Вторая жизнь Главного злодея

Шэнь Цинцю читал письмо, раздраженно поджав губы. Дочитав, он с большим удовольствием испепелил его выбросом ци. Уничтоженное письмо пришло из деревни Мо, от матери А-Юя. Когда они переселились в Лотосовую пристать, Шэнь Цинцю посчитал нужным отправить ей весточку, что с ее сыном все в порядке. Хотя при принятии к нему в ученики ребенок вступает на путь дао и рвет связи со старой жизнью, Шэнь Цинцю не был настолько жесток, чтобы запрещать матерям знать о судьбах своих детей. Он уже писал Второй леди Мо пару раз, но она не могла ответить, так как они постоянно переезжали. Сейчас же их адрес был более постоянным, и переписка стала двухсторонней. В письме говорилось, что объявился папаша А-Юя. Видимо, госпожа Мо все же не смогла спокойно жить с тем фактом, что нелюбимого племянника принял в ученики прославленный заклинатель, а на ее собственного сына едва ли взглянул. Скорее всего она донесла в Ланьлин Цзинь. Иначе почему бы этот отвратительный подлец, Цзинь Гуаншань, вдруг вспомнил о покинутом бастарде? Как только его отродьем кто-то заинтересовался, он конечно прибежал, хотя до этого плевать на него хотел. Типичный мужлан — почуял, что собственность ускользает, и поспешил наложить свою грязную лапу! В письме Вторая леди Мо описывала некоторые детали их встречи с Цзинь Гуаншанем. Он даже потрудился лично приехать в деревню Мо — вот настолько взыграло в нем чувство собственности! Он заявил, что якобы исправился, осознал ошибки и теперь хочет участвовать в воспитании сына. Пфф, большего бреда Шэнь Цинцю в жизни не слышал! Тот факт, что Цзинь Гуаншань — развратник, был известен чуть ли не шире, чем факт, что он глава Цзинь. Шэнь Цинцю конечно мог предположить, что слухи преувеличены, как было и с ним в свое время, но рядом бегало доказательство в виде мелкой пиявки. Значит, минимум одну женщину глава Цзинь обманул и бросил с ребенком. Этого, по мнению Шэнь Цинцю, уже было вполне достаточно для кастрации. Вторая леди Мо писала, что не сообщила, где они сейчас живут, хоть Цзинь Гуаншань и упрашивал. Впрочем, Шэнь Цинцю не рассчитывал, что это на что-то повлияло — Цзинь Гуаншань знал, что его сына забрал мастер Шэнь, а значит, очень скоро до него дойдут слухи, что они живут в Юньмэн Цзян, если уже не дошли. Отлично, если он настолько глуп, что решит заявиться к ним и потребовать пиявку, у Шэнь Цинцю будет, что ему сказать. В дверь раздался яростный стук. Шэнь Цинцю встал, взял веер и пошел открывать. За прошедшее время он так хорошо изучил привычки этого гостя, что ему не было нужды спрашивать, кто это. Дверь дрожала под напором так, что казалось, вот-вот сорвется с петель. Что ж, этим Юй Цзыюань была приятней, чем Лю Цингэ. Тот просто выбивал дверь, если хотел видеть Шэнь Цинцю. То, что Юй Цзыюань имела приличие постучать, выглядело почти мило. Шэнь Цинцю распахнул дверь. На пороге стояла Юй Цзыюань. Выглядела она так, будто отхлещет Цзыдянем любого, кто с ней заговорит — в общем, как обычно. Шэнь Цинцю с интересом наклонил голову, ожидая, что она скажет. С Пурпурной паучихой они дрались только вчера, и, по идее, она уже выплеснула эмоции. Неужели госпожу Юй что-то разозлило так, что ей пришлось прибежать на внеочередную встречу? — Этот мастер полагал, что увидит госпожу не ранее завтрашнего дня, — Шэнь Цинцю раскрыл веер и начал неторопливо им обмахиваться, — или госпожа соскучилась по этому мастеру? Юй Цзыюань презрительно вздернула подбородок. — Ты слишком высокого о себе мнения, Шэнь Цзю, — фыркнула она, — я скорее проглочу лягушку-яо, чем буду о тебе скучать. — Так что же привело госпожу в этот дом, раз лягушки-яо пока в безопасности? — усмехнулся Шэнь Цинцю за веером. Юй Цзыюань одарила его недовольным взглядом. Шэнь Цинцю доставляло неописуемое удовольствие каждый раз дергать тигра за усы, раздражая госпожу Юй еще сильнее. Однако она, вопреки обыкновению, сейчас не спешила хвататься за хлыст или меч, крича, что заставит его жрать землю. — Есть разговор, — сказала она практически мирным тоном. Шэнь Цинцю кивнул и пригласил пройти ее внутрь. Что ж, разговор без драки — это что-то новенькое в их отношениях. Они сели за стол, и Шэнь Цинцю, на правах хозяина, стал заваривать чай. Юй Цзыюань какое-то время молча наблюдала за его действиями. — Я хочу, чтобы ты учила мою дочь, — вдруг без предисловий заявила она. Чайник, который держал Шэнь Цинцю, замер над чашкой. Шэнь Цинцю вскинул брови и скептически посмотрел на Юй Цзыюань. — Вот не надо на меня так смотреть, — резко сказала Юй Цзыюань, заметив его выражение. Шэнь Цинцю опустил взгляд и продолжил разливать чай. Вуаль он не надел, а его руки были заняты, чтобы прикрыться веером, поэтому он не мог скрыть от собеседницы ироничную улыбку. — Этот мастер упустил момент, когда от обвинений в изменах с ее мужем госпожа перешла к просьбам взять ее дочь в ученики, — весело заметил он. Юй Цзыюань хмыкнула и недовольно сложила руки на груди. — Я не прошу посвящать ее в ученики. Просто позанимайся с ней. — Этому мастеру любопытно, почему госпожа Юй вдруг решила, что молодой госпоже Цзян нужны уроки от этого мастера, — сказал Шэнь Цинцю, протягивая ей чашку. — Не прикидывайся, что не понимаешь, — отозвалась Юй Цзыюань, принимая чашку, — ты — знаменитая заклинательница, получить уроки от тебя считается чуть ли не почетней, чем от Лань Цижэня. Не Чжунхэ едва ли не в экстазе бился, когда узнал, что ты лично учила его сына. Учиться у тебя — престижно, как бы мне ни противно было это признавать. Шэнь Цинцю какое-то время изучал женщину, сидящую перед ним, а потом умехнулся. — Госпожа Юй поистине талантлива в том, чтобы одновременно делать комплименты и оскорблять. Этот мастер впечатлен. — Так ты будешь учить А-Ли или нет? — нетерпеливо перебила Юй Цзыюань. Шэнь Цинцю лениво поигрывал чаем в чашке, размышляя. — В просьбе госпожи Юй есть одна большая странность, — спокойно заметил он, — раз, как она считает, учиться у этого мастера престижно, почему она просит об этом только для дочери? Почему не говорит о наследнике или об обоих детях? Если дело в престиже, то логичнее, чтобы этот мастер занимался еще и с сыном, верно? Юй Цзыюань недовольно скривила губы на это. Ее реакция подтвердила догадку Шэнь Цинцю о том, что дело вовсе не в каком-то «престиже», как пыталась убедить его эта женщина. — Возможно, это не единственная причина, — нехотя согласилась она. — Этот мастер весь во внимании, — Шэнь Цинцю кивнул, подталкивая ее наконец объяснить, в чем источник этой внезапной просьбы. — Цзян Яньли — невеста наследника Цзинь, — начала Юй Цзыюань. — Если вы хотите, чтобы этот мастер занимался с ней, чтобы повысить ее ценность на брачном рынке, то сразу нет, — быстро сказал Шэнь Цинцю. Ему и так претило, что в этом мире заклинатели продают своих дочерей как коров, и он точно не собирается в этом участвовать. Юй Цзыюань покачала головой. — Помолвка А-Ли с Цзинь Цзысюанем была улажена еще до их рождения. Мы с госпожой Цзинь — названные сестры, поэтому решили породниться через детей. Шэнь Цинцю скривился от отвращения. Он не знал, что ему противней — что Юй Цзыюань распоряжается судьбой дочери ради личной прихоти, либо же что таким образом она породнится еще и с Цзинь Гуаншанем. — Через несколько лет А-Ли выйдет замуж и станет хозяйкой Башни Кои, — продолжала Юй Цзыюань, — и станет там жить. — Как ваша дочь к этому относится? — не выдержал Шэнь Цинцю. — А-Ли не против, — тут же отозвалась Юй Цзыюань, — она никогда не жаловалась на этот выбор. Шэнь Цинцю подавил желание закатить глаза. Ну еще бы, Цзян Яньли на что-то жаловалась! Он не особо много видел эту девушку, но то, что о ней рассказывали мальчишки, давало ему представление о ней. Она наверное не пожалуется, если ее и за самого Цзинь Гуаншаня сосватать — настолько она тиха и смиренна. — Допустим, — сквозь зубы процедил Шэнь Цинцю, — некоторым чудом она действительно не против, и ее договорной брак не будет напоминать брак одних моих знакомых. Однако этот мастер все еще не понимает, как это связано с обучением у него. Юй Цзыюань немного помолчала, кажется, обдумывая, как лучше сформулировать. — А-Ли предстоит жить в Башне Кои, — сказала она, явно тщательно подбирая слова, — И это самый настоящий дворец. Как в любом дворце, в нем даже стены умеют плести интриги. Я хочу, чтобы А-Ли была там в безопасности. У нее мало сил, она едва ли может поднять меч. Однако твои техники основаны не на силе, а на контроле над ци. Поэтому прошу тебя ее этому научить. — У этого мастера есть решение, как обеспечить безопасность вашей дочери, — сухо сказал Шэнь Цинцю, — уверен, госпожа сама может додуматься, что это за решение. — Дело не в Башне Кои, — резко ответила Юй Цзыюань, — рано или поздно она выйдет замуж и покинет Пристань Лотоса. И она должна уметь постоять за себя. Шэнь Цинцю смотрел на нее, абсолютно не убежденный этими словами. — Разве ты сама всю жизнь планируешь прятать своего ребенка под юбкой? — продолжала Юй Цзыюань, — если нет, то ты должна понять мое желание подготовить А-Ли к самостоятельной жизни. — Да, но по крайней мере я не отправляю свое отродье жить в один дом с Цзинь Гуаншанем, — в тон ей ответил Шэнь Цинцю. — Дело не в Цзинь Гуаншане, — раздраженно отмахнулась Юй Цзыюань, — он вообще в последнее время стал почти терпим. Даже по юбкам не бегает. Может постарел и успокоился, а может наконец подхватил срамную болезнь — мне все равно. Дело в том, что А-Ли станет госпожой Цзинь, и я хочу, чтобы она могла что-то больше, чем варить суп и вышивать. Техники Цзян или Юй не могут ей с этим помочь. Шэнь Цинцю все еще был не убежден. — Кроме того, — Юй Цзыюань вдруг бросила на него несвойственный ей хитрый взгляд, — разве ты не мечтаешь о милой девочке-ученице? Шэнь Цинцю не сдержался и возмущенно распахнул глаза. Что заставило ее сделать такой вывод? Неужели он так очевиден? Разве окружающим так сильно видно, что он отдает предпочтение женщинам? — Этот мастер… подумает, — ответил Шэнь Цинцю, стараясь не выглядеть задетым этим замечанием. Юй Цзыюань откинулась на стуле с таким видом, будто впервые одержала верх в их спарринге. На ее губах играла совершенно неуместная, по мнению Шэнь Цинцю, победоносная ухмылка.