Вторая жизнь Главного злодея

— Для того, чтобы предмет выглядел объемно, а не казался плоским и чужеродным, нужно обращать внимание на фон вокруг него, — произнес Шэнь Цинцю учительским тоном, — этот мастер сейчас нанесет более светлую краску в это место, и ты поймешь, о чем я. Шэнь Цинцю сделал изящный и точный мазок кистью, выделив более светлым оттенком фон вокруг цветка. Сразу стало казаться, будто от лепестков отражается свет, и вся композиция ожила. — Нужно обращать внимание на фон вокруг, — с благоговением прошептал мальчишка Не, неотрывно глядя за его действиями. Этот молодой господин, которого приволокли дети, явно был не так прост, как хотел казаться. Шэнь Цинцю чувствовал тут какой-то заговор, но пока не мог его нащупать. Спиногрызы поверили в историю о путешествующем богатеньком мальчике, который попал в беду, однако он чуял, что все тут не так просто. Впрочем, этот изворотливый хорек не выдал себя ни единым словом или жестом, но у Шэнь Цинцю был нюх на интриги, и он разгадает и эту. Учитывая, что мелкому хорьку было всего пятнадцать, это вызывало невольное уважение. Далеко не каждый взрослый мог провести Шэнь Цинцю. Тут налицо талант. И раз уж они все равно пока сидят в этой деревне из-за дождей, он решил развлечь себя тем, чтобы распутать эту паутину. Он даже не выгнал его на следующий же день. Хорек не делал чего-то, что могло вызвать подозрения. Он выглядел как изнеженный молодой господин и, кажется, действительно таким и являлся. Его руки были слабые и нежные, без мозолей и других следов тренировок с оружием. Он все время картинно вздыхал и охал, будто какая-нибудь актриса. От Шэнь Цинцю также не укрылся его крайне низкий уровень совершенствования. Пожалуй, еще нужно было постараться, чтобы иметь настолько слабое ядро. Из этого Шэнь Цинцю заключил, что это не какой-нибудь наемник, посланный чтобы убить их, когда они потеряют бдительность. Решив, что хорек скорее всего не вредоносный, Шэнь Цинцю начал за ним наблюдать. Возможно это шпион, посланный, чтобы разузнать секреты их культивации? Тогда он будет интересоваться их стилем боя, мелодиями и талисманами. Но мальчишке, кажется, это было совершенно неинтересно. Шэнь Цинцю даже несколько раз на пробу якобы случайно заводил разговор об их стиле совершенствования. Хорек совершенно на это не велся и не проявлял какого-либо любопытства. То, что действительно заинтересовало хорька — так это его творчество. На следующий день, когда спиногрызы сели выполнять задания, а Шэнь Цинцю приступил к очередному вееру, мальчишка расположился за его спиной на почтительном расстоянии и стал наблюдать за работой. Он не шевелился, не моргал и, кажется, не дышал. Можно было подумать, что на него нацепили парализующий талисман. Хорек следил за его действиями, впитывая каждое движение. Это продолжалось довольно долго. — Молодой господин Не интересуется искусством? — насмешливо фыркнул Шэнь Цинцю, закончив очередной слой росписи. Хорек встрепенулся, будто его выдернули из транса. — Ах, ахаха, да, мастер Шэнь! — отозвался он, — В нашем ордене очень мало художников. Я впервые наблюдаю за работой мастера. — Ну еще бы! — раздраженно сказал Шэнь Цинцю, — эти варвары совершенно не воспринимают прекрасное! — Вы даже не представляете, как я с вами согласен! — воскликнул мальчишка, всплеснув руками, — отец и Да-гэ все время рвут мои картины и веера, и вместо этого заставляют меня тренироваться! Отец не разрешает нанять мне учителя рисования, а Да-гэ считает, что наш орден падет, если я возьму в руки кисть! — Ты не похож на типичного Не, — Шэнь Цинцю смерил его оценивающим взглядом. — В какой-то мере вы правы, — хорек заметно приуныл, — моя мама не из Не. Она была бродячей танцовщицей с веерами. Отец увидел ее на одном из выступлений, влюбился и взял в жены. Вскоре родился я. Но когда мне было четыре, мама умерла от болезни. Я мало что о ней помню, но она учила меня расписывать веера. Теперь, когда я рисую, я вспоминаю о ней. К сожалению, в нашем ордене это считается неподобающим занятием, и если отец или брат видят это, они жутко злятся. Шэнь Цинцю закатил глаза. Как типично для этих мужланов! Уничтожать все, что они не понимают или считают неправильным! Шэнь Цинцю бы с удовольствием сломал веер о пустую голову отца этого хорька. И нет, ему не было жаль мальчишку из-за того, что ему запрещают заниматься тем, что напоминает ему о мертвой матери! Шэнь Цинцю не жалел его ни капельки! Он поманил его пальцем. Мальчишка встал и робко приблизился. — Садись, — приказал он, и хорек осторожно опустился рядом, — этот мастер сейчас приступит к прорисовке теней. Хорек посмотрел на него неверящим взглядом и почтительно кивнул. Шэнь Цинцю принялся за работу, время от времени давая комментарии, и мальчишка внимал наставлениям, иногда задавая вопросы. Таким образом Шэнь Цинцю заключил, что этот «Сан-сюн», как называли его дети — действительно богатый молодой господин, который сбежал от тирании отца и брата, но из-за неопытности и наивности попался разбойникам. Если это была не вся правда, то по крайней мере часть правды. Шэнь Цинцю решил, что и дальше будет наблюдать за ним. Однако если он не вредит ему или спиногрызам, то детали жизни мальчишки его не особо волнуют. Они разыскали гонца, который согласился доставить сообщение отцу хорька. Мальчишка написал в письме, что с ним все хорошо и просил выслать денег. Шэнь Цинцю незаметно проверил письмо на наличие шифров или невидимых чернил. Ничего подобного не было — там даже не упоминались их имена. Кажется, это действительно было обычное письмо, без двойного дна. Если все пройдет без трудностей, то меньше чем через неделю мальчишка получит деньги и сможет продолжить свой путь. Ну а пока в этой отвратительной деревне идут дожди и они все равно никуда не могут полететь, Шэнь Цинцю решил продолжить наблюдения за ним, одновременно давая лекции по искусству. Он соврал бы, если бы сказал, что ему не приятно, что среди варваров Не нашелся такой благодарный слушатель.