Его стая.

Настоящее время. Конец осени 28 ноября 1:15 1995 год. Поттер облизнулся, поднял руку, тихо произнёс, и вся одежда на добыче исчезла. Схватив труп за руку, он потащил его, и через несколько минут перед ним возник портал в другой мир, в мир, где его ждали щенята. Шагнул внутрь, оказавшись в зимнем лесу, он направился к логову. Гарри огляделся. Снег хрустел под босыми ногами, деревья стояли голые, их ветви тянулись к бледному небу, словно костлявые пальцы. Холод пробирал до костей, но Гарри его почти не замечал. Его мысли были заняты ожиданием, предвкушением встречи. Вдали послышался радостный лай, становившийся всё громче. Вход в пещеру был практически скрыт под снегом, но не блокировал его, и Гарри Поттер, волоча бездыханное тело Крэбба, он вошёл в пищу. Там, в объятиях пещеры, его уже ждали пять его пушистых малышей-оборотней, предвкушающих трапезу. С едва слышным стуком тело упало на пол, и тут же раздался ликующий визг. Их крошечные трепетные носики с жадностью начали исследовать новую добычу, охватывая ее со всех сторон. Это была уже пятая человеческая туша для его выводка, а трое других, кости которых валялись в логове, притащили его альфы, притом двух, пока его не бывало, а третьего они стащили вместе. И всё Гарри был рад, что время тут и там текли по-разному, из-за чего год тут и три месяцев там. Малыши подняли на него свои глаза, а кто-то уже теребил плоть своими зубками, Гарри, присев, нежно, с безграничной любовью потрепал одного из них по голове. «Кушайте, мои ненаглядные, не стесняйтесь, налетайте!» — ласково прошептал Гарри. И щенята, полные радости, всей своей стремительной стайкой набросились на труп Крэбба. Их острые зубки вонзились в безжизненное тело, срывая первые, еще теплые куски. Гарри наблюдал за ними, его сердце переполнялось нескрываемым восторгом, глубокой материнской гордостью. Щенята, увлеченно копошась с телом, отрывали от Крэбба куски плоти, мяса с жиром и косточками, их маленькие мордочки уже были густо покрыты кровью. Их темно-рыжие шёрстки практически сливались с кровью на них, Гарри смотрел, как живот Крэбба был практически полностью съеден, и сейчас один из его щенков сунул свою мордочку в дырку в животе, а потом вытащил и ел остатки кишки. Он чувствовал, как просыпается собственный голод. Этот голод был первобытным, он лишь усиливался с каждой секундой, пробуждая глубинные инстинкты. Гарри присоединился к своим щенкам, его губы сами собой облизнулись при виде свежего, манящего мяса. Опустившись на четвереньки, он приблизился. Его рот раскрылся, склонившись над еще теплым телом. Зубы впились, он ощутил податливость человеческой плоти и жира. Затем Гарри с наслаждением отрывал первый кусок — жир, мясо и кожу — проглотив его одним движением и блаженно замурлыкав. Гарри чувствовал, как насыщается. Это была дикая, первобытная трапеза, соединяющая его с самой сутью его хищной природы. Он ел, рот и подбородок его были покрыты кровью, ел, пока не насытился, рядом с ним ели его малыши. Затем он облизнул окровавленные губы, безмерно довольный своей трапезой. Он знал, что таких пиршеств предстоит еще немало, но он был готов к этому. Утолив голод, Гарри почувствовал, как его охватывает блаженная дремота. Он растянулся на каменном полу рядом со своими щенками, их теплые, крошечные тельца прижимались к нему. Он закрыл глаза, прислушиваясь к их тихому, умиротворенному сопению. Вскоре он уже погрузился в сон, окруженный своими самыми любимыми детенышами. Спустя двенадцати часов Гарри открыл глаза, первые лучи рассвета просачивались сквозь узкий вход в пещеру, освещая картину полного насыщения. Его малыши-оборотни, уставшие после трапезы, теперь блаженно спали, прижавшись друг к другу, под его боком, и оставляя Гарри лишь с легким ощущением тяжести в животе и удовлетворением. Оглядев останки Крэбба, он почувствовал лишь легкое сожаление, что вся пища так быстро закончилась. Но это беспокойство было мимолетным, ведь он знал, что новые возможности для охоты всегда появятся. Он мягко погладил одного из спящих щенков, ощущая тепло его шерсти под пальцами. А затем на четвереньках подошёл к трупу, облизываясь, рассматривая полуобглоданное тело. Где ещё были остатки кожи, мяса, жира. Облизнувшись, Гарри произнёс: "Пора завтракать!" и его зубы вонзились в мясо. Гарри отрывал куски, глотая, чувствуя кровь. Каждый укус приносил ему истинное наслаждение, утоляя утренний голод. Он чувствовал, как сырую плоть, жилы и хрящи скользят по его горлу, становясь частью его самого. Вскоре проснулись и его детёныши и сами присоединились. Среди его малышей царила безмятежность. Они были полностью поглощены остатками трапезы, их маленькие тельца подрагивали от предвкушения каждого нового кусочка, когда отрывая мясо от тела Крэбба. Гарри наблюдал за ними с той же материнской нежностью, что и раньше. Когда последний клочок мяса был съеден, Гарри почувствовал прилив энергии. Теперь, когда голод был утолен, он мог сосредоточиться на других вещах. Он мысленно прошелся по пещере, оценивая запасы, планируя следующие шаги. В его глазах отражался взгляд хищника, который всегда готов к новым вызовам. Не обращая внимания на останки, Гарри поднялся на ноги. Его тело было полно сил, а в животе чувствовалась сытость от свежей пищи. Он потянулся, разминая мышцы, чувствуя, как каждый мускул откликается на движение. Его рот, подбородок, шея, грудь, живот и руки были покрыты кровью. Его детёныши оборотни играли, грызли кости от тела. Гарри сидел прислонившись к стене пещеры и нежно улыбался, наблюдая за детёнышами, знал, что ему вновь скоро придётся оставить своих малышей на некоторое время, свой детёнышей и вернуться в Хогвартс, в иной мир. Вздохнув, он почесал за ухом одного из малышей, который тут же замурлыкал, тычась мордочкой в его ладонь. "Ладно, мои маленькие кровопийцы, – сказал Гарри, – мамочка ненадолго. Но я вернусь, обещаю!" С легким щелчком пальцев, Гарри вновь активировал портал, который, мерцая, открылся в другом конце пещеры. Он бросил последний взгляд на своих малышей, которые уже начали грызть кости с тем же энтузиазмом, с которым они набрасывались на свежую плоть. "Играйте хорошо," – прошептал он, уже шагая сквозь мерцающую завесу, предвкушая, как приземлится где-нибудь в укромном уголке Хогвартса, чтобы срочно отмыться. Надежда, что никто не заметит следов его… утренней трапезы, грела его не хуже, чем сытый желудок. Но всё же его застукали его его альфы Фредди и Джордж, которые появились из-за угла.