Вторая жизнь Главного злодея

Лань Цижэнь с достоинством опустился на свое место на собрании Великих и малых орденов. Он окинул взглядом остальных присутствующих и почувствовал укол раздражения. Вэни выглядели излишне высокомерными, Не слишком громко разговаривали, Цзинь были одеты чересчур броско, а Цзяны звенели своими колокольчиками так, что у него наверное скоро разболится голова. Впрочем, он быстро подавил это чувство - быть излишне эмоциональным запрещено правилами. Сюнчжан всегда упрекал его, что он слишком темпераментный для Лань. Лань Цижэнь был в душе согласен, но вслух никогда этого не признавал. На публике он носил маску величественного и достойного заклинателя. Ну, до первого встречного, кто был способен вывести его из себя. Эта конференция проходила на землях Не. Осуждать чужие секты запрещено, но Лань Цижэню совершенно не нравилась здешняя природа. Какие-то серые каменные пейзажи, пыль, ветер, холод, но не такой приятный, как в Облачных глубинах, а пробирающий до костей. Впрочем, ему не нравилась и природа других орденов - В Юньмэне было слишком влажно и душно, в Безночном городе слишком сухо, в Ланьлин из-за этих ужасных пионов ему все время хотелось чесать нос, что было запрещено правилами. Он бы с большим удовольствием остался в Гусу Лань, но старший племянник был еще слишком мал, чтобы ездить в одиночку на такие мероприятия, а Сюнчжан заперся в уединении, скинув все обязанности на Лань Цижэня. Эта конференция не обещала ничего интересного. В мире заклинателей было относительно спокойно - никаких войн, громких смертей или монстров, которых можно победить только сообща. Скорее всего это будет очередное заурядное собрание, которое не оставит следа в памяти. Пренебрежительные мысли запрещены, но если бы кто-нибудь спросил Лань Цижэня, то он бы с большим удовольствием разобрал новое музыкальное произведение Феи Илин, которое ему удалось достать, а не сидел бы здесь среди таких же скучающих заклинателей. Впрочем, его никто не спрашивал. По крайней мере присутствие на таких собраниях полезно его племянникам. Им в жизни предстоит посетить еще много подобных мероприятий, и пусть с детства знают, кто есть кто. Старшему племяннику исполнилось четырнадцать, а Ванцзы было одиннадцать. Оба за свои выдающиеся таланты уже заслужили прозвище «Нефриты Лань». Излишняя гордость запрещена, но Лань Цижэнь считал, что успех племянников - во многом его заслуга. Хвастовство запрещено, но то что он возит на собрания их обоих, хотя мог ограничиться лишь наследником, демонстрировало гордость их ордена всем остальным. Высокомерие запрещено, но Лань Цижэнь не мог не отметить, что у других орденов таких молодых талантов нет. Собрание началось, и присутствующие стали зачитывать свои доклады. Лань Цижэнь сделал лицо, будто внимательно слушает, но его мысли были далеко. Невнимательность запрещена, но он все никак не мог выбросить из головы, что дома его ждут ноты от Феи Илин, которые он успел посмотреть лишь мельком перед отъездом. Он уже прикидывал, как разложит произведение на партии и сыграет вместе с племянниками. К сожалению, ему так и не удалось разыскать эту женщину. Он хотел лично встретиться с ней и поговорить об искусстве. Таких талантов как у нее он никогда не встречал, а ее неповторимая техника намекала, что она могла учиться у какого-нибудь бессмертного. А может она сама была бессмертной? Любопытство запрещено, но Лань Цижэнь тут не мог устоять. Однако ее поиски не дали результата. Он даже специально приехал в Илин, где, как говорили, живет «мастер Шэнь», но не нашел ее, а наоборот только потерял младшего племянника. Тот утверждал, что попал в дом Феи Илин, где его накормили и вернули обратно. Теперь Лань Цижэнь хотел еще и сказать спасибо за племянника, но все поиски были тщетны. Допрос Ванцзы не дал полезной информации. Единственным доказательством, что мальчик это не выдумал, была поясная подвеска, которую ему подарил один из детей Феи Илин. Когда Лань Цижэнь попытался взять ее, чтобы изучить (на ней было изображено что-то странное - вдруг какое-то хитрое заклятие!) племянник укусил его. Когда Ванцзы так делал, Лань Цижэнь знал, что с ним спорить бесполезно, поэтому просто дождался ночи, когда ребенок уснет, и уже беспрепятственно рассмотрел украшение. Оно не было зачаровано, это была обычная деревянная подвеска в виде животного, которого Лань Цижэнь никогда не видел. Еще одна загадка Феи Илин. Очевидно, Фея Илин не желает внимания, и Лань Цижэнь должен с этим смириться. Таким образом в нем боролось уважение к чужой частной жизни и любопытство. Последнее выигрывало с разгромным счетом. Правда, все, что ему оставалось, - покупать ее произведения, которые, к сожалению, достать становилось все сложнее из-за огромной популярности, и ловить обрывки слухов (слухи запрещены!). Сейчас выступал Цзинь Гуаншань, и было практически больно смотреть, как он лебезит перед Вэнь Жоханем. Даже Лань Цижэню, который был не искушен в таких делах, казалось, будто глава Цзинь вот-вот напрыгнет на Верховного заклинателя и начнет его облизывать. Впрочем, наверное это все испорченные мысли, за которые его в молодости ругал Сюнчжань. Лань Цижэнь пропустил большую часть речи Цзинь Гуаншаня и снова включился лишь тогда, когда тот уже поклонился (слишком низко для поклона равному) и сел на место. Следующим объявили выступление Чан Цяна. Это был глава мелкого клана далеко от Гусу Лань, и Лань Цижэнь ничего о них не знал. Было удивительно, что ему разрешили выступать среди глав Великих орденов. Неужели Лань Цижэнь ошибся, и все-таки кто-то сообщит что-то интересное? Чан Цян вышел в центр зала, и брови Лань Цижэня против воли поползли вверх от увиденного. Осуждать чужой вид запрещено, но Лань Цижэню ничего больше не оставалось. Глава Чан выглядел так, будто только что выбрался из пожара. Его одежды были порваны и закопчены, а волосы находились в жутком беспорядке. Лань Цижэню показалось, что он может даже уловить запах гари, исходящий от мужчины. - Братья-заклинатели! - трагично воскликнул Чан Цян и упал на колени, - я пришел, потому что мой клан постигла беда! Наше поместье сожжено дотла, а мне отсекли руку! Тут он эффектно задрал левый рукав, и все увидели, что у него отсутствует кисть. Среди заклинателей пробежал взволнованный шепот. Нападение на целый клан и ранение главы - это не шутки. Вряд ли это могли сделать простые разбойники. В зале повисло ощутимое напряжение. - В наших землях поселилась ведьма! - продолжал Чан Цян, убедившись, что отрубленная конечность произвела достаточный эффект, - она нападала на простых людей, но мы никак не могли ее выследить! - Я слышал об этой женщине от торговцев, - перебил его глава Не, Не Чжунхэ, - и они говорят, что она трогает лишь разбойников. Из-за нее проезд через твои земли стал безопасней. Или ты хочешь сказать, что это задело твои интересы? Лань Цижэнь подавил желание поморщиться. Глава Не в политических делах обладал грацией медведя. И вот сейчас он фактически обвинил клан Чан в бандитизме. - Ложь! - взвизгнул Чан Цян, но тут же спохватился, осознав, с кем разговаривает, съежился, и продолжил гораздо тише, - она сама грабительница! Она и ее шайка беспризорников, которых она называет учениками! - Ближе к делу, - сказал Вэнь Жохань, лениво поигрывая чаем в чашке. Вроде бы Верховный заклинатель сказал это спокойным тоном, но было что-то такое в его голосе, что не оставляло возможности ослушаться. Чан Цянь вздрогнул всем телом и торопливо продолжил. - Она несколько лет жила рядом с Куйчжоу, но мы не могли ее найти. Она затаилась и единственное, что мы о ней знали - что она торгует картинами. - Хах, так она разбойница или художник? - издал низкий смешок глава Не, - или все вместе? Чан Цян бросил на него кислый взгляд. Очевидно, он ожидал большего сочувствия от соседнего ордена. Он решил оставить эту насмешку без внимания. - Ни с того ни с сего она и ее банда заявились к нам в поместье. Они избили всех мужчин, напугали женщин и детей! Выгнали всех на улицу и подожгли наш дом! А потом поймали меня и отрезали руку! - Чан Цян снова демонстративно помахал культей. - Когда это было? - спросил Вэнь Жохань. Чан Цян снова вздрогнул от его голоса. - Это было семь дней назад, - пробормотал он. Лань Цижэнь снова удивленно вскинул брови. Прошло семь дней, но глава Чан даже не удосужился переодеться и смыть сажу? Что-то тут явно не сходится. Он кинул взгляд на других присутствующих, и на лицах некоторых читалось то же замешательство. - Сколько? - бросил Вэнь Жохань. Чан Цян непонимающе уставился на него. - Сколько их было? - в голосе Верховного заклинателя проскользнули нотки раздражения. - Она и трое ее мелких сопляков, - торопливо ответил Чан Цян, - один из них и отрезал мне руку, пока она меня держала. - Погоди-погоди, - снова вмешался Не Чжунхэ, - ты говоришь, что твой клан разгромила женщина и трое детей? - Это были очень злые дети! - воскликнул Чан Цян, но тут же захлопнул рот, осознав, как глупо это прозвучало. - Глава Чан, кто-то из ваших людей умер? - спросил Цзян Фэнмянь. Чан Цян покачал головой. - Нет, никого не убили. Но могли бы! Видели бы вы их жестокость! Они как дикие псы! Нет, даже хуже! - То есть женщина и трое детей, очень злых, как ты говоришь, ни с того ни с сего врываются к тебе в клан, калечат тебя, избивают пятьдесят человек, поджигают поместье и уходят? Когда Не Чжунхэ подытожил сказанное, это стало звучать еще более странно. Чан Цян поджал губы. Очевидно и он это понимал. - Именно так, глава Не, - сухо сказал он, - поверьте, всему этому есть свидетели. Весь мой клан может это подтвердить. - И как они выглядят? - Не Чжэнхуэ очевидно не собирался оставлять его в покое, - раз их видели все, наверное кто-нибудь сможет их описать? Чан Цян замялся. - Они все носили вуали, - нехотя сказал он, - даже самый младший, который отрезал мне руку. - И зачем ребенку отрезать тебе руку? - наседал глава Не, - это очень похоже на какую-то месть. - Я не знаю, ясно?! - не выдержал Чан Цян, - они просто сделали это и все! Понятия не имею! Чан Цян уже откровенно потел и трясся. Лань Цижэнь не брался судить, врал он или нет, но его история действительно выглядела странно. - Ну вспомни, Чан Цян, - Не Чжэнхуэ был неумолим, - не отрезал ли ты случайно руку какому-нибудь ребенку? - Я же сказал, не знаю! - нервно вскрикнул Чан Цян, - вы что мне не верите?! Да любой из моего клана сможет это подтвердить! - Довольно! - по залу разнесся властный голос Вэнь Жоханя. Верховный заклинатель медленно поднялся со своего места, и все присутствующие тут же ощутили давящую ауру. Чан Цян съежился еще больше. Он выглядел так, будто уже раскаивался, что все это затеял. - Это очень любопытная история, - спокойно сказал Вэнь Жохань, но его тон не сулил ничего хорошего, - как удачно, что мы знаем эту историю и с другой стороны. - С… с другой? В каком смысле? - растерянно пробормотал Чан Цян. Вэнь Жохань начал неторопливо прохаживаться туда-сюда, заложив руки за спину, будто читая лекцию нерадивым ученикам. - Недавно ко мне пришло письмо, - размеренно начал он, - признаться, обычно я лично не читаю писем от незнакомых адресатов, но это меня заинтересовало. В нем было рассказано про нападение на ваш клан. Письмо пришло за неделю до описанных вами событий. Чан Цян хлопал глазами, очевидно не понимая, куда клонит Верховный заклинатель. Лань Цижэнь, признаться, пока тоже не улавливал сути. - Там было сказано, что поместье Чан сгорит, и очень удобно окажется, что никто не погибнет. И что вы заявите о произошедшем только через несколько дней, на конференции, чтобы было больше слушателей. Вы будете пытаться всех разжалобить. Как я вижу по вашему внешнему виду, вы именно так и поступили. Чан Цян потупил взгляд. Отпираться было бессмысленно. Очевидно он надел подпаленные одежды для большего драматического эффекта. - В этом письме сообщалось и кто устроит поджег - женщина и трое детей. Или точнее, что вы скажете, что именно они его устроили. Чан Цян резко вскинул голову. - П-при всем уважении, глава Вэнь, вы в чем-то меня обвиняете? Я пострадавшая сторона! Я не понимаю, какое отношение ко всему имеет это письмо. - Ах, я забыл упомянуть, - Вэнь Жохань сделал легкомысленный жест рукой, будто у него и правда что-то вылетело из головы, - между Чан и Вэнь существует контракт. Вы платили нам взносы, а мы гарантировали вам страхование. Кажется, ваши доходы в последнее время снизились. Любопытно, что это как раз связано с деятельностью некой заклинательницы, которая борется с разбойниками, нападавшими на торговые повозки. Можно себе представить, что вам очень было бы удобно получить денежные средства. Например, выплаты для восстановления сгоревшего поместья. И очень удобно, что есть тот, кого можно во всем обвинить. Лань Цижэнь почувствовал, как в зале повисло густое напряжение. Всем стало ясно, куда клонил Вэнь Жохань. Очевидно он считал, что Чан подстроили пожар, чтобы получить деньги. Это было крайне серьезное обвинение, потому что преступление совершено против ордена Верховного заклинателя. - То есть, - Не Чжэнхуэ нахмурил густые брови, - ты спалил свое поместье, чтобы получить деньги? А эту женщину обвинил, потому что она мешает тебе грабить торговцев? Лань Цижэнь с другого конца зала ощутил, как сабля главы Не низко загудела. Не Чжэнхуэ слыл очень честным и прямолинейным человеком, и больше всего он ненавидел обман и интриги. А здесь к тому же было замешано обвинение благородной заклинательницы, которая борется с преступностью. Чан Цян выглядел так, будто отдаст душу прямо на месте. Он был мертвецки бледен и дрожал так, что у него клацали челюсти. - Э-это неправда, - слабо попытался он, - п-письмо лжет. - Я так не думаю, - отозвался Вэнь Жохань, - письмо не анонимное. Оно написано слугой, который случайно услышал твои планы и не смог промолчать. Сюэ Ян, слышал это имя? Чан Цян замер на мгновение, а потом его глаза расширились от осознания. - Этот мальчишка! Это он все подстроил! Этот мелкий демон! Он все спланировал с самого начала! Втерся мне в доверие! Это он спалил мою секту и отрезал мне руку! Это был его план! - В письме говорится, что ему восемь, - бесстрастно заметил Вэнь Жохань. У Не Чжэнхуэ вырвался совершенно неуместный смешок. - Это он! Этот демон! Это он, это все он! Верьте мне!!! - Чан Цян уже бился в откровенной истерике, - А рука? А как же моя рука? Видите, ее нет! Он начал бегать по залу и безумно размахивать культей. Никто не спешил выразить ему сочувствие. Слишком много указывало на то, что он действительно все это подстроил. - Так наверное какие-нибудь бандиты, с которыми ты якшаешься, и отрубили, - сказал Не Чжэнхуэ, - охрана, уведите его в темницу. Глава Вэнь, думаю, вы захотите забрать его позже. Когда орущего и извивающегося главу Чан выволокли из зала, наступила неуютная тишина. Никто не торопился высказаться о произошедшем. Лань Цижэнь задумчиво поглаживал бородку, мысленно возвращаясь к случившемуся. Если бы не этот мальчик-слуга, Сюэ Ян, решившийся поступить по совести, пойти на риск и все рассказать, злодеяния так и остались бы безнаказанными. Надо же, какой благородный ребенок! Не часто встретишь такую тягу к справедливости! Интересно, где он сейчас? Если поместье сгорело, он наверняка остался без работы. Возможно, если у него есть талант, Лань Цижэнь мог бы предложить ему место в Гусу Лань.