Вторая жизнь Главного злодея

Лань Цижэнь преодолел желание поморщиться, когда горячий ветер ударил ему в лицо, принеся с собой специфический серный запах. Осуждать запрещено, но эти лавовые реки, плескающиеся в Безночном городе на каждом шагу, он считал довольно неприятными. Он с племянниками прибыл в Цишань Вэнь по вызову Верховного заклинателя. Вэнь Жохань вдруг решил, что снова хочет посылать адептов на лекции в Облачные глубины, и собирался это обсудить. Признаться, это было неожиданно. С тех пор, как его младшего сына, Вэнь Чао, изгнали с занятий, глава Вэнь игнорировал приглашения. Он даже намекал, что в Облачных глубинах не учат ничему такому, чему бы не могли научить в их ордене. И вдруг он, похоже, передумал. Лань Цижэнь был немного раздражен (раздражаться запрещено!), что ему приказали явиться. В конце концов, это инициатива Вэнь Жоханя, и логично именно ему прибыть для переговоров. Если он сам не имел возможности приехать, то мог бы послать в Гусу Лань старшего сына. Однако и тут, похоже, характер Верховного заклинателя взял свое, и он решил вызвать учителя к себе. Впрочем, Лань Цижэнь старался подавить раздражение. Если Вэнь Жохань захотел снова отправлять Вэнь на лекции, это можно расценить как хороший знак. Главы Великих орденов десятилетиями отпускали на учебу в Облачные глубины своих наследников. Если один из орденов игнорирует традицию, это вызывает определенное беспокойство. Ради того, чтобы Вэнь тоже присутствовали, Лань Цижэнь готов потерпеть небольшие неудобства. На входе их встречала племянница Вэнь Жоханя, Вэнь Цин. Очень достойная молодая девушка, по мнению Лань Цижэня. Он уже видел ее не раз, и знал, что она талантливая целительница, несмотря на юный возраст. Также он не мог не отметить ее строгий и сдержанный нрав. Молодые люди сейчас стали очень распущенными, не то что в его время! Как понял Лань Цижэнь из письма, Вэнь Цин была одной из тех, кого Вэнь Жохань хочет послать на лекции. Что ж, раз так, он не против — целительница отлично впишется в атмосферу Облачных глубин. Рядом с ней стоял ее брат, Вэнь Цюнлинь. О нем Лань Цижэнь почти ничего не знал. Выглядел юноша робким и вежливым. Брат с сестрой вежливо поклонились и повели их во внутрь. Когда они прошли ворота, первое, что бросилось в глаза Лань Цижэню на площади перед дворцом — это огромный черепаший панцирь, установленный сбоку от входа. Такой панцирь мог принадлежать только мощному божественному или демоническому зверю. Он читал однажды, что на территории Вэнь водится черепаха-губительница. Неужели Вэнь Жохань ее победил? Ему стало любопытно, что произошло, однако любопытство запрещено. Он поджал губы и стал идти дальше, стараясь не выглядеть заинтересованным. Слухи запрещены, но рано или поздно он все равно узнает из них, что это значит. — Это панцирь черепахи Сюаньу, — Вэнь Цин, видимо, увидев, куда он бросал взгляды, решила спасти его от мук любопытства. — Я выражу поздравления главе Вэнь за победу над монстром, — кивнул Лань Цижэнь, — это значительное достижение, которое сделал ваш Орден. — Ее убили не Вэнь, — сказала Вэнь Цин, — это сделала мастер Шэнь. Возможно, вы слышали это имя. Это заслуга ее и учеников. Лань Цижэнь резко повернул голову в сторону панциря, и тут же отругал себя за этот недостойный жест. За спиной он почувствовал, как племянники переглянулись. — Что ж, это… большое достижение, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. То, что он услышал, не удовлетворило его любопытство, а лишь разожгло сильнее. К сожалению, он не мог вытрясти из целительницы все подробности — это было бы крайне невежливо (быть невежливым запрещено). — Они д-даже оставили на п-панцире п-послания, — добавил Вэнь Цюнлинь. Лань Цижэнь мазнул взглядом по панцирю, стараясь незаметно разглядеть эти послания. Сказать, что ему было любопытно прочесть, что же там написала Фея Илин на поверженной твари — это ничего не сказать. Однако он не мог как какой-то юный поклонник кинуться смотреть, что оставил его кумир. Вместо этого он выбрал выглядеть равнодушным, молча страдая от любопытства. — Было бы очень интересно узнать, что же это за послания, — мягко заметил Сичэнь, решив спасти дядю от страданий. Вэнь Цин кивнула и повела их в сторону панциря. Лань Цижэнь тут же впился в него внимательным взглядом, изучая надписи. Ее почерк он узнал сразу. Фраза про запах вишни и журавлей была очень поэтична — он запомнил ее наизусть и потом тщательно проанализирует. Поблизости находилась надпись Шэньин-цзюня. Тоже не менее элегантная. Лань Цижэнь из писем Не Чжунхэ знал, что Шэньин-цзюнь — сын Феи Илин. Глава Не не оставлял попыток их разыскать, чтобы отблагодарить, но они постоянно путешествовали, и когда информация об их местонахождении достигала его, они уже успевали уйти. Но зато он собрал довольно много сведений о ней и о ее детях, чем не стеснялся дразнить его в переписке. Лань Цижэнь негодовал, но никогда не просил его останавливаться. — Ого, это и правда очень красиво, — заметил Сичэнь, разглядывая послание Шаньин-цзюня. Ванцзы же молча стоял, задрав голову и смотря туда, где высоко над землей был оставлен рисунок Ецюй-цзюня. Это было что-то вроде кролика, хотя Лань Цижэнь сомневался, что это простое животное. Наверное тут спрятан скрытый смысл, который очень интересно будет разгадать. Он взглянул на четвертую надпись, и его брови поползли вверх от удивления. — Сюэ Ян? — растерянно пробормотал он. Сичэнь обратил внимание на то, что его заинтересовало. — Ого, дядя, это тот самый Сюэ Ян? — спросил он. — Вам знакомо это имя? — спросила Вэнь Цин, видя их замешательство. — Полагаю, да, — отозвался Лань Цижэнь, — несколько лет назад было громкое дело с кланом Чан. Сюэ Ян — это мальчик, который раскрыл преступления главы Чан, написав письмо Верховному заклинателю. Я пытался его разыскать, чтобы предложить вступить в Гусу Лань. Видимо, он каким-то образом попал в ученики к мастеру Шэнь. Что ж, это радует. Вэнь Цюнлинь вскинул брови и удивленно посмотрел на сестру. Та лишь кивнула, приняв к сведению, но ничего не ответила. Закончив осмотр панциря, они двинулись дальше. Лань Цижэнь, пока шел, прикидывал, водятся ли на территории Гусу Лань какие-нибудь подобные монстры, которые могли бы заинтересовать Фею Илин. В голову упрямо ничто не шло. Их провели в зал для переговоров, и Лань Цижэнь заставил себя отбросить посторонние мысли и сосредоточиться на насущном — на переговорах с Вэнь Жоханем. Их усадили за стол и предложили чай. Спустя недолгое время в зале появился и сам Вэнь Жохань. Этот человек всегда вызывал в нем смешанные чувства. Он был непредсказуем — в один момент мог казаться дружелюбным и шутить, а в следующий — источать жажду убийства. Он считался самым сильным заклинателем, живущим на данный момент (была, правда, еще бессмертная Баошань, но она никогда не покидала священную гору, поэтому ее обычно не брали в расчет). Большая сила в комбинации с огромной властью и сложным характером делали главу Вэнь очень непростым для общения человеком. Даже Лань Цижэнь, который считал себя довольно сдержанным, признавал, что ему всегда трудно находиться рядом с ним. Ничего удивительного, что глава Не его почти ненавидел — их характеры были абсолютно несовместимы. Обменявшись с ним формальными приветствиями, они приступили к переговорам. На самом деле «переговоры» — это слишком громкое слово. По мнению Лань Цижэня все, что они обсуждали, вполне можно было уладить в письмах. Вэнь Жохань хотел, чтобы на лекциях присутствовали Вэнь Цин и Вэнь Цюнлинь. Лань Цижэнь не имел ничего против. Непочтительность запрещена, но, честно сказать, после отвратительного поведения Вэнь Чао, он сомневался, что кто-то окажется хуже. Эти двое его более чем устраивали. Обсудив детали пребывания делегации Вэнь в Облачных глубинах, они на какое-то время замолчали. Лань Цижэнь гадал, неужели это все? Это было вполне в духе Верховного заклинателя — доставить кому-то неудобства, просто чтобы продемонстрировать власть. Но выдернуть главу другого ордена в Безночный город, чтобы просто потратить его время — это как-то мелочно. — Видели ли вы то, что установлено на входе во дворец, — вдруг спросил Вэнь Жохань, очередной раз пропуская между пальцами светло-зеленую ленту, которую теребил все время их разговора. Лань Цижэнь закатил бы глаза, если бы это не запрещали правила Лань. Панцирь был установлен так, что его не увидел бы только слепой. Но и слепой бы узнал о нем, потому что он стоит прямо на дороге. Еще более очевидного способа расположить трофей, чтобы похвастаться, придумать было нельзя. — Этот впечатлен достижением мастера Шэнь и ее учеников, — вместо этого сухо сказал он, — и этот не знал, что вы знакомы с ней. — О, к сожалению, мне лично она не представилась, — протянул Вэнь Жохань, — но зато она сблизилась с моей племянницей. Представьте, такая знаменитость целый месяц жила в Безночном городе и водила ученика на лечение к Цин-эр. Лань Цижэнь поджал губы. Вот оно что. Верховный заклинатель позвал его не ради обсуждения лекций, а ради того, чтобы похвастаться знакомством с предполагаемой бессмертной. То же самое недавно сделал Не Чжунхэ. Кажется, у этих двоих общего больше, чем они предпочитают думать. Еще одной известной чертой характера Вэнь Жоханя было то, что ему нужно все самое лучшее. История с той же саблей Не — яркий тому пример. Видимо, он хотел показать, что с мастером Шэнь его связывают исключительные отношения, недоступные другим главам. Интересно, он только ему это сказал, или же вызывает всех глав по-очереди? Если всех, то это может вылиться в происшествие. Не Чжунхэ точно не смолчит о встрече с ней. Более того, он говорил с ней лично, чего не удалось Верховному заклинателю. Не повлечет ли это очередной виток вражды? Боги, Лань Цижэнь слишком стар для таких драм! (На самом деле он самый молодой из всех глав, но это не меняет дела). — Этот впечатлен, — Лань Цижэнь предпочел выбрать нейтральный ответ. Вэнь Жохань хмыкнул и откинулся на спинку трона. Очевидно, он хотел увидеть более яркую реакцию, но Лань Цижэнь не собирался доставлять ему такого удовольствия. Они еще немного о поговорили о незначительных делах, и Вэнь Жохань наконец их отпустил. Вэнь Цин проводила их из переговорного зала и предложила остаться на ночь. Было уже довольно поздно и лететь на мечах было бы затруднительно, поэтому Лань Цижэнь не видел причин отказываться. Вэнь Цин провела их в гостевые покои, где одна комната предназначалась ему, а соседняя — племянникам. Поблагодарив девушку за гостеприимство, Лань Цижэнь стал готовиться ко сну. Где-то в конце часа быка его разбудил шорох из комнаты племянников. Сичэнь и Ванцзы не склонны нарушать режим, потому он предположил, что их что-то потревожило. Он накинул халат и пошел в их комнату, чтобы проверить. Когда он отворил дверь, оба мальчика спали в своих кроватях. Ладно, кажется, все было в порядке. Лань Цижэнь предположил, что они просто ворочались во сне из-за яркого освещения. Убедившись, что с ними все хорошо, он вернулся в комнату и быстро выкинул этот случай из головы. На следующее утро, когда они уже собирались улетать, Лань Цижэнь услышал разговор слуг (подслушивание запрещено, но это не подслушивание, если делаешь это не специально). Они говорили, якобы ночью какой-то злоумышленник пробрался к панцирю Сюаньу и отковырял пластину с рисунком Ецюй-цзюня. Лань Цижэнь удивился — зачем кому-то понадобился этот странный кролик, когда рядом была прекрасная фраза от мастера Шэнь? Впрочем, он выразил надежду, что этого человека скоро найдут.