Вторая жизнь Главного злодея

На их новом месте жительства прошло уже два года. Его отродье и чудовище больше не напоминали личинок. А-Яо исполнилось двенадцать, а Вэй Ину через месяц будет одиннадцать. Теперь они выглядели скорее как жеребята или щенки, с непропорционально длинными конечностями. Они входили в расцвет подростковой несуразности и делались какими-то угловатыми, особенно Вэй Ин. В росте они тоже сильно прибавили. Шэнь Цинцю однажды с ужасом обнаружил, что ему почти не нужно опускать голову, чтобы с ними разговаривать. Боги, еще какие-то пару лет, и они будут смотреть на него свысока! Шэнь Цинцю активно тренировал их с веерами и с недавних пор стал вводить занятия с мечом. Мальчишки в плане боевых искусств имели очень разные склонности. А-Яо с такой непринужденной грацией сражался веером, будто родился с ним в руках. Его острый ум и хитрость в полной мере проявлялись в стиле боя. От природы он имел не очень большую физическую силу, но с лихвой компенсировал это коварством. Однажды он даже признался, что веер ему нравится больше, чем меч, потому что с веером кажется, что ты безоружен, и никто не ждет от тебя нападения. Воистину змеиная натура. Шэнь Цинцю был абсолютно доволен. Вэй Ин сражался веером приемлемо, но было очевидно, что его больше тянет к мечу. В фехтовании он раскрывался по полной. Здесь он вовсю использовал природную скорость, верткость и энергичность. Шэнь Цинцю потратил много шичэней, чтобы упаковать это в элегантный стиль Цинцзина. Он не собирался допускать, чтобы его ученик носился при сражении словно Летучий кролик из Бесконечной бездны! В конце концов это начало приносить плоды. Движения оставались быстрыми, но менее хаотичными и более грациозными. Пройдет еще много лет, прежде чем это действительно можно будет назвать стилем Тихого пика, но направление задано верно. Еще однажды мальчишки упросили научить стрелять из лука. Вроде как они слышали в городе, что для молодых заклинателей это так же необходимо, как владеть мечом. Раз в несколько лет даже проводится какая-то конференция, где соревнуются в искусстве стрельбы. Шэнь Цинцю лишь презрительно фыркнул. Стрелять из лука, на его взгляд, было абсолютно презренным занятием. Ниже в его списке стояло только сражение камнями и палками. Дело в том, что любой заклинатель из его родного мира, обладающий хоть каплей ци, мог с ее помощью направлять стрелу куда угодно. Из-за этого смысл лука терялся — ровно так же можно метнуть нож или дротик, но не возясь с громоздким оружием. Лук таким образом использовали только совсем слабые заклинатели, либо бездуховные. Но, кажется, в этом мире не владели техникой направления стрел с помощью ци. Подумать только, их молодые господа даже соревнуются во владении этим варварским оружием! Что ж, Шэнь Цинцю мог научить мальчишек стрелять, просто чтобы утереть нос молодым господам, если представится случай. Он отыскал в запасах два легких лука, которые были по силам детским рукам. Разумеется, сначала он не собирался раскрывать секрет стрельбы без промаха, и просто наслаждался тем, как дети полдня пытаются заставить стрелу пролететь хотя бы несколько чжанов. Затем он объяснил, как вкладывать ци в стрелу, чтобы та летела куда нужно. Эта техника была тяжеловата для таких мелких детей, но на небольшом расстоянии она получилась у них обоих. Особенно в восторге пребывал Вэй Ин. Освоив стрельбу по неподвижной мишени, он начал пытаться стрелять во что-то движущееся. Предвосхищая, к чему это ведет, Шэнь Цинцю строжайше запретил мальчишкам двигать мишени, пока другой стреляет. И вообще каким-либо другим образом пытаться погибнуть от стрелы. Вэй Ин сначала пригорюнился, но быстро нашел решение. Он вытащил из пещеры самодельного летающего змея и запустил в воздух. Со времен «Тысячелетнего проклятого ястреба», отпугивающего птиц, его поделки значительно улучшились. И вот теперь причудливо раскрашенный летающий змей парил в воздухе, и Вэй Ин с А-Яо пытались в него попасть. Особая история была с обучением искусству талисманов. Оба мальчишки были гениальны в этом, но каждый по-своему. А-Яо мог по памяти воспроизвести любой талисман, глянув на него лишь единожды. Его отродье спокойно писало их, будто имея образец перед глазами, в то время как даже Шэнь Цинцю иногда требовалось немного подумать, чтобы нарисовать символы в нужном порядке. В любом другом случае Шэнь Цинцю скрежетал бы зубами от того, что ученик его превосходит, но так как это было его отродье, он мог это терпеть. Вэй Ин же, в своем стиле, не мог ограничиться обычным копированием талисманов. Он будто видел их составные части и тут же пытался на их основе создать новые комбинации. Шэнь Цинцю строго-настрого запретил экспериментировать с огненными, взрывными и другими опасными талисманами, но, в целом, не видел смысла ограничивать чудовище в исследованиях. Иногда выходило даже забавно. Например однажды Вэй Ин решил изобрести талисман, крепко приклеивающий заклинателя к мечу во время полета. Шэнь Цинцю мысленно согласился, что это может быть полезно, и дал чудовищу добро на эксперименты. Через пару шичэней по пещере раздался грохот. Это Вэй Ин приклеил свои ноги к Суйбяню, но не мог освободиться и вынужден был прыгать с мечом по полу, громыхая металлом о камень. Шэнь Цинцю призвал всю свою выдержку, чтобы сохранить бесстрастное лицо, наблюдая за этой сценой. К счастью действие талисмана скоро прошло, и Шэнь Цинцю не пришлось отлеплять ученика от меча какими-то радикальными методами. Время от времени они втроем делали вылазки, чтобы охотиться на разбойников. К сожалению, слухи о «Бессмертной деве, карающей преступников» уже успели распространиться, и находить добычу становилось все труднее. Средств от этого стало меньше, и Шэнь Цинцю нехотя вернулся к продаже произведений искусства. Он решил не повторять ошибок прошлого и поручал детям общаться с торговцами. Несмотря на юный возраст, спиногрызы работали очень слажено. Первые разы Шэнь Цинцю ходил с ними вместе и из укрытия наблюдал, как у них получается продавать его работы. Дипломатичная улыбка А-Яо и природное обаяние Вэй Ина делали свое дело. Торговцы, конечно, иногда пытались обмануть детей, но дотошность А-Яо не позволяла остаться им в убытке. В итоге Шэнь Цинцю понял, что им двоим вполне можно доверять это дело. По легенде, которую они придумали, дети не имеют никакой связи с «Феей Илин», а лишь распродают то, что однажды приобрели у нее. Так, Шэнь Цинцю надеялся, никто не сунется искать его здесь. Так прошло еще несколько месяцев, и наступила зима. А за несколько недель до тринадцатого дня рождения А-Яо случилось знаменательное событие. Однажды А-Яо ворвался к нему с сияющими глазами. Шэнь Цинцю сразу понял, что произошло. — Дай руку, — потребовал он. В теле его сына пульсировало новенькое золотое ядро. — Это приемлемо, — заключил Шэнь Цинцю, отпуская руку мальчика. Его сын образовал ядро в двенадцать лет! В двенадцать! Даже гениальный Лю Цингэ смог сделать это только к тринадцати годам! Его отродье стало самым молодым заклинателем с золотым ядром в истории! — Этот мастер полагает, что мы можем отпраздновать это, — сказал Шэнь Цинцю, стараясь сдержать рвущееся наружу ликование. А-Яо почтительно поклонился и поспешил прочь, видимо, собираясь организовать праздник. На торжестве, сделанном тем же вечером спиногрызами, Шэнь Цинцю понял, что настало время одного важного шага. — Сын и первый ученик этого мастера сегодня получил золотое ядро, — торжественно начал он, — это важный этап в жизни любого заклинателя. Это означает, что он годится на что-то чуть более, нежели таскание воды и рубка дров. Это же означает, что теперь этот ученик достоин получить вежливое имя. Под этим именем тебя будет знать остальной мир, и только от тебя зависит, будешь ли ты нести его с гордостью или же изваляешь в грязи. И так огромные глаза А-Яо сделались двумя сияющими плошками, когда он слушал эту речь. Мальчишка выглядел так, будто Шэнь Цинцю собирается подарить ему Луну, не меньше. На самом деле Шэнь Цинцю уже давно думал, как назвать свое отродье. И один вариант упрямо не шел из его головы. Очевидно, виновато глупое сходство, и ничего более! Поэтому Шэнь Цинцю и решил так назвать своего сына! — Этот мастер дарует тебе имя Шэнь Цинъюань. А-Яо, теперь уже Шэнь Цинъюань, сделал глубокий поклон. — Этот ученик благодарит шицзуна и маму за дарованное имя и с благодарностью принимает его. — Как здорово! — воскликнул Вэй Ин, — а почему шицзунь решил так назвать А-Яо? У самого Вэй Ина уже было вежливое имя, придуманное родителями — «Усянь», и Шэнь Цинцю собирался официально дать его, когда у того тоже будет золотое ядро. Закономерно, что мальчишка интересовался, как это бывает у остальных. — В честь одного идиота, — буркнул Шэнь Цинцю. Оба мальчишки распахнули глаза от удивления. — Потому что «Чистый водный источник» — это поэтично! — рявкнул Шэнь Цинцю, пресекая глупые вопросы, — и это больше не имеет никакого смысла!