Вторая жизнь Главного злодея

Последние дни для А-Яо выдались трудными. На переговорах он старался показать себя с лучшей стороны. Он был предельно сосредоточен, чтобы не упустить ни единой детали. Пока все шло гладко, и А-Яо не совершил ни одной ошибки. Однако многочисленные пункты договора были не единственным, что держало его в напряжении. Гораздо больше его волновало, что наследник Не, кажется, его возненавидел. А-Яо сначала предположил, что Не Минцзюэ заподозрил, что он может быть его братом. Возможно, Не Чжунхэ что-то ему рассказал, и поэтому он опасается, что единокровный брат захочет претендовать на место наследника? А может он боялся, что А-Яо украдет внимание отца? Не Чжунхэ благосклонно к нему отнесся, и поэтому Не Минцзюэ теперь ревнует? Эта теория развалилась в первый же день. Не Минцзюэ неожиданно предложил спарринг, и А-Яо решил воспользоваться шансом. Он поцарапал его веером и после боя тут же понесся домой, чтобы активировать талисман родства. С замиранием сердца он ждал результат. Когда талисман показал, что они не родственники, он не знал, что почувствовал сильнее — разочарование или облегчение. Как отцовская фигура Не Чжунхэ ему нравился, но было бы хлопотно иметь старшего брата, который хочет тебя убить. Итак, вопрос «почему Не Минцзюэ его возненавидел?» не получил ответа. А-Яо прокручивал в памяти все случаи их взаимодействий и совершенно не находил причин. Он осторожно попытался допросить Не Хуайсана. Тот лишь пораженно округлил глаза и заявил, что он наоборот очень нравится его старшему брату. Очевидно, Не Хуайсан просто издевался. А-Яо постарался успокоиться и просто это перетерпеть. Через несколько дней делегация Не уедет, и он больше не будет чувствовать на себе этот пристальный взгляд человека напротив. Он решил, что лучшей стратегией будет просто избегать Не Минцзюэ, чтобы лишний раз не провоцировать. Однако у того были другие планы. Он практически подкарауливал А-Яо на каждом углу, все время требуя спарринга. Кажется, за эти несколько дней у А-Яо было столько спаррингов, сколько обычно набирается за месяц. Не то чтобы это было ему в тягость — благодаря тренировкам мамы он был действительно хорош, и наследнику Не ни разу не удалось одержать верх. Однако количество их сражений вызывало тревогу. Вдруг Не Минцзюэ пытался его убить, подстроив несчастный случай на тренировочной площадке, и ему это пока не удалось только потому, что А-Яо более искусен в фехтовании? Еще одна вещь, которая его волновала — это странная энергия, исходящая от сабли Не Минцзюэ. А-Яо казалось, что Бася сочится темной ци. Мама учила их и темному заклинательству, поэтому он знал, как уловить такую энергию. Манипуляции темной ци были под строжайшим запретом, поэтому они учились этому в тайне, а важнейшим правилом было «не попасться». Но почему тогда духовное оружие наследника Великого ордена ощущалось так, будто он темный заклинатель? Неужели Не Минцзюэ, несмотря на внешнюю праведность, пошел по пути отступника? А-Яо попробовал прислушаться к ощущениям от других сабель Не. Они были в ножнах и так ярко не чувствовались, но абсолютно от каждой он уловил тонкую струйку энергии обиды. Это повергло его в шок. Не могут ведь все они культивировать демонический путь, и об этом никто не знает? А что если это так, и в руках А-Яо теперь есть жуткий секрет, который может стоить жизни целому ордену? Это не давало ему покоя. Из-за постоянного напряжения А-Яо стал сильно уставать. Он прибредал домой, запихивал в себя ужин и сразу отправлялся спать. У него даже не было сил давать наставления шиди, которые тут же воспользовались послаблениями и стали больше шалить. Ну ничего, скоро это закончится, и все вернётся на круги своя. К счастью, у него получалось хорошо скрывать свое состояние, и мама ни о чем не догадывалась. Он надеялся, что так будет и дальше. Ах, он был наивен, не так ли? Надежда, что ему удалось что-то скрыть от мамы, разбилась вдребезги, когда он увидел ее в беседке рядом с павильоном собраний. Она сказала, что не выйдет из дома до отъезда Не, а тут пришла практически прямо к ним. Очевидно не потому, что настало время заниматься с Цзян Яньли. К сожалению, маму заметил не только он. — Ох, не обманывают ли меня мои глаза! Сама Фея Илин одарила своим прекрасным присутствием этого недостойного! — широко улыбнулся Не Чжунхэ, шагнув к беседке, где мама и Цзян Яньли пили чай. А-Яо застыл на месте. С одной стороны ему нравился Не Чжунхэ, но с другой, у того полностью отсутствовал инстинкт самосохранения, когда дело касалось мамы. Глава Не абсолютно проигнорировал ее убийственное намерение, которое ощущалось даже отсюда, и радостно поспешил к ней. А-Яо в нерешительности посмотрел на своих спутников. Не Минцзюэ неодобрительно нахмурился, Юй Цзыюань с интересом вскинула бровь, явно предвкушая представление, а Цзян Фэнмянь мягко улыбнулся. — Пожалуйста, господа, идите вперед, мы скоро вас нагоним, — сказал он старейшинам, которые тоже здесь были. А-Яо вознес ему мысленную благодарность. Теперь по крайней мере если с главой Не что-то случится, у этого будет не так много свидетелей. А-Яо вместе с остальными пошли за Не Чжунхэ. Когда глава Не приблизился к беседке, он галантно поклонился и снова просиял улыбкой во все зубы. — Ах, я уже думал, что Фея Илин будет так жестока, что не явится моему взору! Никогда еще этот не был так рад, что ошибся! — воскликнул он. Мама отодвинула чашку с чаем и посмотрела на Не Чжунхэ. Через вуаль не было видно ее выражения, но А-Яо и и так мог сказать, что там ничего хорошего. — Глава Не, — холодно сказала она, сделав едва заметный кивок, — этот мастер не может сказать, что разделяет ваш энтузиазм по поводу встречи. Не Чжунхэ театрально схватился за грудь, и опустился на лавочку, на другом конце которой сидела мама. — Ах, мастер Шэнь, вы ранили этого недостойного в самое сердце! Не было и дня после нашей первой встречи, чтобы я не думал о вас! И вы так жестоки, что говорите, будто не хотите меня видеть! Не уверен, что смогу когда-нибудь оправиться от такого удара! А-Яо, наблюдая все это, теперь понял, откуда у Не Хуайсана такая склонность к представлениям. Точно не от мамы-танцовщицы, как можно было подумать. — Глава Не, пойдемте, мастер Шэнь, кажется, занята, — слабо попытался Цзян Фэнмянь. — Фэнмянь, ты же видишь, встретились старые знакомые, не мешай, — усмехнулась Юй Цзыюань, которая откровенно наслаждалась происходящим. — Да, дружище Фэнмянь, не мешай! — хохотнул Не Чжунхэ, — ты и так присвоил все внимание Феи Илин. Я ревную! Мама так резко ударила ладонью по столу, что чайник и чашки зазвенели, а А-Яо, Цзян Яньли и Цзян Фэнмянь вздрогнули. Не Чжунхэ же подвинулся на лавочке на цунь ближе к маме. — Глава Не кажется забыл, что имеет перед этим мастером долг жизни, — прошипела мама, — и если этот мастер захочет убить главу Не, его даже нельзя будет ни в чем обвинить. Очевидно, Не Чжунхэ сейчас находился в большей опасности, чем при встрече с вепрем, однако, кажется, абсолютно об этом не волновался. — Ах, если мне суждено умереть от руки Феи Илин, я умру счастливым! — воскликнул он и подвинулся к маме еще немного. — Отец, пойдем, нас ждут старейшины, — сказал Не Минцзюэ, который, видимо, не хотел становиться сиротой. — Послушай своего сына, — выплюнула мама, — он явно умнее того, кто его породил. Не Чжунхэ легкомысленно отмахнулся от Не Минцзюэ. — Дети, они и правда умнее нас! Это закон природы! Молодому поколению предстоит вершить великие дела, когда старикам остается лишь уйти на покой. Впрочем, я еще не старик и полон сил! — Не Чжунхэ многозначительно поиграл бровями. — Отец, — сквозь зубы процедил Не Минцзюэ. — Впрочем, мастер Шэнь права, — продолжал Не Чжунхэ, игнорируя сына, — дети у нас и правда выдались что надо. Этот лисенок вообще выше всяких похвал. Не Чжунхэ вдруг указал рукой на А-Яо, который опешил от такой открытой похвалы. Мама угрожающе сжала веер. — Не смей. Приставать. К моему. Сыну. Не Чжунхэ выглядел искренне удивленным. — Но я же абсолютно серьезно! — горячо воскликнул он, — Очевидно ум и талант у него от мамы! Я очень рад, что мои дети подружились с Цинъюанем. Особенно я рад за старшего. А-Яо не сдержался и бросил на Не Чжунхэ скептический взгляд. Подружился? Серьезно? Кажется, Не Чжунхэ передал Не Хуайсану не только любовь к театральности, но и склонность издеваться над А-Яо. Мама, кажется, над чем-то задумалась. — То есть глава Не утверждает, что он и его отпрыски не причиняют беспокойства сыну этого мастера? — недоверчиво переспросила она. — Ну разумеется! — заверил ее Не Чжунхэ. — Конечно нет, — вторил ему Не Минцзюэ. А-Яо просто стоял и улыбался. Если бы он хоть одним словом дал понять маме, что переживает из-за Не Минцзюэ, Цинхэ Не лишилась бы и главы, и наследника. — Более того, — продолжал Не Чжунхэ, — этот лисенок сам причиняет беспокойство Минцзюэ! Ах, мастер Шэнь, ваш сын все время сражается с ним, и ни разу даже не поддался, чтобы поберечь его нежное сердечко! Мне, как отцу, больно за этим наблюдать! — Отец! — Не Минцзюэ выглядел донельзя смущенным. Мама от этих слов немного расслабилась. — Ну разумеется сын этого мастера не уступает сыну главы Не, — сказала она с нескрываемым превосходством. Не Чжунхэ просиял и подвинулся к ней еще ближе. — О, мастер Шэнь, мои уши обманывают меня, или мы нашли общую тему для разговора? Как думаете, может ли у нас быть еще что-нибудь общего? — Нет, — отрезала мама. Не Чжунхэ снова схватился за сердце. — Ах, за что же вы так с этим несчастным? Даете надежду и тут же ее отбираете! Я скорее погибну от душевных терзаний, чем от вашего меча! — Держите в курсе, — сухо отозвалась мама. Не Чжунхэ перевел взгляд на стол, где перед мамой стояла чашка чая. А-Яо сразу понял, что что-то тут не так. Мама не пила чай, когда была в вуали. Она учила Цзян Яньли чайной церемонии? Вряд ли — дочь главы ордена знала ее с малолетства. Тогда зачем здесь чай? А-Яо заметил, что на столе рассыпан белый порошок. Как если бы мама учила Цзян Яньли тому, как… — Раз этот Не Чжунхэ все равно обречен на смерть, он отважится украсть у мастера Шэнь хотя бы непрямой поцелуй! С этими словами Не Чжунхэ схватил мамину чашку и залпом влил в себя все содержимое. — Глава Не! — взволнованно воскликнула Цзян Яньли. — Стой! — крикнула мама и метнулась к нему, но было уже поздно. Не Чжунхэ улыбнулся и довольно опустил пустую чашку на стол. — Ах, это было немного горько, но ничего другого я и не ожидал! — Идиот, выплюнь немедленно! — рявкнула мама. — Ну уж нет, я… Вдруг Не Чжунхэ прервал сам себя. Он удивленно уставился на маму, а потом перевел взгляд на чашку. — Ооо… — протянул он, будто что-то осознав. А-Яо с ужасом наблюдал, как глава Не покачнулся, закатил глаза и потерял сознание, грохнувшись лицом о стол. Воцарилась мертвая тишина. Все в шоке смотрели на бесчувственное тело Не Чжунхэ.