Его стая.

Гарри сидел, понурившись от скуки, пока розовая жаба Амбридж вещала о том, что на её уроках не будет ни палочек, ни заклинаний, ни дуэлей — только бесконечная череда пресных слов. Амбридж ему сразу не понравилась, и, похоже, это было взаимно. Сидя в оцепенении, он услышал голос, как это часто бывало, — Гермиона нарушила гнетущую тишину. — Профессор Амбридж, — начала она, и в её голосе проскользнула нотка недоумения, — а как же практические навыки? Разве не важно научиться защищаться? Амбридж зашипела, и взгляд её стал тусклым, будто выцветшим. — Мисс Грейнджер, мы здесь не для того, чтобы учить вас жестокости. Наша задача — передать знания. Главное — это теория. Гарри беззвучно фыркнул, сдерживая усмешку. В животе у него пробудились хищные инстинкты. Он представил, как его новорожденные детеныши, его трехмесячные щенята-оборотни, разрывают на части мягкое, ещё тёплое тельце Амбридж. Или, может, дать его одиннадцати щенкам насладиться её живой человечиной, слушая крики и визги, пока её разрывают в клочья? Но это уже оставим на потом. А основное блюдо… Его дикий, хищный взгляд упал на Винсента Крэбба, и Гарри уже предвкушал, чем его малыши будут лакомиться в ближайший месяц — свежей человеческой плотью Крэбба. Три недели спустя, в ночь полнолуния, Поттер заманил Крэбба в окрестности Хогвартса обманом. Гарри, словно голодный волк, наблюдал из-за кустов, как Крэбб, неуклюжий и уверенный в своей безнаказанности, приближался к месту встречи. Лунный свет серебрил траву, создавая жутковатую атмосферу, идеально подходящую для его зловещего плана. В его голове уже прокручивались картины того, как его щенята, его маленькие хищники, с радостным лаем набрасываются на добычу. Когда Крэбб вошел на поляну, оглядываясь, тишина была абсолютной, тогда Поттер начал действовать. Выйдя из кустов, Гарри двинулся к нему со спины, его босые ноги ступали тихо по траве, и Крэбб даже не услышал, что это стало его смертью, ведь одним движением Гарри Поттер свернул ему шею. И тело упало на землю. Облизнувшись смотря на жирного парня, да у него детёнышей будет отличный ужин.... Три года назад. Второй курс. 10 ноября, 11:30. 1992 год. Он крался, словно тень, прислушиваясь к каждому звуку, доносившемуся от близнецов Уизли, Фреда и Джорджа, скользящих по коридорам Хогвартса. Ночь окутала замок своей бархатной темнотой, когда Гарри внезапно пробудился, ведомый древними, необъяснимыми инстинктами. И тогда он услышал их — тихие, переплетающиеся голоса близнецов. Это были они — Фред и Джордж. Любопытство, словно поводья, потянуло Гарри следовать за ними, стараясь остаться незамеченным. С их первой встречи он ощущал необъяснимое влечение, похожее на притяжение магнита. Желание быть рядом с близнецами охватило его, и это было не только из-за странных, новых чувств. От них исходил необыкновенный запах, одновременно манящий и одурманивающий. Первобытный аромат крови и сырого мяса вызывал в нем волнение и голод, от которого во рту появлялась вязкая слюна. Гарри искал их постоянно, одержимый этим зовом, вновь и вновь. Впервые он увидел их мельком у барьера на платформе. А когда близнецы помогли ему с сундуками, внутренний животный инстинкт приказывал ему подчиниться им. 10 ноября, 12:46. 1992 год. Окраина Запретного леса. Гарри, притаившись за стволом дерева, наблюдал, как близнецы остановились перед чернеющим пологом леса. Но лишь на мгновение. Фред склонился, прошептав что-то брату, и Джордж ухмыльнулся. Эта ухмылка отличалась от прежних — в ней таилась дикая, что-то первобытное. И они шагнули в лес. И Гарри последовал за ними, ступая босыми, легкими ногами, прячась в тени деревьев, неотступно следуя за Фредом и Джорджем. И когда они достаточно оказались глубоко в лесу, близнецы остановились и, оглянувшись, начали раздеваться. И Поттер, наблюдая, сглотнул, глотая слюну, смотря на мускулистые тела близнецов, на мышцы и то, как они передвигаются под кожей, а также на их толстые члены. Братья сбросили одежду и подняли взгляды к небесам. В тот же миг, словно по незримому сигналу, из-за тяжёлых облаков выплыла огромная сияющая луна — её холодный свет залил поляну призрачным серебром. Внезапно близнецов пронзила острая дрожь — будто электрический разряд пробежал по венам, заставив кровь закипеть. Секунду спустя воздух разорвал первобытный рёв: он вырвался из их глоток одновременно, низкий и мощный, как грохот далёкого грома. Превращение началось мгновенно, с пугающей неотвратимостью. Лица мальчишек начали меняться: черты вытягивались, скулы заострялись, а глаза вспыхнули янтарным огнём в лунном свете. Трансформация перекинулась на тела — плечи расширились, мышцы вздулись под кожей, руки удлинились, а пальцы искривились, превращаясь в смертоносные когти. Потеряв равновесие, братья рухнули на землю с глухим стуком, будто два поваленных дерева. Гарри замер, не в силах пошевелиться, и с изумлением наблюдал, как их тела стремительно преображаются. Густая огненно‑рыжая шерсть, словно живое пламя, волной накрывала кожу, пульсируя в такт невидимому ритму. Ноги перестроились с хрустом и треском — кости удлинялись, суставы выворачивались, превращая человеческие конечности в мощные звериные лапы с длинными изогнутыми когтями. Человеческие черты лица исказились, словно расплавленная восковая маска: нос вытянулся, челюсти выдвинулись вперёд, а глаза, загоревшись янтарным светом, приобрели звериную остроту взгляда. За считаные мгновения они выросли вдвое, а то и втрое — теперь эти исполины возвышались над землёй почти на два метра, отбрасывая длинные изломанные тени в призрачном лунном свете. Воздух вокруг них дрожал, будто пропитанный древней магией, а земля слегка вибрировала под тяжестью новых тел. Когда метаморфоза завершилась, два гигантских оборотня угрожающе щёлкнули зубами — в блеске лунного света сверкнули ряды острых, как кинжалы, клыков. Но, к собственному удивлению, Гарри не почувствовал страха. Вместо ужаса в его душе родилось благоговение: он словно увидел древнюю, первозданную силу, пробудившуюся из глубин веков. Это зрелище захватывало дух — мощь, дикость и какая‑то мрачная, почти первобытная красота слились воедино в облике его друзей. Оборотни медленно подняли морды, принюхиваясь к ночному воздуху. Их ноздри трепетали, улавливая далёкие запахи: влажную землю, прелые листья, дым далёкого костра — и ещё что‑то, едва уловимое, но тревожное. Внезапно они замерли, будто уловив что‑то важное — едва заметный след чужой магии. В следующий миг, без единого звука, они развернулись и растворились в темноте, лишь шелест травы и отголосок их шагов на мгновение нарушили тишину ночи. Гарри хотел броситься за ними, но понимал — вряд ли догонит. Он сделал несколько шагов прочь от места превращения, когда внезапно раздался резкий хлопок, и прямо перед ним возник человек в чёрной мантии и безликой маске. И тут Поттер понял: перед ним один из Пожирателей Смерти. — Так‑так… Кого я вижу, Гарри Поттер, — прозвучал низкий голос, искажённый маской, но в нём отчётливо слышалась зловещая усмешка. Гарри застыл. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь гулом в ушах. Пожиратель Смерти здесь, в Запретном лесу, ночью — это не могло быть совпадением. — Вы следили за ними? — вырвалось у Гарри, хотя он знал, что вопрос глупый. Пожиратель хрипло хмыкнул и медленно поднял палочку, её кончик слабо мерцал в темноте. — Нет, но послание от незнакомца было весьма интересным. Ну что ж, мой лорд будет доволен такой находкой, — прошипел он и уже занёс руку для заклинания. Но в тот же миг воздух разорвал утробный вой, и чья‑то мощная тень сбила Пожирателя с ног. Раздался крик, хруст костей, а затем — второй силуэт возник рядом, рыча и обнажая клыки. Гарри Поттер видел всё. Он стоял, парализованный ужасом, и смотрел, как два огромных оборотня разрывают врага на части. Он слышал, как хрустят кости, как рвётся плоть, как глухо ударяется о землю то, что ещё недавно было человеком. А потом — тишина, нарушаемая лишь тем, как оборотни ели его. И Гарри Поттер всё видел, он смотрел, как два огромных оборотня разорвали на двое пожирателя смерти. Слышал, как ломается его кости, как рвётся плоть, и вот, стоя, он смотрит, как близнецы Уизли в облике огромных оборотней начали жрать человека. Как они рвали тело, глотали мясо, кости, внутренности. Луна по-прежнему заливала поляну призрачным светом, превращая лужицы крови в пульсирующее серебро. Гарри стоял, не в силах отвести взгляд от этой жуткой трапезы. Вместо тошноты его захлестнула мощная волна дикого, первобытного голода. Слюна снова наполнила рот, став ещё более вязкой, а в животе предательски заурчало. Мир вокруг сузился до запаха сырого мяса и железа, который манил его сильнее любого зелья. Он шагнул вперёд, словно заворожённый, его босые ступни едва касались пропитанной кровью земли. Близнецы замерли, подняв морды, с которых капала алая жидкость. Их янтарные глаза впились в Гарри, но в них не было агрессии — лишь зов, глубокий и неотвратимый. Фред тихо рыкнул, отрывая кусок от рёбра, и этот звук отозвался в груди мальчика вибрацией, которую он не мог контролировать. — Я тоже хочу… — выдохнул Гарри, и голос его прозвучал чужим, охрипшим. Он опустился на колени рядом с ними, чувствуя исходящее от их тел звериное тепло. Запах крови близнецов смешивался с запахом смерти, создавая коктейль, от которого кружилась голова. Гарри протянул дрожащую руку, касаясь шерсти на плече Джорджа — она не была грубой, наоборот, мягкой, шелковистой, живая, пульсирующая той же силой, что сейчас разрывала врага на части. Близнецы не оттолкнули его, напротив, они подвинулись ближе, позволяя ему приобщиться к этому странному, мрачному пиру. Гарри наклонился к лежащему на траве остатку человека, и в этот момент границы между мальчиком и зверем начали стираться. С каждым глотком, с каждым кусочком сырой плоти, который он брал из их пасти или с земли, внутри него что-то просыпалось окончательно. Ночь окутывала лес, и среди деревьев ходил Гарри Поттер, голый, полностью обнажённый, лицо, руки были в крови, а рядом находили близнецы Уизли, оборотни, которые делили с ним этот первый, дикий опыт. И хотя он не изменился так же кардинально, как они, Гарри чувствовал — что-то внутри него навсегда вышло из-под контроля. Первобытный голод, который он так долго подавлял, наконец-то вырвался на свободу, связав его с Фредом и Джорджем нерушимыми, звериными узами. Они не остановились, пока не осталось ничего, кроме разбросанных в лунном свете костей и луж запекшейся крови. Гарри, с лицом и руками, испачканными в алой субстанции, чувствовал себя одновременно опустошенным и наполненным. Его тело дрожало, но это была дрожь не от холода, а от пережитых эмоций. Первобытная сила, теплившаяся в близости близнецов, теперь пульсировала и в нем. Он посмотрел на Фреда и Джорджа, в их янтарных глазах отражалась луна, а массивные тела все еще блестели после недавнего пиршества. Они подталкивали его мордами, словно безмолвно приглашая, словно понимая друг друга без слов и без человеческих форм. Он осторожно протянул руку и коснулся окровавленной шерсти Джорджа. По его телу пробежала дрожь, он ощутил связь, более глубокую, чем когда-либо. Всю ночь он был рядом с близнецами, гулял, бегал по лесу, следуя за а близнецами. Но когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь листву, на земле лежали двое огромных оборотней, а между ними Гарри, который казался таким маленьким. Рассвет принес с собой облегчение, но и смешанное чувство потери. Гарри, все еще в крови, наблюдал, как тела Фреда и Джорджа сжимаются, кости вновь обретают человеческую форму, а рыжая шерсть исчезает. Лунный свет, придававший им дикую силу, сменился теплыми солнечными лучами. Они снова стали близнецами Уизли, уставшими, но живыми. Гарри почувствовал, как связь, такая сильная всего несколько часов назад, ослабла, оставив лишь эхо первобытного голода. Когда близнецы проснулись, они сидели зевая, при этом засохшая кровь все также была на их обнажённых телах. Фред и Джордж, теперь снова люди. Их взгляды встретились с Гарри, и в них читалось понимание. Не было ни удивления, ни осуждения, лишь молчаливое признание пережитого. Они знали, что он видел их, видел их истинную сущность, и что он сам коснулся этой дикой стороны. Гарри улыбнулся неуверенно, чувствуя себя неловко в своей наготе и окровавленности. Джордж первым протянул руку, его пальцы были покрыты кровью, но Гарри помнил их в форме когтей. Коснулся его лица нежно, ощущая тепло кожи, которое так отличалось от шелковистой шерсти. Фред приблизился рядом, его руки обвили талию Гарри сзади. А потом Фред, склонившись, поцеловал шею, а Джордж, склонившись, поцеловал в губы, и Гарри застонал, отдаваясь им. Они пробыли так несколько мгновений, трое теперь любовников, связанных тайной, слишком дикой и древней, чтобы ее можно было объяснить словами. А затем Фред произнёс, его голос был хриплым, но обычным. "Ночь была… интересной." Джордж кивнул, его взгляд скользнул по Гарри, затем по лесу, словно оценивая последствия. "Ты не расскажешь никому, правда, Гарри?" — спросил он, и в этом вопросе не было угрозы, только утверждение. Гарри твердо кивнул, чувствуя, что эта ночь навсегда останется их общей тайной. Гарри не мог отвести взгляд от их глаз, в которых ещё недавно горел дикий огонь, а теперь отражалось ласковое утреннее солнце. В этом взгляде не было и намёка на жестокость, лишь тихое понимание и какая-то новая, неведомая ему близость. Он чувствовал, как его собственное тело отзывается на это, как внутри зарождается что-то тёплое и тягучее, похожее на предвкушение. Это было страшно, но одновременно и удивительно притягательно. Утренняя роса на траве казалась ему теперь не холодной, а освежающей, смывающей остатки ночного угара. Он не чувствовал стыда от своей наготы, только какое-то новое, естественное ощущение собственного тела, которое он разделял с близнецами. Они были как единое целое, связанные невидимыми нитями, сотканными из крови, страха и проснувшихся инстинктов. Близнецы подошли ближе, их взгляды полны нежности и чего-то большего, чем просто дружба. Они обняли его, и Гарри уткнулся лицом в грудь Фреда, чувствуя знакомый запах, но теперь к нему примешивался терпкий аромат дикой природы. Джордж нежно погладил его по волосам, и Гарри закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом моменте, в этой вновь обретенной семье. "Нам пора," — прошептал Фред, его голос немного дрожал. Гарри кивнул, не желая покидать это укрытие, но понимая, что реальность не может ждать вечно. Они оделись – обрывки их одежды, найденные рядом, казались чужими после ночи, проведённой в наготе. Когда они вышли из леса, солнце уже вовсю сияло, освещая их троих, перепачканных землей и кровью, но с новым, общим секретом, глубоко спрятанным в их сердцах. Эта ночь была лишь началом, первым шагом в неизведанный мир, где дикие инстинкты переплетались с человеческими чувствами, создавая что-то совершенно новое и опасное. В тот день Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора с чувством, будто он прожил целую жизнь. Впереди было много вопросов, много неизвестности, но одно он знал точно: эта ночь в Запретном лесу навсегда изменила его. Связь с Фредом и Джорджем, возникшая в дикой природе, теперь пускала корни в их реальной жизни, обещая совершенно новые, неизведанные горизонты Они не могли забыть то, что произошло. Лунный свет, вой и чувство первобытного голода оставили неизгладимый след. Гарри погладил свой живот, полный от ночной трапезы неизвестного пожирателя, и расплылся в улыбке. Ему это нравилось! А когда нахлынули воспоминания о близнецах в зверином обличье, тело Гарри отозвалось волной возбуждения. Он зашевелился на кровати, трением пахом о матрас, и, спустив руку в штаны, обхватил свой член, начав услаждать себя. Гарри мычал, приподняв попу и уткнувшись лицом в подушку, ощущая, как пульсирует его сокровенное место. Мечты о близнецах, терзающих его в обличье оборотней, захлестнули его с головой, то как огромные члени чутли не разрывали его дырочки. Эти фантазии, подпитываемые бурным воображением, довели Гарри до пика блаженства, и штаны его намокли. После чего Гарри облизал свою руку чувствуя вкус своей спермы и ночной трапезы. Так он и лежал, мокрый, наслаждаясь послевкусием.