Вторая жизнь Главного злодея

Вщух! Цзыдянь пронесся в опасной близости от головы Шэнь Цинцю. Он почувствовал, как от хлыста, в котором заключена энергия молнии, волосы зашевелились как при грозе. Шэнь Цинцю махнул веером и послал вихрь песка в глаза Юй Цзыюань. Та не растерялась — прикрыла лицо рукавом и начала вслепую делать хлыстом широкие круговые движения, не позволяя противнику подойти. Шэнь Цинцю начал осторожно приближаться. Оказавшись на нужном расстоянии, он улучил момент и ударил сложенным веером по кончику Цзыдяня. Хлыст накрутился на веер, будто лоза вьюнка, оплетающая ветку дерева. Шэнь Цинцю чувствовал, как по руке, держащей веер, пробегают разряды — не удары молнией, но довольно близко. Сам веер, если бы не ци, которую он вкладывал, из-за прикосновения мощного духовного оружия уже давно превратился бы в пепел. Юй Цзыюань двинула рукой, желая сделать очередной замах. Однако она не ожидала, что хлыст что-то держит, поэтому движение получилось рваное и неловкое. Едва не выронив рукоять, она на мгновение замешкалась и осталась открытой для атаки. Этим тут же воспользовался Шэнь Цинцю. С силой отбросив веер с намотанным на него хлыстом в сторону, он метнулся к ней. Веер, который больше не поддерживали с помощью ци, тут же вспыхнул и сгорел дотла. Однако это было уже неважно, потому что кончик Сюя упирался в шею госпожи Юй. — Этот мастер победил. Снова, — холодно сказал он, глядя в раскрасневшееся от гнева и напряжения лицо женщины. Юй Цзыюань злобно фыркнула и с раздражением оттолкнула клинок от себя. Она сделала едва уловимое движение, и Цзыдянь свернулся в кольцо на ее руке. — Если бы не твои грязные приемы, ты бы уже жрала землю под моими ногами, — прорычала она. — О, как угодно думать этой госпоже, — усмехнулся Шэнь Цинцю, убирая Сюя в ножны. С их встречи прошел месяц, и за это время у них сложились странные отношения. Госпожа Юй раз в три или четыре дня врывалась к нему в дом и требовала поединка. В первый раз это произошло уже на следующий день после их знакомства. Юй Цзыюань была зла, потому что Вэй Ин оказался не ребенком Цзян Фэнмяня. Шэнь Цинцю сначала подумал, что ослышался, когда она выкрикивала ему в лицо эту претензию. Но нет, все было именно так. А-Яо и Цзян Яньли объединили усилия и смогли каким-то образом убедить госпожу Юй самой посмотреть на работу талисмана родства. После этого она в ярости, граничащей с отклонением ци, прибежала к Шэнь Цинцю и вызвала на бой. Шэнь Цинцю сначала опешил от такого заявления, но потом до него, кажется, дошла настоящая причина ее злости. Узнать, что муж любил другую женщину, и у него есть ребенок, более желанный, чем твой собственный — это ужасно больно. Но это хотя бы подтвердило, что он в принципе способен любить женщин. Однако Юй Цзыюань этого подтверждения не нашла. Видимо, она, как и Шэнь Цинцю, подозревала, что среди родителей Вэй Ина Цзян Фэнмянь питал слабость отнюдь не к Цансэ Саньжэнь. Боги, существуют ли на свете брак, более катастрофичный, чем этот? Выпустив эмоции в яростном спарринге, Юй Цзыюань удалилась, рыча под нос угрозы неясно кому. В следующий раз она прибежала, чтобы заявить, что не позволит Вэй Ину вступить в их орден. Тут взвился уже Шэнь Цинцю — это он не позволит Вэй Ину вступить в их орден! Снова завязался бой. Через пару дней Юй Цзыюань пришла, потому что обнаружила тот проклятый веер с лотосами и кленами, который Цзян Фэнмянь какого-то черта решил сохранить. Она кричала, что раскусила Шэнь Цинцю — тот хочет увести ее мужа! На это он спокойно заявил, что не заинтересован в ее муже, пусть госпожа Юй оставит его себе. На это она разъярилась — он что, считает, что Цзян Фэнмянь недостаточно хорош?! Встреча снова закончилась дракой. В следующий раз претензия была для разнообразия по поводу Сюэ Яна. Тот пугал и кусал собак, поэтому Цзян Чэн был вынужден запирать их на день в вольере. Эм, ладно, эту претензию Шэнь Цинцю полностью принимал. Они снова сразились. Тем же вечером он узнал подробности этого дела от спиногрызов. Вэй Ин все так же панически боялся собак, поэтому заметив одну, тут же устроил истерику. Цзян Фэнмянь, увидев эту сцену, хотел было отослать с Пристани Лотоса всех животных. Это было настолько глупо, что Шэнь Цинцю скривился — пожертвовать псинами своего отродья, чтобы угодить пришлому ребенку. Если он хотел, чтобы сын его возненавидел, он двигался в правильном направлении. К счастью, эту катастрофу видел и А-Яо. Он убедил Цзян Фэнмяня, что собак отсылать не нужно, потому что Сюэ Ян будет следить, чтобы они не приближались к Вэй Ину. Паразит воспринял эту обязанность с излишним энтузиазмом и начал терроризировать всех собак, до которых мог добраться. Что ж, собаки теперь действительно не приближались к Вэй Ину. Задача решена, и Шэнь Цинцю не видел повода волноваться. В какой-то момент Юй Цзыюань перестала утруждать себя тем, чтобы искать конкретный повод для сражения. Она приходила и яростно орудовала Цзыдянем, видимо, выпуская накопившееся раздражение и гнев. Шэнь Цинцю был не против. У него давно не было достойного партнера по спаррингу, а госпожа Юй не даром получила прозвище «Пурпурная паучиха». Что-то в их взаимодействии заставляло Шэнь Цинцю вспоминать о Лю Цингэ. Тот так же заявлялся к нему на порог и требовал драки по поводу и без. По характеру госпожа Юй с шиди были не особо похожи, но образ действия определенно совпадал. — Желает ли госпожа чаю? — спросил Шэнь Цинцю, когда он и госпожа Юй поправили прически, немного растрепавшиеся в ходе схватки. — Если мастер Шэнь предлагает, — кивнула Юй Цзыюань, и они прошли вместе в дом. Чаепития после спарринга стали их своеобразной традицией. Когда госпожа Юй выплескивала злость, она немного успокаивалась и становилась довольно терпимым собеседником. Пообщавшись с ней какое-то время, Шэнь Цинцю мог составить о ней довольно детальное мнение. Несмотря на то, что Юй Цзыюань была воспитана как знатная девушка, в ней не было ни капли робости и ужимок. Она высказывала все прямо в лицо, и ее тон граничил с оскорблением. Она была истеричной и не контролировала гнев. Ненавидела и презирала мужа, но одновременно хотела от него любви и ласки. Не получая желаемого, она гневалась еще сильнее, чем отталкивала мужа еще дальше, и так по кругу. Отродий своих она тоже не оставляла в покое. Если дочь, которая была слаба и мягка, она еще жалела, то сыну не давала продыху. Она все злилась, что тот слаб и бесполезен. Недавно к этому добавилось и то, что он уступает во всем своему не-брату Вэй Ину. Заботило ли это все Шэнь Цинцю? Ему было откровенно плевать. Пусть госпожа Юй хоть Цзыдянем хлестает свое семейство вместо завтрака — какое ему до этого должно быть дело? Если она так глупа, что сама изводит семью и выставляет посмешищами перед всем Цзянху, Шэнь Цинцю не собирается ей мешать. Однако, несмотря на все недостатки Юй Цзыюань, Шэнь Цинцю не мог сказать, что ему с ней отвратительно. Иногда у них случаются довольно интересные разговоры. Шэнь Цинцю в этом мире редко общался с кем-то вот так, поэтому несколько соскучился по непринужденным беседам. — Фэнмянь, как последний слизняк, снова уполз в свой кабинет и не желает меня видеть, — с отвращением выплюнула Юй Цзыюань, беря в руки чашку с чаем, — не может посмотреть мне в глаза после того случая. «Тот случай», как догадался Шэнь Цинцю, произошел, когда несколько дней назад Юй Цзыюань заявила, что Цзян Фэнмянь хотел бы, чтобы Цзян Чэн был похож на Вэй Ина. Он ничего на это не ответил и просто спрятался в кабинете от гнева жены. Шэнь Цинцю неторопливо отпил чай и поставил чашку на стол. — Госпожа понимает, что не важно, чего хочет поставщик спермы? — лениво отозвался он, — Тем более разве глава Цзян сам это сказал? Госпожа вложила эти слова в его уста, а потом сама разозлилась. — Я знаю, это то, чего он хочет, — злобно прорычала Юй Цзыюань, сжимая чашку, — чтобы А-Чэн был похож на него! Ведь он «так понимает дух ордена»! Шэнь Цинцю рассеянно поигрывал полупустой чашкой. — Пожалуй, госпожа права, — кивнул он, — ученик Вэй действительно очень хорош. Не удивительно, если бы глава хотел, чтобы и его сын взял от этого хоть немного. Румянец на лице Юй Цзыюань, который немного сошел после боя, вспыхнул с новой силой. Она ударила кулаком по столу. — Не смей заявлять, что твой ученик лучше, чем мой сын! — рявкнула она. Шэнь Цинцю невинно вскинул брови. — Ах, но этот мастер всего лишь соглашается с мнением госпожи. Почему госпожа злится? — с фальшивым недоумением спросил он. Юй Цзыюань покраснела еще сильнее. — Я так не говорю! — со злостью процедила она, — А-Чен — лучший! И я не потерплю иного мнения! Шэнь Цинцю с сомнением покачал головой. — Мнение этого мастера насчет вашего сына в любом случае ничего не значит, — легкомысленно сказал он, — вместо убеждений этого мастера госпоже следовало бы донести эту информацию до своих подчиненных. — Они и так знают! — уверенно сказала Юй Цзыюань. — Ну, никогда не мешает им напомнить, — махнул рукой Шэнь Цинцю, — согласитесь, из уст госпожи ордена это звучит более весомо, чем от каких-то сплетников на рынке. Юй Цзыюань сжала челюсть и о чем-то задумалась. Шэнь Цинцю наблюдал за ней, потягивая чай. Да, старая добрая манипуляция агрессивными людьми. Возможно после этого разговора госпожа Юй хоть раз похвалит своего сына, вместо того, чтобы сказать, какой он слабак. Шэнь Цинцю сделал это в какой-то мере для блага отродья Цзян, который, по рассказам спиногрызов, предпочитал проводить время с собаками, а не с людьми. Кого Цзян таким образом пытаются воспитать — главу ордена или вожака собачьей стаи? — Делегация Не собирается приехать, — после недолгого молчания Юй Цзыюань решила сменить тему. Шэнь Цинцю не удержался от того, чтобы поморщиться. А-Яо, который, как и ожидалось, стал помощником Цзян Фэнмяня, уже ему об этом рассказал. Орден Не собирался заключить с Юньмэн Цзян крупный торговый договор. — Не Чжунхэ тоже будет? — спросил Шэнь Цинцю с плохо скрываемым презрением. Юй Цзыюань откинулась назад и посмотрела на него взглядом, который ему не понравился. — Чем тебя так раздражает Не Чжунхэ? — спросила она с подозрением. — Этого мастера раздражают любые мужчины, — отозвался Шэнь Цинцю. Юй Цзыюань скептически вскинула бровь — Говорят, ты его спасла. — Это был необдуманный поступок. Юй Цзыюань продолжала смотреть на него, будто пытаясь нащупать слабое место. — Какие еще необдуманные поступки ты с ним совершала? — наконец спросила она, и на ее лице расцвела абсолютно хищная улыбка. Шэнь Цинцю раздраженно цокнул и закатил глаза. Было очевидно, куда она клонила. Шэнь Цинцю — незамужняя мать, и только ленивому не интересно, откуда у него отродье. Ему на самом деле и самому хотелось бы это узнать. Он надеялся, что это не кто-то богатый и облеченный властью. Если уж в этом мире нельзя, чтобы ребенок появился на свет без мужчины, то Шэнь Цинцю предпочел бы, чтобы отцом А-Яо был кто-то неизвестный и неприметный. И желательно уже мертвый. — Этот мастер не припоминает, когда они с госпожой стали настолько близки, чтобы обсуждать подобные вопросы, — холодно сказал он и резко раскрыл веер. Юй Цзыюань ни капли не обиделась отпору. — Не Чжунхэ — очень импульсивный человек, — заметила она, — раздает горстями как признания в любви, так и угрозы смерти. — Этот мастер примет к сведению, — сказал он, не показывая никаких эмоций. Юй Цзыюань какое-то время недоверчиво смотрела на него, а потом хмыкнула и продолжила пить чай. Дальнейший разговор касался уже незначительных мелочей.