Цикл №...

Поезд ехал, не оставляя шанса вернуться. Звук механизмов напоминал что-то совсем иное. Казалось, этот звук часто используется в театральных постановках... *** Мужчина в столичном костюме наконец проснулся. Черные волосы необычно пахли и были слегка растрёпаны. Эта неопрятность, слишком тщательная, чтобы быть случайной, словно кто-то заботился о том, чтобы его вид оставался «живым». «Вертит головой, будто ищет пассажиров. Знает, что они должны быть — логика работает безупречно. Отлично. Ещё знает, что его зовут Даниил Данковский, что он бакалавр медицины и учёный, изучающий танатику. Больше ничего не помнит: ни того, как оказался здесь, в поезде, ни того, куда едет. Никаких аномалий не замечено, объект пока ведёт себя так же». — Обычно деменция начинает прогрессировать немного в другом возрасте, Данковский, — сухо размышлял учёный. Он поднял руку, чтобы поправить слегка неудобно сидевший на нём костюм. Пальцы почему-то казались чужими, длинными, бледными. «Герой поправляет костюм. Уже нашёл чемодан. Эй, слышишь? Запиши в блокнот: в этот раз он действует на 4,06 секунды быстрее, чем в прошлый». Чемодан нашёлся под сиденьем — добротный, столичный, с потёртой латунной застёжкой. Внутри он содержал будто чужие вещи. Первой под руку попалась фотография. Старая, с жёлтыми заломами, словно её много раз доставали и прятали обратно. На ней были лица людей, которые смутно плыли в сознании Данковского, но назвать их он не мог. На обороте была надпись: «Чтобы помнил, зачем возвращаться». Отложив фотографию, герой взялся за кусок стекла, а точнее зеркала. Данковский наконец осмотрел свое лицо. Вроде такое, как должно быть. Скальпель находился в отдельном футляре. Достав его, мужчина разглядел еле заметную гравировку: «попр0бовать не с/о~и/ь с А.Б». Данковский понятия не имел, кто такой А.Б и что значило предыдущее слово. Поезд дёрнулся очень неестественно. Движение начало замедляться. Прибытие? Данковский закрыл чемодан, убрав все вещи. Поднявшись с сиденья, он вытянулся и слегка расправил плечи. Кости слышно захрустели, делая акцент на том, что пора бы пройтись. Пройдя ещё пару пустых вагонов, Даниил нашел выход и, осмотревшись, не запылился ли его костюм, шагнул на перрон. Место, встречавшее Данковского, удивило его. Обычный захолустный городок. Даниилу даже казалось, что таких не существует уже много лет. Он почему-то думал, что едет в столицу, ведь он в дорогом костюме и с таким-то чемоданом... Оглядевшись, он понял, что неподалеку стоял человек. Он выглядел чересчур странно даже для такого места. Его зелёный костюм нелепо не сочетался с разноцветным расфуфыренным шарфом, который так и просился поправить. Волосы мужчины были уложены, будто он играл шута в каком-нибудь дешёвеньком спектакле. Само лицо его имело мимику не то чтобы злодейскую, а скорее иронично театральную. В руке он держал трость, скорее для показухи, а не по здоровью. Бакалавра слегка помутило от вида незнакомца. — Даниил Данковский. Бакалавр медицины. Танатик. Столичная штучка в провинциальной глуши, — он усмехнулся уголком рта. — Долго же вы добирались. Мы уж начали скучать. — Мы? — переспросил он сухо. — И с кем имею честь? — Ах, простите великодушно, — незнакомец поклонился, взмахнув тростью. — Марк Бессмертник. Я здесь что-то вроде... — он задумался на секунду, — режиссёра. Да. Пожалуй, это самое точное слово. — И что же вы ставите? Оперу? Драму? — Трагедию, разумеется, — Марк улыбнулся шире. Улыбка вышла слишком длинной, на долю секунды дольше, чем допускали приличия. — Впрочем, это зависит от актёров. Иногда получается фарс, — он шагнул ближе. Пахнуло табаком и чем-то сладким, похожим на палёный сахар. — У вас, кстати, хорошая роль. Скептик, рационалист. — Я не актёр. — Конечно. Никто из вас никогда не актёр. Поначалу, — он отступил обратно, к фонарному столбу, и опёрся на трость. — Но текст вы уже знаете. Костюм сидит отлично. Чемодан на месте. Сцена готова. Ваш партнёр по первому акту, кстати, скоро появится, — Марк кивнул куда-то в сторону, в туман. — Только постарайтесь не спорить с ним слишком громко в первой же сцене. У нас акустика... чувствительная. Марк вдруг потерял к Данковскому всякий интерес. Он зевнул и оттолкнулся от фонарного столба. — Что ж, — бросил он через плечо, — ход за вами, Бакалавр. Не задерживайте действие. Зритель ждёт. Данковский моргнул, и фигура в зелёном костюме исчезла, словно её и не было. Только запах палёного сахара ещё держался в воздухе. — Актёр, значит, — негромко произнёс Данковский в пустоту. — Посмотрим.