Закулисье

Леонид падал через ткань материи. Он чувствовал, как что-то и всё проходит через него, как появляется тошнота и органы подкатывают к горлу из-за отсутствия гравитации. Это закончилось одним глухим ударом и недолгим криком. Звук затих о ковролин, а с пола поднялась пыль. Он, пытаясь контролировать свои веки, оценивал окружение. Через слезливые глаза были видны оттенки жёлтого от стен. С открытых ладоней слезала кожа, смешиваясь с волосами, кровью и оторванными, почти пластиковыми волокнами от этого ковра. Всё, что ниже колен, еле отвечало на попытку пошевелиться, ощущалось теплым мешком. По разорванным у колен джинсам росли маленькие пятна. Единственный звук, помимо его одышки, — гул ламп над ним. Леонид смог нормально, хоть и больно, повернуться и сесть. Сглотнув, он выкрикнул: — Ауу! Потом ещё раз: — Хэй! И ещё: — Помогите! Паника. Слова раздавались коротким эхом. Никто не ответил. Пульс чувствовался даже у виска. Он лёг на живот, опираясь локтями о пол, стараясь ладони держать в воздухе, и начал ползти вперёд. За углом прохода лабиринт продолжался. Сил не хватит ещё один проверить. Леонид снова присел отдышаться, облокотившись о стену. Он был достаточно спокойным человеком, не паниковал слишком сильно. Следующей рациональной целью стало встать. Натирая лопатки, он толкал себя в неё ногами, медленно поднимаясь. Основное напряжение всё ещё приходилось на спину. Таким образом удалось выпрямить ноги и встать на них. Чем-то воняло. Это один из тех запахов, ассоциировать который не получается ни с чем. То ли от ладоней, то ли от ковров, — или даже обоев и ламп. Леонид сделал шаг, держась за стену. Потом второй, третий, и ещё один. Тогда рука упала с обоев. Дальше он смог и без помощи рук. Колени смотрели, что ли, слишком внутрь? Должно само пройти. Лео отправился исследовать местность. Всё выглядело как по шаблону. Одни и те же палитры цветов и отсутствие логики, что выделялось сильнее всего. Он заметил странную вещь: конструкция не имеет никакого смысла. Бесполезные стены, иррациональные проходы, странные подъемы, ведущие в стену, и вот уже хорошо бы попытаться логически решить этот вопрос... ...как в поле зрения попадает единственный выделяющийся зрительный якорь. Одна стрелка. Эта потекшая стрелка, нарисованная баллончиком чёрных чернил. Она указывала за поворот. Да это не важно, сам факт наличия стрелки! Здесь кто-то есть. Леонид последовал за ней. За поворотом, на стене была ещё одна стрелка, указывающая на очень узкий проходик. Подойдя к ней, парень увидел отпечатки человекоподобных пальцев. Они размазывали по спирали черноту. Сухо. — Ау! — безуспешно попробовал снова мальчик. Вблизи были заметны также выпрямленные волосы внутри прохода. Прямо с каждой стороны стены, каждый квадратный сантиметр был в тонких, белых волосинках. Немного мягкие. К середине пути становилось заметно темнее. Он протянул правую руку внутрь, касаясь обратной стороной ладони стены, чтобы убедиться в отсутствии какого-нибудь сюрприза. И начал просовываться дальше, начиная с плеча. Ноги едва перетаскивались между этих двух узких стен, и его щекотали те самые волосы, но никакого смеха не последовало. Эта щекотка плавно переросла в удушье и панику. У Леонида не могли нормально раскрыться здесь лёгкие, как будто они заболели клаустрофобией. Он хотел поменять положение, но задел свисающий с ладони небольшой кусочек кожи о стену, от чего у него зашипела рана, оголив больше мяса. Можно поклясться, что этот ебанный коридор был на дюйм короче. Он почти дошел. Ещё совсем немного. Ещё чуть-чуть, и можно будет нормально дышать. Ещё одно сглатывание. Ещё одна секунда стараний не думать про ноющую кожу. Ещё парочку полушагов в этом сужающемся гробу из стен. Выходя с одышкой, он почувствовал, что завонял свою одежду запахом этого места. Как раз самое время подумать. «Что за бред? Где я вообще?» Странно, что этот вопрос не возник сразу. Это не самое обычное событие — упасть сквозь пол. «Люди такое не строят», — возникла вторая мысль, пока он медленно продолжал тягать костяшки с носками. И правда: каждая конструкция, построенная человеком, имеет какую-то цель. Зачем же строить тогда что-то? Люди построили дома для житья, магазины для покупок и мегаполисы для железных махин. Но кому понадобились сотни, а может и больше квадратных метров тупиков и жёлтой, вонючей пустоты? Поиску логики вредила не только глупость архитектуры, но и этот постоянный гул, издаваемый немного выше двух метров над головой. Из-за него уже болела голова — это просто невыносимо и неизбежно, как граммофон вместо барабанных перепонок. Этот звук не позволяет связать два события вместе. Как, например, первое: Леонид прошел через проход. И второе: он видел этот жёлтый столб. Видел ли он уже этот столб? Здесь не существует ни нормального определения времени, ни самого смысла в звуках. Попросту тяжелее связать воспоминание в один-единственный комочек и быть уверенным: «Я точно проходил этот столб». Чтобы доказать самому себе, что его память еще чего-то стоит, Леонид шагнул к столбу. Протянув раненую правую руку, он с силой прижал ободранную, влажную от сукровицы ладонь к желтым обоям и провел по ним вниз. На безвкусном блеклом узоре остался рваный, темно-красный след от пяти пальцев. «Вот. Теперь я буду знать», — подумал он. Вместе со столбом там остались сводящие с ума мысли. Потому что Лео услышал влажный плеск в одном из поворотов. Это был совершенно новый звук, чужеродный, который ни при каких обстоятельствах нельзя было бы оправдать жёлтыми стенами и лампами. Звук воды. Настоящей. Именно так капли падают, точь-в-точь как кран из его ванной. Звук доносился за этой стенкой. А за этой стенкой зиял квадрат. Самый иррациональный, бетонный и серый проём в лестницу. Без ковролина. Никаких оттенков жёлтого. Совершенно другая структура: шероховатый со всех сторон, с каплями воды на потолке и лужицами на полу. И надпись чёрными чернилами: «EXIT».