Вторая жизнь Главного злодея

Шэнь Цинцю заметил, что А-Яо ведет себя странно. Его отродье наивно полагал, что хорош в сокрытии эмоций под этой фирменной улыбочкой. Возможно, для окружающих идиотов это работает, но Шэнь Цинцю было не провести. Он знал наизусть все типы улыбок сына, и конкретно эта говорила, что его что-то тревожит. Он даже точно мог сказать, когда это началось — это был день, когда приехали эти варвары из Не. За два дня до их приезда Шэнь Цинцю перестал выходить из дома и отпускать в резиденцию ордена Сюэ Яна и А-Юя. Паразит ему был нужен, чтобы при необходимости отпугивать незваных гостей. Пиявку же он не собирался показывать Не, потому что не хотел лишний раз рисковать, что кто-нибудь узнает в нем отпрыска Цзинь Гуаншаня. Побочным эффектом изоляции было то, что Шэнь Цинцю не знал, что происходит в ордене. А-Яо рассказывал все обтекаемо и расплывчато — «мам, все в порядке, просто скучные переговоры, тебе не о чем беспокоиться». Допрос чудовища тоже пользы не дал: Вэй Ин как обычно был невнимателен к происходящему и просто развлекался с Не Хуайсаном, пока старшие занимались делами. Даже Пурпурная паучиха не могла принести новости, потому что тоже была занята переговорами и не заходила к нему. А-Яо приходил от Цзянов задумчивым, рассеянно ковырялся палочками в еде (его отродье никогда не позволяло себе нарушать этикет за столом!), пропускал мимо ушей четверть вопросов, которые ему задавали. Говорил невпопад и даже перестал делать замечания Сюэ Яну и Вэй Ину, будто не замечая их выходок. А-Яо и рассеянность стояли друг от друга так же далеко, как Небесное царство и Бесконечная бездна! Ничего удивительного, что Шэнь Цинцю насторожился — с ним было явно что-то не так! В условиях дефицита информации наблюдать, что с его отродьем происходит нечто странное, было невыносимо. А вдруг эти скоты из Не его обижают? Вдруг они его чем-то оскорбляют, но А-Яо не может дать отпор, потому что считает себя ниже их? Вдруг Не Чжунхэ распускает свой длинный язык, а рядом нет никого, кто бы его укоротил? Нет, Шэнь Цинцю не из тех безумных родителей, которые врываются на службу к сыну, чтобы разобраться с обидчиками! Он совершенно не переживает! Просто это его отродье, и тот, кто на него посягнет, будет иметь дело с Сюя! Но для начала нужно выяснить, кому и что отрезать. Когда и на следующий день странное поведение А-Яо не прекратилось, Шэнь Цинцю решил действовать. Он замотался самой длинной и непрозрачной вуалью, которая у него была, взял меч и веер и отправился в резиденцию Цзян. Он уже несколько дней не занимался с Цзян Яньли, и нет ничего удивительного, что он идет к своей ученице. А то, что он заодно посмотрит, как там дела у сына, никого не касается! Когда он пришел в резиденцию, все старшие, как и ожидалось, были на переговорах. Отлично, он дождется их окончания, а пока позанимается с Цзян Яньли. Он приказал слугам сообщить ей о его прибытии. — Мастер Шэнь, рада вас видеть, — улыбнулась Цзян Яньли, когда пришла. При виде девушки, Шэнь Цинцю сразу почувствовал, как напряжение в нем немного спало. Цзян Яньли была тиха и улыбчива, рядом с ней ощущалось непередаваемое спокойствие. Шэнь Цинцю до сих пор не понимал Пурпурную паучиху, которая хотела отправить ее к Цзинь. Будь у него самого дочь, он бы в жизни ее не отдал этим мерзким мужчинам. А если бы она все же изъявила желание иметь мужа (Шэнь Цинцю слышал, что некоторым женщинам почему-то этого хочется), он бы просто приволок к ее ногам парня, на которого она укажет. Цзян Яньли не была беззаботной болтушкой, как Нин Инъин, или избалованной молодой госпожой, как Цю Хайтан. Она была заботливой и ответственной старшей сестрой, поддерживающей и понимающей. Насколько он видел их отношения с Цзян Ченом, она была для него даже больше матерью, чем сама госпожа Юй. Его спиногрызов она тоже тут же «усыновила», кормя их вкусной едой и выступая моральной поддержкой. Больше всего Цзян Яньли любила возиться с А-Юем — она все время таскала мелкую пиявку на руках и укладывала спать на колени. Шэнь Цинцю фыркал, видя это — девушка еще не знала, что нянчится с будущим деверем. К сожалению, жизнь Цзян Яньли как молодой госпожи была предопределена еще до ее рождения. Благородное воспитание, свадьба с наследником другого ордена, рождение детей. В этом списке не было места пункту «ученица бродячего заклинателя». Хоть Шэнь Цинцю и не мог присвоить Цзян Яньли, он искренне наслаждался ее обучением. Когда на тебе висят четыре беспокойных мальчишки, тихих девочек начинаешь ценить особенно сильно. К сожалению, судьба в насмешку посылает ему только учеников мужского пола. Шэнь Цинцю, конечно, не был настолько жесток, чтобы упрекать спиногрызов в том, что родились мужчинами, но и не одобрял этого. Впрочем, он уже решил, что как только пиявка подрастет, он найдет себе еще ребенка, и на этот раз это точно будет девочка. — Мастер Шэнь желает чаю? Или же вы предпочитаете сразу перейти к занятию? — вежливо поинтересовалась Цзян Яньли. — На этот раз чаепитие и будет занятием, — ответил Шэнь Цинцю, — этот мастер даст урок, как незаметно подсыпать снадобье в чай и закуски, а также как выяснить, если что-то подсыпали тебе. Цзян Яньли послушно кивнула, и они пошли в беседку, на которую он указал. Выбор именно этой беседки был оправдан стратегически, так как из нее можно видеть вход в павильон переговоров. Когда А-Яо выйдет оттуда, Шэнь Цинцю сразу это узнает. Слуги принесли все необходимое, и Шэнь Цинцю приступил к уроку. Он заварил чай и продемонстрировал, как можно подсыпать порошок из рукава, пока протягиваешь чашку. Потом он объяснил, на какие движения рук смотреть, чтобы это заметить. В гадюшнике, который по случайности называют «Башней карпа», Цзян Яньли пригодится умение и травить, и не быть отравленной. Пока они занимались, прошло полшичэня. Шэнь Цинцю сначала услышал голоса, а потом увидел, как из павильона переговоров выходит группа людей. Среди них был и А-Яо, несущий стопку бумаг. Его светлые одежды цвета цин хорошо выделялись на фоне фиолетовой формы Цзян и темно-серой Не. А-Яо, как и ожидалось от настороженной маленькой змеюки, тут же его заметил, хотя больше никто даже не посмотрел в сторону заросшей беседки. Он удивленно застыл на долю мгновения. Очевидно, отродье не предполагал, что Шэнь Цинцю сунется в орден, пока здесь делегация Не. Рядом с А-Яо шел этот громила, Не Минцзюэ. Шэнь Цинцю с неудовольствием отметил, что он возвышается над сыном на две головы. А-Яо так и не соизволил подрасти. Шэнь Цинцю надеялся, что он все же одумается, и к восемнадцати годам станет выше хотя бы на цунь. На лице Не Минцзюэ было довольно забавное выражение. Он смотрел на А-Яо и напряженно хмурился, будто решая в уме сложнейшую задачу. Кому-то это могло показаться пугающим, но Шэнь Цинцю слишком долго был знаком с Лю Цингэ, чтобы не узнать это выражение. Скот с Байчжаня так выглядел, когда встречался с чем-то ему непостижимым и был вынужден использовать свой запылившийся мозг. Очевидно, А-Яо произвел на наследника Не такое же впечатление. Наверняка его блестящий сын сказал или сделал нечто умное и многозначительное, и эта ходячая гора мышц теперь пытается это осознать. Тут же, разумеется, был и Не Чжунхэ. Он шел рядом с Цзян Фэнмянем, о чем-то громко рассказывал, хохотал и размахивал руками. Несмотря на то, что глава Не, казалось, был увлечен веселым разговором, он тут же заметил заминку А-Яо, мгновенно проследил его взгляд и тоже увидел Шэнь Цинцю. Его улыбка стала еще шире, и он решительно шагнул в сторону их беседки. Шэнь Цинцю досадливо поморщился. Разумеется, Не Чжунхэ хоть и играл роль балагура, был очень наблюдателен. На одних пошлых шутках он бы долго не продержался на посту главы. Шэнь Цинцю не тешил себя надеждой, что останется незамеченным этим мужланом, просто не думал, что его обнаружат так быстро. Он сцепил зубы и поправил вуаль. Что ж, возможно, оно и к лучшему — он быстро выяснит, что происходит, и не Не Чжунхэ ли виноват в странном поведении А-Яо.