут они молчали. Май монотонно счищала пыль, стараясь игнорировать чужое присутствие. 10К стоял внизу и курил, не поднимая головы и не приближаясь. Дым от сигареты поднимался вверх тонкой струйкой и тут же уносился ветром. Озеро внизу лежало тёмным зеркалом — неподвижное, спокойное, только у самого берега едва заметно колыхался камыш.       По какой-то причине ей не хотелось сбежать обратно и спрятаться за броню. Это было странно. Она привыкла к тишине и одиночеству. Каждый раз, когда тепловизоры обнаруживали движение, она запиралась в машине и уезжала подальше. Сейчас не хотелось. — Ты всегда так рано встаешь? — наконец нарушил он тишину. — Да. — Кошмары? Пальцы сжали тряпку чуть сильнее. — Панели, — ровно сказала она. — Панели надо чистить пока не взошло солнце. Потом не смогу. — Почему? — в голосе мелькнуло удивление.       Она посмотрела на него, обернувшись. Даже стянула капюшон, демонстрируя белоснежные волосы, еще влажные после душа. Что за глупый вопрос? Скользнула взглядом по нему сверху вниз — растрепанная шевелюра, мятая, местами грязная и выцветшая футболка, ботинки, правый перемотан скотчем — будто её взгляд должен был что-то объяснить. Потом отвернулась обратно к панели.       10К смотрел ей в спину. Бледная кожа, бесцветные глаза. Вся в черном. Он не стал переспрашивать. Отложил на потом.       Снова молчание, которое не давит. Май добралась до крайней панели и выпрямилась, разминая поясницу. Отсюда хорошо был виден прицеп — металл покрылся влагой от утренней росы. Док и Мёрфи спали по разным углам, укутавшись в пледы по самые уши. Старик спал спокойно — свернулся калачиком и тихо сопел. Мёрфи, замотанный как гусеница в кокон, вытянулся во весь рост и периодически похрапывал. Немного в стороне, на краю борта висел третий плед, аккуратно сложенный вдвое. Рядом с винтовкой. — Ты тоже не спал. — сказала она. Не спросила. Снова опустилась на колени и начала работать щеткой. — Нет. — Кошмары? — его же вопросом.       Снизу послышался тихий смешок, но она не обернулась. Продолжила тереть панель. — Мёрфи пинается, когда спит.       Май смыла пыль тряпкой и несколько секунд смотрела на свое размытое отражение на чистой поверхности панели. Что-то похожее на улыбку тронуло уголки её губ - всего на мгновение. Она встала и отряхнула руки, оценивая проделанную работу. Панели чистые. Завтра то же самое.       Горизонт на востоке медленно светлел. Еще есть время. Май огляделась по сторонам. — Круто водишь, — послышалось снизу. — Ага, — она внимательно вглядывалась в тень между деревьев. Птица пролетела. — Отец научил. — Хорошо научил.       Май ответила, не подумав. Резко перевела взгляд на парня. Тот стоял и смотрел без какой-либо жалости. В глазах было только понимание и что-то очень знакомое. То, что она видела в отражении зеркала. Глубокая внутренняя боль.       Неважно. Она направилась к люку. — Спасибо, — он сделал шаг за ней. — За что? — За пледы. И за все остальное. Май остановилась перед открытой дверцей. — Издержки гуманизма.       И нырнула в люк раньше, чем он успел ответить.       10К еще пару секунд смотрел на крышу, потом развернулся и подошел к прицепу. Док уже проснулся. То ли от их разговора, то ли возраст сказывался. Лежал тихо, только неровное дыхание выдавало, что он не спал. — Эй, Док, — тихо позвал парень, подходя вплотную к борту прицепа. — Разговаривал с ней? — старик открыл глаза и кивнул на крышу. — Типо того. Слушай… — он замолчал, подбирая слова для вопроса. — Что такое, сынок? — Док принял сидячее положение и завернулся в плед, спасаясь от утреннего холода. — Что с ней… Почему она так выглядит? Глаза, волосы. Это болезнь?       Док не удивился вопросу, лишь глухо крякнул в седую бороду. Пока он молчал и формулировал объяснение сонным мозгом, проснулся Мёрфи и очень недовольно произнёс: — Господи, неуч. Ты что в лесу вырос или прогуливал уроки биологии? Она альбинос. — Альбинос? — 10К пропустил оскорбление мимо ушей и выжидающе смотрел на Дока. — Да, парень. Альбинизм — это отсутствие пигмента в организме. Особенность от рождения. Есть разные виды, но в основном белые волосы, светлые глаза и светочувствительность. — Ваш медицинский кружок конечно очень познавательный, но вы хоть знаете который час? Нормальные люди еще спят в такое время, — пробурчал «мессия» из своего угла. — Почти пять, Мёрфи, — спокойно ответил Док, глянув на наручные часы, и продолжил. — так вот, солнце для неё — злейший враг. Прямые лучи не просто неприятны, а болезненны. Отсюда и закрытая одежда… — И панели она чистит на рассвете, — продолжил мысль 10К. — Да, и поэтому она такая злая. Я бы тоже ненавидел мир, если бы не мог существовать без защитного скафандра. Сочувствую всем сердцем, но это не повод держать спасение человечества, как собаку во дворе дома. — Мёрфи, ты спишь или жалуешься? Потому что одновременно не получается, — сказал Док тоном, которым он привык разговаривать с трудными пациентами. — А видит она как? Нормально? — продолжил 10К. — Немного иначе. Хуже, чем обычный человек, менее контрастно. Зато периферийное зрение острее, — Док чуть пожал плечами. — Так что не думай, что если подойти к ней сбоку, то она тебя не заметит. — За рулем? — Ну, думаю, раз она все еще жива, и этот бастион не валяется где-то в канаве, то все у нее отлично, — Док посмотрел на него с прищуром. — тем более, ты видел как она управляется с турелью? Может посоревноваться с тобой в меткости. — Ага, главное чтоб эта эльфийская принцесса не выбрала мишенью нас. — Да спи уже, Мёрфи, — Док устало вздохнул.       В бастионе Май мягким прыжком опустилась на пол. Щёлкнула задвижка потолочного люка. Закрыто. Щетку, тряпку и перчатки, все в пыли, закинула в ящик. Потом постирает. Ганс развалился на кресле пузом кверху и даже ухом не повел на приближение девушки. Эти ежедневные звуки были настолько привычные, что он уже не обращал на них внимания. Вот у кого не было проблем ни сейчас, ни в обозримом будущем. Даже завидно.       Май пошла в кабину и вывела на монитор состояние резервуара. Тридцать шесть процентов — с прибавлением людей, расход воды заметно вырос. В одиночку этого запаса хватило бы недели на полторы, если экономить. Она подошла к двери, глубоко вздохнула, проверила нож на бедре и разблокировала дверь.       Внешний мир встретил её все тем же влажным запахом травы и притихшими голосами из прицепа. Натянула капюшон пониже, хоть какое-то ощущение защиты, и открыла нижнюю панель. Сразу почувствовался запах резины и немного застоявшейся воды. Май подцепила пальцами крепление и на руки легла витая труба шланга. Тяжелый, промышленный, с широким наконечником для насоса. Отец разрабатывал систему забора под любые условия — хоть из пожарного гидранта, хоть из стоячего водоёма.       Шланг был длинным. Холодная, после ночной прохлады, резина шла неохотно, норовя свернуться. Девушка вытащила его на пару метров и прикинула расстояние до берега. Метров семь, может чуть больше. Перекинула шланг через плечо и потащила его к берегу, упираясь ногами в скользкую траву. Она справится. Всегда справлялась.       Катушка разматывалась с тихим скрежетом, иногда застревая, приходилось дергать сильнее. Нога проехалась по мокрому — Май качнулась, поймала равновесие и боковым зрением заметила движение справа. Со стороны прицепа послышались приближающиеся шаги. Ладонь привычно опустилась на рукоять ножа, быстрее, чем она об этом подумала. 10К стоял в трех шагах. Руки в карманах, плечи расслаблены. Взгляд спокойный — сначала на шланг на её плече, на напряженную спину, на руку, сжимающую нож.       На крыше все ощущалось иначе. Там у нее была огневая мощь бастиона за спиной и возможность в любую минуту сбежать в люк на крыше. Здесь — открытое пространство и он стоит с ней на одной земле. Выше неё на целую голову. Плечи широкие, сильнее в несколько раз. Лопатки непроизвольно свело. — Давай помогу, — спокойно сказал он, не двигаясь. — Уйди. Я сама, — ответила она, немного отступая в сторону. — Солнце скоро встанет, — мотнул головой в сторону горизонта.       Май, не поворачивая головы, скосила взгляд. Солнце еще не показалось, но розовая полоса стала в разы шире. Пальцы на шланге стянули резину чуть сильнее. — Тебе-то какое дело до этого? — резче, чем планировала спросила. — Мне — никакого, а вот тебе… — он медленно вынул руки из карманов. — Быстрее закончишь и зайдешь внутрь.       Май раздраженно выдохнула через нос. Парень был прав и это бесило. Она дернула шланг на себя еще раз. Катушка снова заела. — Да чтоб тебя…       10К не стал спрашивать разрешения второй раз. Он, глядя на девушку, тихо шагнул сторону и ухватился за шланг и потянул. Катушка с тихим щелчком провернулась.       Май помедлила. Несколько секунд разглядывала его лицо, ища подвох. Первые солнечные лучи уже начали цепляться за верхушки деревьев. Нужно поторопиться. Она выдохнула сквозь зубы, сняла шланг с плеча и бросила его в руки 10К. Без предупреждения. Он поймал. — Близко не подходи, — сказала она и направилась к открытой дверце панели за насосом. 10К ничего не ответил, перехватил резину удобнее и направился к озеру. То, на что у Май уходило полчаса, он сделал на пять минут. Даже катушка под его натяжением скользила мягче.       Шланг лег на, еще влажную, траву длинной серой полосой до самого берега. 10К отошел на шаг в сторону и снова засунул руки в карманы. Май приблизилась к свободному краю шланга и опустилась на корточки. Щелчок. Прикрепила насос. Тонкий писк, затем мерное гудение и рябь на воде. Все время она исподлобья поглядывала на парня.       10К стоял в стороне, осматривал периметр, прислушивался к звукам вокруг. Следил за её движениями. Из прицепа послышалось копошение и громкий зевок. Потом звук падения чего-то большого и тяжелого. Май вздрогнула и резко повернула голову на звук. — Да твою ж… — из прицепа показалась мятая физиономия Мёрфи. Взлохмаченный, с красной полосой от металлического борта на щеке. Он недовольно щурился на утренний свет. — О! — воскликнул мужчина, когда его взгляд зацепился за две фигуры у озера. — Утренняя романтика в волшебном лесу? — Мёрфи, отвали, — без интонации произнёс 10К даже не взглянув на него. — Ой, скучный ты. Слушайте, тут умыться можно? Я уже три дня себя нюхаю, знаете как неприятно. — Вода накачается и плескайся сколько влезет. Только не при мне, — голос Май звучал ровно, хотя 10К заметил как напряглись её плечи. — И эта туда же. Ты всегда такая приветливая или только по утрам? — он скуксил обиженное лицо.       Май закатила глаза и промолчала. Выпрямилась в полный рост и отступила назад, отряхивая руки. — Стрелка дойдет до красного — зови, — кивнула в сторону манометра.       10К кивнул и опустил взгляд на насос. Май попятилась еще на пару шагов назад и отошла к раскидистой иве.       Берег здесь был другим. Не вытоптанным, не грязным. Трава росла густым зеленым полотном, у самой кромки пробивались цветы. Дикие, мелкие, белые с желтой сердцевиной. Похожи на ромашки. Они росли низко, почти прижимаясь к земле.       Май опустилась на колени, трава приятно пощекотала пальцы. Потянулась и сорвала один стебелек. Лепестки были мягкими, маленькими, с каплями росы на поверхности. Мама бы сразу сказала название. Она сжала стебель чуть крепче.       Насос мерно гудел, пуская рябь по воде. Ветер шумел листьями деревьев. Небо постепенно светлело. Стрелка манометра не спеша ползла вправо.       Со стороны бастиона раздался шорох. Сначала тихий скрежет когтей по металлу изнутри. Затем едва слышный скрип двери. Шорох травы под чем-то небольшим и мягким. Май не заперла дверь, знала что он выйдет. Ганс выгнулся в спине, примял передними лапами траву и широко зевнул. Повел головой из стороны в сторону, изучая воздух, и направился в сторону Май. — Ого! Офигеть! Кот! — Мёрфи свесился через борт. — Красавец! Давно не видел живых котов, — Док приподнялся со своего места и с упоением разглядывал животное. — Ага, помню в черное лето жрали всё, что не мертвое.       Май кинула недобрый взгляд в сторону прицепа после этих слов и протянула руку навстречу коту. Тот, не торопясь, шел по направлению к девушке, периодически обнюхивая траву. На реплику мужчин он даже ухом не повел. Засеменил по влажной траве прямо к Май и обнюхал цветок в её руке. Оперся лапами на колено девушки и ткнулся влажным носом в щёку. Май подхватила его под грудь и задние лапы и прижала к груди. — Выбежал всё таки, безобразник, — сказала она без злобы. Кот на это коротко мяукнул и лизнул её в шею, закидывая лапы на плечи. — Ну ладно-ладно. Я не ругаюсь.       Она уткнулась носом в мягкую шерсть на макушке и прижалась губами. Просто так. Как делала каждый день, когда они были одни. Глубоко вдохнула носом запах между его ушей и позволила себе мягкую улыбку. Единственный запах живого существа, который не нес в себе угрозы за все эти годы.       Со стороны прицепа перестал раздаваться шепот. Слышались первые щебетания просыпающихся птиц. Какая-то рыба плеснула хвостом по воде. — Ну вот, может же быть человеком, — слишком громко прошептал Мёрфи, за что получил шиканье от Дока. — Замолчи, просрёшь первые очки доверия, которые мы заработали, — старик не сильно пихнул его ногой под мягкое место. — Ай! Я же просто сказал!       Док ничего не ответил, тихо цокнул и отвернулся, глядя на озеро. Он уже привык к безнадежности этого индивида.       10К смотрел на Май и кота на её руках с будничным выражением лица. Только глаза выдавали заинтересованность. Сложно было сказать, что именно не давало отвести взгляд. То, какой хрупкой она казалась в этот момент, или та улыбка, которую он успел заметить. Кончики ушей порозовели. Он слишком долго пялится. Парень нахмурился и опустил взгляд обратно на манометр.       Ганс, получивший свою порцию утренней нежности, решил отправиться разведывать территорию. Он ловко вывернулся из рук Май и спрыгнул на траву. Огляделся по сторонам. Навострил уши. И пошагал вдоль берега по направлению к 10К. Кот обнюхивал каждый неправильно лежавший, по его мнению, камень, пока не наткнулся на ботинок парня. 10К не пошевелился, лишь перевел взгляд на янтарные глаза уставившиеся на него. Потом поднял голову и глянул на Май. Она все так же сидела на траве. Пальцы слегка сжались на коленях.       Ганс поднялся на задние лапы, опираясь передними о ногу парня и требовательно муркнул. 10К быстро перевел взгляд на кота, затем опять на Май. Будто спрашивал разрешения. Она не ответила. Даже не кивнула. Просто отвернулась к озеру, будто нашла что-то интересное на противоположном берегу. Но он заметил как расслабились её пальцы. Медленно опустился на корточки перед котом и вытащил руки из карманов. Осторожно протянул раскрытую ладонь. Ганс обнюхал пальцы с серьёзным видом и ткнулся мохнатой щекой в ладонь. — Привет, зверь, — неловкой произнёс 10К. Он улыбнулся краем губ и почесал кота за ухом. Ганс утробно заурчал и задрал голову, подставляя шею под пальцы. — Эй, 10 штук! Ты чё лыбишься, как будто тебя девчонка на дискотеке поцеловала? — с ехидной улыбкой спросил Мёрфи.       Парень взглянул на Май и сразу опустил глаза вниз. Кончики ушей покраснели. Он не ответил, продолжил гладить кота. — Мёрфи! Чего ты пристал к молодежи, оставь парня, — Док хлопнул мужчину по плечу и снисходительно посмотрел на 10К. — Ай! — Мёрфи потер ушибленную конечность. — Да ты глянь на его уши! Он же как… — Май, — голос 10К прервал очередную ересь Мёрфи. Девушка вздрогнула от звука своего имени от чужого человека и резко повернула голову в его сторону. 10К показал пальцем на манометр.       Она встала, выбросила травинку, которую до этого крутила в пальцах. Поднялась, отряхнула штаны и подошла к насосу. Щелчок выключателя. Гудение стихло. Вода еще булькала в шланге, давление спадало. Май открепила насос и взялась за резину. — Давай, — 10К встал сбоку и вытянул руку. — Я сама, — автоматически отступила. — Солнце встает. Май перевела взгляд на небо. Скоро тень от бастион станет единственным спасением. Он был прав. Это уже начинало бесить с методичной постоянностью. — Черт с тобой, — она опустила шланг обратно, взяла насос и направилась к открытой панели.       Они работали молча. 10К наматывал шланг петлями на сгиб локтя. Май крутила катушку. Благодаря натяжению с другого конца барабан не подпрыгивал и шел плавно. Постепенно длинная серая полоса стала аккуратным мотком.       Май, не глядя, потянулась чтобы закрепить конец шланга. Пальцы встретились. Не ладони, а именно пальцы накрыли друг друга поверх холодной резины. Она одернула руку быстрее, чем смогла подумать. Обернулась и сделала шаг назад. Не рассчитала.       10К смотрел на нее без удивления, или очень умело это скрывал. Взгляд спокойный, ровный. Только брови на мгновение нахмурил. Потом протянул руку и сам закрепил шланг в отсек. — Прости, — сказал он. Май не ответила. Она сжала руку в кулак. Разжала. Закрепила насос и захлопнула панель. — Озеро в вашем распоряжении, — бросила она, обходя 10К за метр.       10К стоял на месте и не смотрел ей вслед. Или смотрел, не важно, она уже вводила код на двери. — Ганс, домой.       Кот, до этого гоняющий бабочку, развернулся и побежал к девушке. Дверь за ними закрылась с характерным щелчком. — Эх, водичка, — Мёрфи выбрался из прицепа и, с довольным стоном потянулся. — Пацан, тебе тоже не помешало бы сполоснуться. А-то даже девчонки шарахаются. 10К смотрел на закрытую дверь еще несколько секунд. Потом на свою руку. Да, не помешало бы.       Май прислонилась спиной к железной двери бастиона и пару минут просто стояла. Посмотрела на свою руку. Просто касание. Просто пальцы. Нечего разводить из этого драму.       Ганс потерся о лодыжку Май, коротко мяукнул и потрусил в сторону миски с кормом. — Вот от кого, а от тебя я такого не ожидала, маленький, пушистый предатель, — она грозно взглянула на кота. — что это вообще было? На маму шипел, от отца убегал, а к этому, — она кивнула в сторону двери. — Сразу мурчать.       Ганс прервал свою трапезу и внимательно посмотрел на Май. Что она должна понять в этом взгляде? Ладно. Иногда он делал странные вещи. Может просто захотел чьего-то, кроме Май, присутствия. Девушка тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и открыла кухонный шкаф.       Кассандра проснулась с ощущением приятной, давно забытой, легкости. Голова немного в тумане, мягкий матрас приятно прогибался под боком. Не нужно было вскакивать и браться за оружие. За дверью каюты раздавались тихие шаги и шуршание. Мерный гул генератора снова нагонял сон. Нет, пора вставать.       В общем отсеке Май уже разогревала консервы. Руки ловкие, быстрые. Нож шел по краю банки без единого лишнего движения. — Доброе утро, Май, — Кассандра мягко улыбнулась и опустилась на диван. — Ага, утро, — ответила Май, не отрываясь от каши с тушенкой.       Кассандра втянула носом воздух. Запах еды смешивался с чем-то свежим, как утренний туман. На ботинках Май она увидела пару прилипших травинок. Как будто… — Ты выходила? — Да, — достала из ящика приборы. — Сама?       Май наконец повернулась к девушке. В руках она держала поднос. Пять банок, ложки и пачка крекеров. — Нет, с оркестром, — она протянула поднос Кассандре. — На всех. Где Уоррен? — Доброе утро всем, — Роберта вышла из душевой. Умытая. Собранная. Посмотрела на девушек, на поднос в руках Кассандры. Перевела взгляд на Май. — Себе не приготовила?       Май достала из нижнего ящика батончик и саше быстрорастворимого кофе. Подошла к двери, разблокировала. Уоррен кивнула и направилась к выходу. За ней Кассандра, аккуратно придерживающая консервы, чтобы они не свалились по пути. Май наблюдала как они передвигаются по её пространству. Не враждебно. Почти привычно. Как будто так и надо. Как будто так и было всегда.       Солнце уже поднялось над горизонтом. Воздух прогрелся и уже не нагонял мурашки. Мёрфи стоял возле прицепа и довольно вытирал лицо влажным платком. Док задумчиво чесал бороду, периодически выкидывал из нее крошки. 10К стоял чуть в стороне, у воды, вглядывался в горизонт, прикрывая глаза ладонью от солнца. Уоррен спрыгнула со ступеньки и придержала Кассандру за локоть. — О, а вот и завтрак в постель! — почти радостно воскликнул Мёрфи, — кстати о постелях. Как там спалось? По-королевски? — Доброе утро, Мёрфи, — Кассандра поставила поднос на пол прицепа. — Налетайте пока не остыло.       От разогретой еды тонкими струйками шел пар. — Ого, это что каша с тушенкой? — Док подполз и взял свою порцию. — Ммм, как давно я не ел нормальной еды. — Ага, если консервы можно назвать нормальной едой, — пробурчал Мёрфи, хотя уже схватил одну банку и орудовал в ней ложкой. — Как будто до этого мы питались в мишленовских ресторанах. Мёрфи, если она нас сейчас слушает, то ты останешься на сухарях с водой. И это в лучшем случае. — Ой все, молчу, — пробурчал он с набитым ртом и отвернулся.       10К подошел тихо, как обычно, и взял оставшуюся банку. Посмотрел на заднюю камеру бастиона. Огонёк не горит. — Не слушает. — Что? — спросила Кассандра. — Она нас не слушает, — он кивнул в сторону камеры. — О, девочки! — воодушевленно пропел Мёрфи. — Вы тут такое выступление пропустили. — Что-то случилось? — Уоррен шагнула ближе и огляделась вокруг.       Мёрфи быстро запихал остатки каши в рот, отложил банку и встал в середине прицепа, как на импровизированной сцене. — Наш юный падаван, — он указал рукой на 10К. — Сегодня утром героически спас снежную королеву, — вскинул руку в сторону бастиона. — От резинового монстра.       Кассандра нахмурилась и посмотрела на 10К, тот закатил глаза и отвернулся. Док цокнул и пробормотал что-то вроде «господи, клоун». — Мёрфи, объясни нормально. Без этих твоих выступлений, — Роберта потерла пальцами переносицу и тяжко вздохнула. — Нет-нет, вы только представьте, — он начал театрально водить руками. — Утро, озеро, романтика. Наша принцесса выходит и достает огромный шланг, — Кассандра прыснула от смеха, но быстро осеклась. — и наш маленький Леголас приходит на помощь. Тишина, она сидит в траве, он глаз не может от неё оторвать. Потом выходит верный друг нашей снежинки и любезничает с этим парнем. Потом, о боже! Они прикоснулись руками! И она сбежала в свою башню, — он закончил рассказ и спрыгнул с прицепа на землю.       Пару секунд стояла тишина. Было слышно лишь стрекот проснувшихся птиц и жужжание насекомых в траве. Мёрфи стоял с улыбкой, как будто ожидал бурных оваций. — То есть, — медленно начала Кассандра. — 10К просто помог Май заправить воду? — Да, — коротко ответил 10К. — Господи, Мёрфи, — Роберта прикрыла лицо рукой. — Да вы не понимаете… — начал возмущаться мужчина. — Уоррен, останови его. Парень и так как спелый помидор, — попросил Док, с серьёзным лицом, но смеющимися глазами.       Все обернулись на 10К. Уши красные, голова опущена. Он подошел к прицепу, отставил в сторону пустую банку и вернул ложку на поднос. — Она просила помочь. — Она просила тебя «отойти», ты сам к ней полез. Мне то не ври. — Потому что солнце… — Да-да, только потому что солнце, а не потому что ты потерялся в её голубых, как небо, глазах, — он прижал руку к груди и откинул голову.       10К вздохнул, достал винтовку из прицепа и повесил на плечо. Проверил затвор. Посмотрел на камеру, не горит. — Всё, Мёрфи, угомонись, — серьёзно сказала Роберта и уперла руки в бока, - 10К правильно сделал. Вероятность, что она нас выкинет, будет меньше, если мы будем хоть чем-то полезны, — Ну, вряд ли он этим мотивировался, — задумчиво протянул мужчина. Но тяжелый взгляд Уоррен заткнул его, наконец-то. —Так, ладно, — Док хлопнул себя по коленям. — что у нас дальше по планам? Едем в Калифорнию? Внутрь не впустят? — Видимо нет. Я не уточняла, — Роберта пожала плечами. — Не хочу усугублять ситуацию, Док, мы и так, напросились. — И то верно. Ну, ладно. На свежем воздухе не так уж плохо. — Мне плохо! У меня вся задница искусана! — Мёрфи!       10К пересчитывал патроны, когда к нему подошла Кассандра. — Эй, — она легонько толкнула его в бок локтем.       Парень поднял на нее вопросительный взгляд. — Не переживай из-за Мёрфи, — продолжила она, собирая немногочисленную посуду на поднос. — Ему просто скучно. — Он просто придурок. — Тут даже спорить не буду, — она ухмыльнулась, взяла поднос в руки. — Но знаешь что? — Что? — А ведь глаза у неё действительно красивые.       10К моргнул, отвернулся и закрыл лицо руками под тихий смех, удаляющейся к двери Кассандры. Невыносимо.