Вторая жизнь Главного злодея

Спиногрызы были полны хаотичной энергии. Шэнь Цинцю наблюдал, сидя в тени дерева и лениво обмахиваясь веером, как мальчишки суетятся с готовкой еды. В честь свершившейся мести Сюэ Яна они решили закатить праздник. Они делали какие-то блюда, смеясь и балуясь, а до этого еще сходили в город и накупили кучу сладостей. А-Яо, как самый старший и ответственный, следил, чтобы кулинарные изыски не вылились в очередную катастрофу и на стол не попало ничего подозрительного (Сюэ Ян однажды поймал крысу, зажарил ее и успел угостить Вэй Ина, утверждая, что это очень вкусно). Вэй Ин колдовал со специями, и Шэнь Цинцю мысленно отметил быть осторожнее с теми рисовыми шариками, куда это чудовище только что ухнуло горсть перца. Сюэ Ян тоже не стоял без дела - он кромсал овощи ножом с таким видом, будто они были следующими, кому он хотел отомстить. Шэнь Цинцю счел, что организовать небольшое торжество было приемлемо. То, что им удалось провернуть, действительно заслужило похвалы. Особенно выделился конечно Сюэ Ян. План мести они разрабатывали совместно. Шэнь Цинцю счел, что это будет хорошим уроком по тактике для всех спиногрызов. Он сомневался, способен ли Сюэ Ян обуздать эмоции и действовать с холодной головой, следуя плану. Оказалось, очень даже способен. Паразит притворился слугой, нанялся в поместье Чан, и даже не зарезал Чан Цяня во сне, как только представилась такая возможность. Шэнь Цинцю был приятно удивлен. Несколько недель мальчишка выведывал и вынюхивал, и наконец нашел в кабинете главы интересный документ о договоре на страховку от Вэнь. И тогда картинка окончательно сложилась. Они стали ждать подходящего момента, и он вскоре представился. Сюэ Ян рассказал, что в клане Чан начались разговоры о собрании орденов, и Шэнь Цинцю понял, что это просто идеально. Чан Цян сам уничтожит себя на глазах у всего заклинательского мира - ему нужно лишь немного помочь. Как уже говорил Шэнь Цинцю, соседним орденам плевать, что Чан грабят простых людей. Но мимо чего они не пройдут - это ущемление собственных интересов. Если Шэнь Цинцю правильно понял из слухов характер Вэнь Жоханя, тот не будет терпеть обман своего ордена. И вот, они составили слезливое письмо, где «мальчик Сюэ Ян», обычный слуга, услышал коварные планы хозяина и не смог пройти мимо преступного умысла. Сюэ Ян сам писал письмо, чтобы не оставалось сомнений, что рассказывает все слуга-ребенок. Он трогательно описал, что больше не может терпеть беззаконие Чан, но при этом так злобно хихикал, что ему позавидовал бы любой книжный злодей. Письмо было отправлено, и они стали готовить нападение. Среди пяти десятков членов клана было около двадцати взрослых мужчин, остальные - женщины, дети и старики. Двадцать взрослых заклинателей могли бы стать проблемой, однако было не похоже, чтобы в их клане уделяли много времени тренировкам. Они на пробу поймали и избили нескольких членов клана, и Шэнь Цинцю убедился, что расправиться с ними всеми не составит труда. Он не собирался никого убивать. Это бы бросило ненужную тень на него и детей, которые, как он предполагал, захотят сделать себе имя в Цзянху. Поэтому они лишь избили мужчин, а всех остальных выгнали вон из поместья. Пока Шэнь Цинцю держал Чан Цяна, а Сюэ Ян методично отпиливал ему руку, старшие поджигали здание. У А-Яо уже имелся некоторый опыт поджога на примере борделя, и Шэнь Цинцю приказал научить этому его шиди. Он даже разрешил пользоваться огненными талисманами, оборот которых среди детей обычно строго контролировал. Он очень гордился тем, что они провернули. Ах, напасть на жертву, а потом еще ее и подставить - давненько он не проворачивал таких злодейских планов! Тем временем спиногрызы закончили готовку и принялись накрывать стол. Была хорошая погода, и есть решили на улице. На столе один за другим появлялись блюда. Через несколько фэней Шэнь Цинцю позвали за стол. Он чинно опустился на свое место и критически оглядел угощения. Кривоватые пельмени, с особой жестокостью нарезанные овощи и подозрительно красные рисовые шарики, к которым лучше не притрагиваться, если не хочешь получить ожог глотки от избытка перца. Впрочем, никаких явно подозрительных вещей не имелось, поэтому Шэнь Цинцю принялся накладывать еду в тарелку. Он понимал, что от спиногрызов пока не стоит требовать кулинарных изысков, но зато это инвестиция в будущее. Если он будет поощрять их готовку, то через пару лет сможет насладиться бесплатной и вкусной едой. Но Сюэ Ян не был бы Сюэ Яном, если бы не попытался испортить Шэнь Цинцю аппетит. Когда Шэнь Цинцю уже взял в рот пельмень, паразит гордо водрузил в центр стола отрубленную конечность, обмотанную талисманом сохранения плоти. Шэнь Цинцю чуть не подавился. И когда сопляк успел ее подобрать? - Это напоминание о том, что будет со всеми моими врагами! - кровожадно усмехнулся паразит. Шэнь Цинцю не поленился вытереть руки от еды, достать веер и стукнуть его по голове. - Сколько раз я тебе говорил, что никакой плоти на столе кроме говядины, свинины, крольчатины, рыбы и птицы! - рявкнул Шэнь Цинцю. Да, после зажаренной крысы пришлось вводить такое правило. Если бы Шэнь Цинцю просто сказал «никаких крыс», он был уверен, что паразит в следующий раз притащит собачатину или еще что-то подобное. - Это не жрать! - парировал паразит, - это как ну… трофей с охоты! Типа украшение. - Мм, Шицзунь, а кстати, можно ли поднять конечность как свирепого мертвеца? - спросил Вэй Ин, чавкая своими рисовыми шариками, состоящими в основном из перца. Шэнь Цинцю невольно задумался. Он никогда о таком не слышал, но как будто нет веских причин, чтобы это было невозможно. Мертвая плоть - это мертвая плоть, и, по идее, не важно, это целое тело или же его часть. Это мог бы быть интересный исследовательский проект. - Этот мастер полагает, что ученики могли бы изучить этот вопрос, - отозвался он спустя несколько мгновений раздумий. Шэнь Цинцю, благодаря ученичеству у У Янцзы, знал, как поднимать свирепые трупы и даже делал это сам несколько раз. Однако тот, чье тело восстало, не мог дальше войти в круг перерождения, пока оно не будет уничтожено, потому эта техника считалась крайне греховной. Шэнь Цинцю в принципе разделял это мнение. Однако это всего лишь кисть, а сам человек даже не умер. Шэнь Цинцю не видел ни одного морально-этического барьера, чтобы не разрешить детям попробовать ее воскресить. Мальчишки просияли и радостно друг с другом переглянулись. Видимо, у них уже были идеи на этот счет. Спустя несколько дней Шэнь Цинцю мирно сидел на улице и писал очередную каллиграфию. Вдруг в траве послышался шорох. Шэнь Цинцю его проигнорировал, подумав, что это какая-то мышь. Шорох повторился, уже ближе к нему. - Кыш, - раздраженно бросил Шэнь Цинцю, не отвлекаясь от работы. Тут случилось нечто, что он ожидал меньше всего. На его почти готовую каллиграфию прыгнула отрубленная кисть, оставив на листе уродливый отпечаток пальцев. Кисть, словно огромный мясистый паук, потопталась по листу, еще больше размазывая чернила. Когда Шэнь Цинцю уже собрался ее схватить, она проворно спрыгнула со стола и бросилась прочь в заросли. - А-Яо! Вэй Ин! Сюэ Ян! - взревел Шэнь Цинцю. Почему когда он разрешил им оставить этот обрубок, он хоть на мгновение решил, что это хорошая идея? Дети тут же очутились перед ним, встав на колени и виновато потупив глаза. Они уже знали, что очень мощно прокололись, и были готовы к наказанию. Так в их жизни появился Обрубок. Первое время Шэнь Цинцю негодовал и порывался его уничтожить, однако три пары умоляющих глаз каждый раз убеждали его этого не делать. Впрочем, Обрубок больше не портил его работы, как было в первый раз, поэтому Шэнь Цинцю нехотя с этим смирился. Обрубок стал чем-то вроде домашнего животного. Как понимал Шэнь Цинцю, у него было что-то вроде примитивного сознания, и он действовал как какая-нибудь собака. Шэнь Цинцю однажды читал, что домашние животные благотворно влияют на развитие детей. Отлично! Теперь его никто не мог обвинить в безответственном подходе к воспитанию!! Обрубок был даже в какой-то мере полезен. Он охотился на крыс (к большому удовольствию Сюэ Яна), мог подать вещи с верхней полки, однажды даже задушил змею, которая пробралась к ним в пещеру. Спиногрызы даже пытались учить его игре на гуцине, правда, с переменным успехом. В целом, наблюдая за всем этим, Шэнь Цинцю считал, что самое главное, что дети чем-то заняты, поэтому не вмешивался. Так они и стали жить впятером: он, трое детей и Обрубок. Жизнь текла своим чередом. И вот, еще через год, перед тринадцатым днем рождения Вэй Ина случилось знаменательное событие. Он вбежал в покои Шэнь Цинцю, сияя радостной улыбкой. Его второй ученик получил ядро в двенадцать лет.