Вторая жизнь Главного злодея

Шэнь Цинцю взмахнул веером и послал шквал листьев в лица А-Яо и Вэй Ину. Листья не были заострены, как он бы сделал в реальном бою, но даже так, попав в глаза, они могли дезориентировать. Шэнь Цинцю с удовольствием наблюдал, как отродье веером создал боковой порыв ветра, и листья, летящие в него, снесло в сторону. Чудовище же предпочло уклониться, пригнувшись и перекатившись по земле. Шэнь Цинцю, не давая им отойти от предыдущей атаки, сложил печать меча и метнул в них Сюя. А-Яо удалось отбить ее Эмэном, но, изменив траекторию полета, он случайно запустил меч в Вэй Ина. Тот снова был вынужден упасть на землю, чтобы увернуться. Лезвие пронеслось в опасной близости у него над головой и едва не срезало хвостик. Шэнь Цинцю вернул контроль над Сюя и снова послал ее в атаку. Не оборачиваясь, он резко шагнул в сторону. Мимо неловко пролетел Сюэ Ян. Паразит хотел напасть со спины, полоснув веером, но, когда цель внезапно поменяла положение, не успел среагировать. Сделав по инерции несколько шагов, он обернулся, чтобы броситься в атаку в лоб, но Шэнь Цинцю послал листья уже в него. Он стоял слишком близко, чтобы что-то успеть предпринять, и листья ударили его в лицо. Он был вынужден зажмуриться, чтобы защитить глаза. Шэнь Цинцю воспользовался этим, чтобы в один миг сократить расстояние и пнуть его под колени. Паразит шмякнулся на землю с громким матом. — Ты мертв, — объявил Шэнь Цинцю. Паразит, ворча и ругаясь, отполз за пределы тренировочной площадки, туда, где сидел А-Юй, наблюдавший за спаррингом. Шэнь Цинцю сосредоточил внимание на старших. Те вдвоем пытались справиться с Сюя. Меч Шэнь Цинцю белой вспышкой метался между двумя мальчишками, которые изо всех сил старались ему противостоять. Шэнь Цинцю сам стоял в отдалении и лениво обмахивался веером. Это продолжалось довольно долго. А-Яо и Вэй Ин уже явно начали уставать. Спустя еще какое-то время бесплодной борьбы, они решили сменить тактику. Вэй Ин, улучив момент, выхватил дицзы и послал атакующую трель. Сюя дрогнула под напором мелодии, и, пользуясь этим, А-Яо с размаху ударил по ней. Сюя сильно вильнула и, описав полукруг, оказалась за спиной Вэй Ина. Шэнь Цинцю сделал неуловимый жест, и меч, вместо того, чтобы разрубить чудовище пополам, плашмя ударил его по ягодицам. Вэй Ин вскрикнул и упал на колени. — Ты мертв, — объявил Шэнь Цинцю. Вэй Ин, стеная и охая, подобрал меч, веер и дицзы, встал и, держась за ударенное место, поковылял за пределы площадки, присоединившись к А-Юю и Сюэ Яну. Шэнь Цинцю сосредоточил внимание на оставшемся спиногрызе. Отродье держалось до последнего, однако силы его были явно на исходе. А-Яо попытался вложить в удар побольше ци, чтобы послать Сюя за границу тренировочного поля, но промазал. Удар рассек воздух. Пока А-Яо не успел восстановить равновесие, Шэнь Цинцю перевернул меч и рукоятью ткнул его в лодыжку. А-Яо завалился набок, и Сюя тут же уперлась ему в грудь. — Ты мертв, — сказал Шэнь Цинцю, призывая меч обратно в ножны. Он удовлетворенно хмыкнул. Спиногрызы держались неплохо и даже демонстрировали зачатки тактики. Они показывали способность анализировать противника и подстраиваться под обстоятельства. Это было приемлемо. Однако он, разумеется, не собирался их хвалить, чтобы мальчишки не возомнили себя великими воинами. — Какие ошибки сделали ученики в сегодняшней битве? — спросил он, обмахиваясь веером. А-Яо поднялся с земли и почтительно поклонился. — Этот ученик забыл, что сражается не один, и в пылу боя подверг опасности шиди. Этот раскаивается в случившемся и впредь не повторит этой ошибки. — Этот ученик не следил за тылом, поэтому и получил удар, — смущенно отозвался Вэй Ин, потирая ушибленный зад, — этот ученик будет обращать внимание на то, что творится за спиной. — Этот ученик должен стать быстрее и ловчее, чтобы убивать со спины, — очаровательно улыбнулся Сюэ Ян. Шэнь Цинцю кивнул, удовлетворенный анализом спарринга. Спиногрызы прогрессирует с отличной скоростью и наверняка уже могут составить конкуренцию всяким богатеньким господам и наследникам орденов. Разумеется, вслух он этого не произнес. Вместо этого он решил объявить им то, о чем размышлял уже несколько дней. — Этот мастер решил, что ему с учениками стоит уехать из Цинхэ Не в более благоприятное место. Как он и ожидал, реакция последовала незамедлительно. Мальчишки пару ударов сердца пялились на него удивленными глазами, а потом разразились шквалом вопросов. — Что? Куда мы поедем? — подпрыгнул от нетерпения Вэй Ин. — Мам, почему ты так решила? — с интересом спросил А-Яо. — Че? Зачем еще куда-то переться? — проворчал Сюэ Ян. — Мы куда-то поедем? — даже эта мелкая пиявка А-Юй не остался равнодушным к новости. Шэнь Цинцю степенно направился прочь от их импровизированного тренировочного поля, которое они разбили в ущелье за городом. В каждом поселении, где они останавливались, они отыскивали уединенное место, где могли бы заниматься физическими тренировками. С одной стороны было не очень удобно каждый раз искать подходящую локацию. Но, с другой, Шэнь Цинцю понимал, что спиногрызам будет полезно сражаться в разнообразной местности и рельефе, поэтому мирился с этим неудобством. Мальчишки последовали за ним, и Шэнь Цинцю спиной ощущал, как те переглядываются, с нетерпением ожидая объяснений. Решение переехать было вызвано несколькими факторами. Во-первых, нельзя отрицать, что Шэнь Цинцю надоел этот ужасный климат. Эта отвратительная холодная снежная зима. Это мерзкое лето с его комарами и пылью. Тем более, как объяснял сам себе Шэнь Цинцю, у него на руках теперь есть пиявка, и тому совершенно неблагоприятно будет расти в таком климате. Он не хотел уподобляться этим варварам Не, которые зимой закутывают маленьких детей в шкуры, и те ходят как неуклюжие шерстяные рулеты. Вторая и, пожалуй, самая важная причина — это грядущее совершеннолетие А-Яо. Он видел, как его сын тяготеет к обществу и общению с людьми. Уже давно было понятно, что он не будет до конца жизни бродить с Шэнь Цинцю по небольшим городам, убивая мелких монстров и расписывая веера. Его отродье явно неплохо бы вписалось в большую политику, и Шэнь Цинцю решил обеспечить ему эту возможность. Однако политикой невозможно заниматься просто так, не принадлежа никакой группе. Нельзя делать большие дела, будучи лишь бродячим заклинателем. Нужно иметь контакты с какой-нибудь сектой. Не обязательно вступать в нее — для начала достаточно стать доверенным лицом или внешним советником. В связи с этим вставал вопрос: какую секту выбрать? Точнее, Шэнь Цинцю формулировал вопрос немного иначе: в какой секте имеются наименее отвратительные мужчины? Выбор, признаться, был невелик. Цинхэ Не сразу отпадала. Они были воплощением всего отвратительно-маскулинного, и Шэнь Цинцю не позволил бы, чтобы его отродье находилось среди этих огромных раздражающих мужчин. Ланьлин Цзинь даже не обсуждался — Шэнь Цинцю не был уверен, что сможет сдержаться и не кастрировать их главу. Это бы затруднило карьеру А-Яо. Цишань Вэнь с Вэнь Жоханем и его склонностью красть чужих учеников тоже не вызывал доверия. К тому же Шэнь Цинцю за тысячу ли чуял, что тяга Верховного заклинателя к власти ничем хорошим не кончится — так какой смысл играть заведомо проигрышную партию? Гусу Лань могли бы быть неплохим вариантом. Шэнь Цинцю соврал бы, если бы сказал, что ему не интересно посетить знаменитую библиотеку Облачных глубин, а также узнать больше об их музыкальном совершенствовании. Однако они вели почти монашескую жизнь и были оторваны от всего мирского. Среди всех Великих орденов они имели наименьшую связь с простыми людьми. Опять же, они однажды позарились на паразита — этого он им до сих пор не простил. Вот и оставалось, что наиболее приемлемым вариантом был Юньмэн Цзян. Юньмэн Цзян вел активную торговлю со смертными, а также занимали довольно сильную позицию в мире совершенствования. Это значит, что у А-Яо будет много возможностей проявить себя в разных направлениях. Не последнюю роль сыграла и личность главы Цзян — Цзян Фэнмяня. Шэнь Цинцю знал из слухов, что он был женат, и его жена — Юй Цзыюань, Фиолетовая паучиха, — не давала ему спуску. В отличие от того же Цзинь Гуаншаня, Цзян Фэнмянь слушал и, возможно, даже побаивался свою жену. Была, правда, несколько лет назад какая-то история про то, что он искал какого-то ребенка, возможно бастарда, но она так ничем и не закончилась. Кроме этого случая больше никаких подозрительных вещей за ним не водилось. Шэнь Цинцю смел осторожно надеяться, что близость Фиолетовой паучихи держит главу Цзян в рамках и не позволяет ему делать все те отвратительные вещи, что обычно делают мужчины. Таким образом он заключил, что орден Юньмэн Цзян является наилучшей стартовой площадкой для начала карьеры А-Яо. У него уже имелся примерный план, как все произойдет. Разумеется, они не просто придут под ворота резиденции Цзян и начнут молить о принятии в орден. Нет, они будут действовать с позиции силы! Они организуют все так, чтобы Цзян Фэнмянь оказался им обязан. Они разыщут какого-нибудь сильного водного монстра (Шэнь Цинцю подозревал, что из-за особенностей местности темных тварей в озерах Юньмэня не меньше, чем в горах Цинхэ Не), расправятся с ним и с достоинством примут благодарности от главы Цзян. Ну а дальше дело за отродьем — если он действительно хорош (а Шэнь Цинцю знал, что это так), он сможет втереться им в доверие и постепенно стать нужным человеком в ордене. Решит ли он и дальше оставаться в Юньмэн Цзян или захочет еще куда-то — это будет уже его выбор. Итак, переехать в Юньмэнь, заслужить там славу и добиться для А-Яо расположения главы Цзян — вот был примерный план Шэнь Цинцю на ближайшие несколько лет. — Мы переедем в Юньмэн Цзян. Этот мастер полагает, что там для нас имеются необходимые перспективы, — сказал Шэнь Цинцю, отвечая на вопросительные взгляды мальчишек, — ученик Шэнь сможет добиться там расположения главы и начать свою карьеру в Цзянху. Он предстанет перед Цзян Фэнмянем, что, при нужной подаче, откроет определенные возможности для будущего. А-Яо споткнулся о собственные ноги, услышав это. — М-мам, ты хочешь, ч-чтобы я предстал перед главой Цзян? — сказал А-Яо, заикаясь от волнения. Шэнь Цинцю раздраженно фыркнул. — Ученик Шэнь заболел внезапной глухотой? — Но как? Но почему?! Зачем?! — отродье находилось в шоке, даже растеряв обычную вежливость, и, явно пытаясь судорожно соображать, хлопало на него огромными глазами. — Как — это мы еще подробно обсудим. Почему — потому что Цзян Фэнмянь наименее мерзкий из подходящих мужчин. Зачем — чтобы ты, Шэнь Цинъюань, смог начать карьеру в большой политике. Еще есть вопросы? — сказал Шэнь Цинцю, прикрывшись веером. Его отродье на мгновение замер, переваривая информацию. Потом на его лице расцвела фирменная улыбка с ямочками, и он поспешил за ним. — Нет, мам, пока, кажется, все понятно, — довольно отозвался он. Они вернулись в гостиницу, и Шэнь Цинцю начал планировать детали их переезда. Было приятно, что спешить не нужно, и он наконец сможет все предусмотреть.