Слепая зона

Воздух в приюте, как всегда, был тяжелым и немного вонючим, пронизанным лучами послеполуденного солнца, в которых летала собачья разноцветная шерсть. Стив стоял у входа в сектор вольеров, прислонившись плечом к металлическому косяку. Он неторопливо наматывал холщевый поводок на ладонь, глядя, как Макс сражается с реальностью, девушка пыталась перетащить огромный мешок с кормом к дальнему стеллажу. Мешок весил килограмм тридцать, и Максин, со своими тонкими запястьями и не до конца восстановившимися после клиники мышцами, явно переоценила свои силы, она тянула его рывками, а ее кроссовки скользили по бетонному полу, а кожанка Билли, которую она теперь носила не снимая, явно мешала движениям. Раньше, неделю назад, Стив бы уже трижды подлетел к ней, выхватил мешок и прочитал лекцию о том, что ей нельзя поднимать тяжелое, но теперь он просто стоял и смотрел. Спокойно с иронией.   Макс выпрямилась, отбрасывая со лба рыжую прядь. Её глаза, теперь ясные и злые, мгновенно нашли его: — Чего стоишь, Харрингтон? Мышцы качаешь? Или ждешь, пока я тут пупок надорву, чтобы торжественно вызвать скорую? — она тяжело дышала, и ее грудь под расстегнутой курткой вздымалась в такт ее раздражению.   — Вообще-то, я наслаждаюсь видом, — Стив лениво усмехнулся, поправляя воротник своей футболки, — Ты же так громко орала про свою независимость, было бы невежливо с моей стороны прерывать твой триумфальный поход к стеллажу.   — Придурок, — выплюнула девушка, снова с силой вцепившись в мешок, — Ты просто ленивый придурок, который возомнил, что раз он волонтер, то может просто подпирать стены.   Харрингтон сделал несколько неспешных шагов к ней и остановился в метре, в той самой зоне, где она уже чувствовала его тело и запах кедра, но он больше не пытался сократить это расстояние. Его «оборона» уже могла стремиться к безупречной.   — Я волонтер, Макс, а не твой личный грузчик, и уж точно не тот парень, которого можно кормить сказками про слепоту, пока он ползает перед тобой на коленях, — он сказал это ровно, без злобы, но Макс увидела, как в его глазах на мгновение мелькнул холодный блеск, — Тебе нужна помощь? Скажи слово «пожалуйста», оно короткое, тебе понравится.   — Обойдусь, — Макс сжала зубы так, что на скулах проступили желваки. Она смотрела на него, на этого нового Стива, который перестал быть удобным костылем.   — Окей, как хочешь, — Стив развернулся, собираясь уйти, но в последний момент, словно, между прочим, он протянул руку и легко подхватил мешок за горловину и одним мощным движением забросил его на верхнюю полку стеллажа, так что металл жалобно звякнул под его весом, но дыхание парня даже не сбилось.    — Кофе на столе, в подсобке, я купил по дороге, — сказал он и обернулся к ней, а на его губах играла та самая победная полуулыбка, — Не благодари, он был по акции «два по цене одного», а я не люблю пить в одиночестве, — и Стив прошел мимо нее, намеренно задев плечом ее плечо, в этом столкновении не было агрессии, но было нечто более пугающее для Макс — абсолютное мужское превосходство человека, который знает твой секрет и больше не боится твоих зубов.   — Стив! — окликнула она его в спину, когда парень уже был у двери.   — М? — он на секунду замер, не оборачиваясь, а лишь слегка повернул голову.   — Ты… Ты завтра приедешь? — лишь на автомате выдала Макс, как будто сама от себя не ожидая, и ненавидела себя за этот вопрос, но тишина в трейлере без его ворчания стала казаться ей невыносимой.   Харрингтон помолчал секунду, глядя на свои руки: — После работы, Мэйфилд, только попробуй пропустить, у нас во втором секторе еще три мешка и доберман, который, в отличие от тебя, умеет ценить хорошую компанию.         Стоя в очереди в супермаркете, Стив неторопливо перебирал мелочь в кармане, а в его тележке лежал стандартный набор для ужина у Клэр: вино, все для пасты и какой-то диетический салат, он выглядел как ожившая реклама американского мужчины мечты — светлая футболка, идеальная укладка, вежливая улыбка кассиру.   Дверь магазина громко скрипнула, и внутрь вошла Макс, но она не шла, а будто бы сносила пространство собой, ее кожаная куртка была расстегнута, а под ней растянутая майка с логотипом рок-группы, и весь внешний вид приправлен прямым и колючим взглядом. Она прошла мимо стеллажей, не глядя по сторонам, и бросила на ленту перед Стивом две банки самого дешевого энергетического напитка и здоровенную пачку чипсов.   Харрингтон медленно повернул голову, и как обычно для них в последнее время, без приветствия спросил: — И это твой завтрак или ужин? — хмыкнул он, — Или ты решила окончательно угробить желудок в знак протеста?   Макс даже не обернулась и не посмотрела на него, вместо этого она выуживала из кармана скомканные доллары: — А ты, я вижу, закупаешься для семейного гнездышка, Харрингтон? Смотри, не перепутай соус к пасте, а то Клэр решит, что ты теряешь хватку.   — Здесь сахара больше, чем в твоем характере, Макс, — Стив усмехнулся и, не спрашивая разрешения, взял одну из ее банок энергетика, критически изучая состав, — Тебя после этого будет трясти три часа.   — Отдай банку, — девушка наконец посмотрела на него, и ее глаза, теперь пугающе ясные, впились в его лицо, — И убери свою благородную заботу. Я сама решу, чем мне травиться, — грозно процедила она сквозь зубы.   Но парень не отдал и вместо этого он молча добавил к своим покупкам упаковку самого нормального апельсинового сока, из тех, что были представлены недалеко от кассы и пару сэндвичей с индейкой, которые Мэйфилд так любила, выуживая с полки рядом. Когда кассир начал пробивать товар, Стив просто кинул свою карту на прилавок.   — Эй! Я за это не буду возвращать деньги! — Макс дернулась, пытаясь перехватить его карту.   — И не надо, это гуманитарная помощь от «мамочки Стива», — он спокойно собрал свои покупки в пакет, и вложил сок и сэндвичи в ее руки, — Считай, что это аванс за то, что ты не будешь материться завтра в приюте.   Они вышли на парковку. Солнце Хоукинса слепило, и Макс невольно зажмурилась на секунду, а Харрингтон остановился у своей бордовой БМВ, открывая багажник.   — Знаешь, что в тебе бесит больше всего, Харрингтон? — Макс стояла рядом, сжимая в руках свою еду, которую она не просила, — Твоя уверенность в том, что ты всегда знаешь, что мне нужно.   Стив, после того, как закинул пакет внутрь захлопнул багажник и подошел к ней вплотную, и между ними было несколько сантиметров.   — Я не знаю, что тебе нужно, — тихо и честно сказал он, — Но я знаю, что тебе не нужно. Тебе не нужно быть одной, даже если ты вбила себе в голову обратное, — парень все еще смотрел на нее, но через несколько секунд осекся и отступив, под ее пристальным взглядом направился к водительской двери, чтобы открыть капот.    Макс продолжала стоять посреди парковки с пакетом сока в руках, она поймала себя на мысли, что хотела запустить этим соком ему вслед, хотела проклясть его и его БМВ, но вместо этого она достала сэндвич и откусила кусок.   Пока в полной тишине Харрингтон проверял что-то под капотом своей машины, не обращая больше никакого внимания на девушку, Макс уже сидела на бетонном парапете парковки, болтая ногами, и почти доедая сэндвич, щурясь на закатное солнце своими ясными глазами.   — Ты же в курсе, что сок и сэндвичи, это не замена полноценному обеду? — нарушив тишину подал голос Стив, закрывая крышку омывателя.   — Ты же в курсе, что ты зануда? — отозвалась Мэйфилд, не оборачиваясь, — Тебе всего двадцать три, а ты уже рассуждаешь как мой умерший дед. Сок вкусный, сэндвич тоже, отстань.   Парень лишь усмехнулся, качая головой, они общались так всю неделю, через мелкие подколки и напускное безразличие.    В этот момент к парапету подошли двое парней на велосипедах, судя по виду, студенты местного колледжа. Один из них, в яркой ветровке, притормозил прямо перед Макс.   — Эй, привет, — парень улыбнулся, окинув Максин долгим, оценивающим взглядом, — Нечасто увидишь здесь такие… Типажи. Ты новенькая?   Девушка прожевала кусок сэндвича и спокойно посмотрела на него, теперь, когда она видела мир, такие диалоги ее больше не пугали, а скорее, забавляли.   — Типа того, — с усмешкой ответила она, чуть наклонив голову набок.   — Я Трой, — представился парень, — Мы тут через пару кварталов собираемся, музыку слушаем, катаемся, хочешь составить компанию? — парень подъехал чуть ближе, его рука почти коснулась колена Макс.   Стив замер на несколько секунд, а его рука зависла над внутренностями под капотом, и он почувствовал странный, колючий дискомфорт где-то в районе солнечного сплетения. Это не была ярость, просто внезапное резкое желание, чтобы этот, так называемый, Трой немедленно исчез из поля зрения. Харрингтон захлопнул капот чуть громче, чем планировал, и звук удара металла заставил парней обернуться. Стив подошел к Макс, поправляя воротник своей куртки, а его лицо было спокойным, почти скучающим, но в глазах застыло что-то холодное.   — Мэйфилд, ты закончила перекус? — спросил он, глядя на нее сверху вниз и полностью игнорируя парней, — Нам завтра в приют к восьми. Грейди просил прийти пораньше, нужно вольер Барни почистить. Не забудь, — Макс мельком глянула на него, заметив, как он встал — плечом к плечу с ней, перекрывая Троя.   — Я помню про приют, Стив. И мне не нужен секретарь, — твердо ответила девушка, стрельнув в него своими голубыми глазами.   — Просто напоминаю, — Стив перевел взгляд на Троя, коротко, без угроз, но в его глазах застыло что-то такое, от чего парень в кепке внезапно передумал продолжать диалог, — Свободен, парень. У нее завтра рабочий день.   — Ладно, увидимся, — пробормотал парень, запрыгивая на велосипед и крутя педали прочь, уезжая в закат вместе со своим другом.   — Это что сейчас было? Включил режим старшего брата? — когда они остались одни, Макс спрыгнула с парапета, сминая обертку от сэндвича и снова посмотрела на него.   — Включил режим здравого смысла, — Стив достал ключи от машины, стараясь не смотреть на то, как торчат ее ключицы из-под майки, — Парни в Хоукинсе бывают идиотами. Тебе не стоит заговаривать с каждым встречным только потому, что ты теперь видишь их прыщи.   — Ты ревнуешь, что ли? — Макс едко усмехнулась, подходя к нему вплотную, — У тебя уже там соус для Клэр в багажнике остывает, с чего бы тебе переживать, с кем я слушаю музыку?   Стив замер, глядя на нее сверху вниз, мысль о ревности показалась ему абсурдной, она просто все еще была его ответственностью.   — Не неси чепухи, — сухо ответил он, — Я просто не хочу, чтобы Робин потом выносила мне мозг, если ты влипнешь в историю. Давай, до завтра, — парень махнул ей рукой на прощание, и резко открыл дверь машины, — Дойдешь сама, как и собиралась, — и не дождавшись очередной порции яда в свой адрес сел в машину и рванул с места, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида на ее одинокую фигуру у магазина. Он сам не понимал, почему его так задел какой-то левый Трой. Стив убеждал себя, что это просто привычка защищать, но внутри все уже зудело.         Стив Харрингтон слишком много видел, чтобы вестись на дешевые провокации. Когда черный Кавасаки с ревом замер у ворот приюта, Стив даже не вздрогнул, он спокойно, будто бы ничего нового и не произошло, допил свой кофе из бумажного стаканчика и прислонился к железному столбу от забора, наблюдая за тем, как Макс уверенно идет к байкеру.   Джейк резво спрыгнул с мотоцикла, снимая шлем и лениво поправляя взъерошенные волосы, он выглядел так, будто все еще переваривал завтрак, и мыслительный процесс давался ему с трудом.   — Привет, Рыжая, — улыбнулся Коллинз и обнял Макс за талию, но его взгляд блуждал где-то в районе горизонта. Было очевидно, что будто бы Макс для него — просто симпатичный аксессуар к его кожаной куртке и дряхлому мотоциклу, но не более того.   Мэйфилд бросила на Стива быстрый, колючий взгляд, ожидая вселенского взрыва и ждала, что он начнет орать, читать лекции про небезопасную езду или хотя бы покраснеет от ярости, но парень лишь слегка наклонил голову, изучая Джейка как любопытный, но не очень опасный вид насекомого.   — Стив, это Джейк, — Макс специально выделила имя, подходя ближе к байку, продолжая смотреть на реакцию Харрингтона, словно это было сейчас самым важным, — Мы едем на карьер. — с блеском в глазах заключила девушка.   — Приятно познакомиться, Джейк, — ответил Стив и улыбнулся, но той самой мягкой, снисходительной улыбкой, от которой Макс захотелось его ударить по лицу, — Симпатичный шлем, — подметил он, переводя взгляд прямо на парня, — Подобрал под цвет своих амбиций?   — Че? — Джейк в ответ лишь моргнул, переваривая фразу, на секунду замолчав, — А, ну да... Черный ко всему подходит, — он ухмыльнулся, явно не учуяв подвоха, — А ты что, типа охранник здесь? Или собак выгуливаешь?   — Вроде того, — Харрингтон уже подошел к мотоциклу, по дороге выкидывая мятый стакан из-под кофе, в урну, не сводя глаз со своего нового знакомого, — Приглядываю, чтобы никто не поранился, — усмехнулся он сам себе, — Кстати, у тебя цепь провисла, и левое зеркало болтается. Если не хочешь, чтобы Макс на первом же повороте познакомилась с асфальтом поближе, я бы советовал подтянуть гайки. Но ты ведь и сам это знаешь, верно? Ты же большой мастер.   — Да ладно, сойдет, — Коллинз пожал плечами, небрежно пнув колесо байка, — Она же легкая, не перевернемся.   Стив почувствовал, как внутри него что-то резко опасно натянулось, Джейку было абсолютно плевать на безопасность Макс, для него она была просто весом на заднем сиденье, судя по всему, но Харрингтон видел Макс, он видел, как она кусает губы, как ее пальцы сжимают лямки рюкзака, и он прекрасно понимал, что вся эта клоунада с байком — только ради того, чтобы он, Стив Харрингтон, сорвался.   — Конечно, — парень сделал шаг к девушке, поправляя воротник ее кожаной куртки, стараясь не придавать больше значения, что эта куртка Билли, и его рука на секунду задержалась у ее шеи, жест был почти интимным и абсолютно собственническим, — Мэйфилд, если этот призрачный гонщик решит, что правила дорожного движения — это просто рекомендации, просто свистни. Я буду неподалеку, — изогнув брови иронично заключил Стив.   — Обойдусь, — Максин дернула плечом, но в ее голосе не было прежней уверенности, она видела, что он ее раскусил, парень не ревновал, не бесился, он презирал Джейка как угрозу.   — Эй, парень, — Коллинз все также лениво завел мотор, — Расслабься, я ее не съем, наверное.   — Не сомневаюсь, — Стив сдавленно выдохнул и отступил на шаг, снова надевая маску спокойствия, — Просто помни, Джейк, если с ней что-то случится, тебе придется объяснять это мне, а я, в отличие от собак, кусаюсь очень больно.   — Слышь, Мэйфилд, — парень лишь хмыкнул, надевая шлем, — Твой охранник реально забавный. Погнали уже.   И Макс тут же запрыгнула на сиденье, быстро надев шлем, смеряя Стива злобным взглядом, через несколько секунд байк уже  с ревом рванул с места, оставляя после себя облако вонючего выхлопа.    Харрингтон стоял и смотрел им вслед, пока звук мотора не стих вдали, он знал, что Макс сейчас злится. Злится, что он не устроил сцену и что он все понял.   «Она играет с огнем, чтобы посмотреть, обожгусь ли я, — с горькой усмешкой подумал Стив, возвращаясь в прохладу приюта, — Но она не понимает, что я уже, кажется и так начинаю гореть».         Стив сидел на заднем дворе школы, прислонившись спиной к сетчатому ограждению. Тренировка закончилась час назад, и он смотрел, как автоматические поливалки орошают газон, и чувствовал, как внутри него все умирает.   Он думал о Клэр, и от этих мыслей его тошнило сильнее, чем от самого изнурительного кросса, ему было безумно, до физической боли жалко ее, ведь девушка не сделала ничего плохого, она буквально была святой. Она вытащила его из кошмаров и научила его снова улыбаться на фотографиях, она дарила ему тепло, которого он, как ему казалось, был недостоин.   «Она планирует наше Рождество, — думал парень, сжимая в руках свисток, — Она выбирает подарки моим родителям, она верит в нас так искренне, что мне хочется вырвать себе сердце».   Он чувствовал себя последним человеком, Стив Харрингтон — «надежный человек», «лучший тренер», «идеальный парень» — на поверку оказался фальшивкой, он осознавал, что каждый их вечер, каждый совместный завтрак превратился в отработку четкого сценария. Парень целовал ее и чувствовал себя актером на сцене, он обнимал ее, а под закрытыми веками все равно всплывала рыжая макушка и запах ледяного цитруса и холодный блеск зрячих глаз Макс. Это не была просто интрижка, это был системный сбой, Стив прекрасно понимал, что он не может жить в этом спокойствии, не потому что Клэр плохая, а потому, что он сам — испорчен. Изнанка, Демогоргоны и прочий ужас, кровь и страх навсегда изменили его химию, ему нужен был адреналин, ему нужен был кто-то, кто понимает, что такое стоять у края пропасти. Клэр видела в нем героя, но это было не так.   «Я не могу ее больше обманывать, — Стив с сожалением закрыл лицо руками, — Если я останусь, я просто превращу ее жизнь в медленную пытку. Она будет чувствовать, что я ухожу от нее по сантиметру каждый день. Она заслуживает правды, даже если эта правда разрушит ее».   Его мучило чувство вины перед ее родителями, перед своими друзьями, перед всем городом, который видел в них «ту самую идеальную пару». Но больше всего его мучил страх перед пустотой. Уйти от Клэр означало уйти в никуда, в мир, где Макс его ненавидит, где Джейк катает ее на своем Кавасаки, и где у Стива нет никакой гарантии вообще ни на что.   — Надо сейчас… — проговорил он сам себе и встав, отряхнул штаны и посмотрел на заходящее солнце.   Это было решение самоубийцы, который решил наконец-то хотел выжить, он знал, что Клэр сейчас ждет его с ужином, знал, что в доме воняет этой тошнотворной ванилью, и знал, что, когда он переступит порог, этот запах станет для него последним глотком воздуха перед погружением в шторм.   Стив сел в машину. Он ехал к ней не для того, чтобы ссориться, а для того, чтобы сдаться, сдаться своей же правде, Харрингтон больше не мог жить в этом «суррогате счастья».     Стоя уже на кухне Клэр, Харрингтон сжимал в руках кружку с чаем, который она заботливо заварила. В квартире царила идеальная, почти стерильная тишина, пахло свежей выпечкой, а сама девушка сидела напротив, листая каталог мебели, и что-то увлеченно говорила о том, что им пора сменить обивку дивана на более «уютную».   Стив смотрел на нее и чувствовал, как внутри него растет глухое, паническое раздражение, это был не гнев, а именно удушье.   — Стив? Ты меня слышишь? — Эмерсон подняла голову, ее глаза светились мягким, искренним теплом, — Я говорю, что серый будет слишком холодным для гостиной. Может, вернемся к песочному?   — Клэр, я не могу, — парень медленно поставил кружку на стол, но это прозвучало слишком громко. — Не можешь что? — на секунду она даже замерла нахмурившись, — Выбрать цвет? Ой, да ладно тебе, это же просто диван...   — Я не могу здесь находиться, — парень сделал пару шагов вперед и выдохнул, — Не в этой квартире, не в этом цвете и не в этой жизни.   — Я не понимаю. Что-то случилось в школе? — девушка медленно закрыла каталог, и улыбка сползла с ее лица, уступая место некой тревоге, что было редкостью в ее выражении лица, — Тебя кто-то расстроил?   — Нет, в том-то и дело, все слишком... Нормально, — Харрингтон начал мерить комнату шагами, чувствуя себя запертым зверем в клетке, которую сделал для себя самолично, — Ты замечательная, ты все делаешь правильно, но я... Я не подхожу под этот стандарт. Я пытаюсь втиснуться в этот твой идеальный мир, хожу на эти ужины, выбираю шторы, обсуждаю отпуск, но мне кажется, что я играю роль в спектакле.   — Это из-за той компании? Из-за того, что вы пережили? — она встала, подходя к нему ближе и пытаясь взять его за руку, но он мягко отстранился.   — Это из-за меня, я не могу больше тебя обманывать. Каждый раз, когда ты строишь планы на наши «через пять лет», я чувствую себя преступником. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет по-настоящему ценить этот уют. Кто будет хотеть этот песочный диван так же сильно, как и ты. А я... Я просто хочу выйти на улицу и дышать, — возможно прозвучало это слишком тяжело, но молчать он не мог, хотя про про Макс он не сказал ей ни слова, потому что даже самому себе не признался в тот момент, что «дышать» для него означает чувствовать запах ледяного цитруса, для него легальной причиной была эта несовместимость миров —  ее безупречного и светлого, и его изломанного и темного.   — Ты бросаешь меня из-за того, что я слишком «нормальная»? — в голосе Клэр уже послышались слезы, и девушка искренне не понимала, что она делает не так.   — Я ухожу, потому что я — нет, — тихо ответил Стив на выдохе, чувствуя, как сердце стучит в горле и дышать от волнения становится нечем, — И оставаться дальше, притворяться, что я счастлив здесь, значит совершать самую большую подлость по отношению к тебе. Я не хочу тебя обманывать, Клэр. Ты заслуживаешь правды. А правда в том, что я здесь задыхаюсь, — он последний раз посмотрел ей в глаза и больше не смог, потому что увидел в них столько боли и не понимания, что наблюдать за ее реакцией — это было уже за гранью.   Он собрал свои вещи быстро, да и было их слишком мало — какие-то кассеты, которые ей явно будут не нужны, несколько вещей из гардероба и запасной комплект рабочей формы для школы. Когда он закрывал за собой дверь, он чувствовал не радость, а тяжелую, гнетущую пустоту, но вместе с ней пришло и облегчение.   Стив сел в БМВ, завел мотор и на мгновение прижался лбом к рулю, он был официально один, теперь он точно был «неправильным», и был свободен от лжи, пусть в душе у него теперь скребут кошки.         Макс сидела на кровати, с силой затягивая шнурки на кедах, а в голове все еще крутилась сцена у магазина. Его лицо, когда он захлопнул капот, его голос, когда он спроваживал того парня, Троя… Это не было похоже на заботу. Это было похоже на то, как Стив Харрингтон помечает свою территорию.   «Кто он такой, чтобы решать, с кем мне слушать музыку? — Макс зло отбросила в сторону пустой пакет из-под того самого сэндвича, который он ей купил, — «У нее завтра рабочий день», — передразнила она про себя низкий голос Стива, — «Свободен, парень»».     Ее бесило не то, что он вмешался, а то, как он это сделал, Харрингтон даже не посмотрел на тех парней как на людей, для него они были просто мусором, который мешал ему выполнять его «священную миссию» по ее охране. Он задвинул ее себе за спину так естественно, будто она была его собственным рюкзаком.   Парень со своим несгибаемым авторитетом, казалось, стал для нее олицетворением контроля. Последние дни он просто троллил ее то за «калифорнийский говор», то за неумение выбирать еду, за каждый шаг, и Макс чувствовала, что ее долгожданное зрение ничего не изменило в его глазах — для него она все еще та испуганная девчонка из больницы, которую нужно водить за руку.   Стив Харрингтон, кажется, привык, что он — центр системы. Спасатель Стив, который покупает сэндвичи. И Мэйфилд как никогда хотела разрушить эту систему, девушке искренне хотелось увидеть, как его хваленое спокойствие лопнет, когда он поймет, что его «контрольный пакет акций» на Макс Мэйфилд больше не действителен.   Что касается Джейка Коллинза, то он не был для нее любовью всей жизни, он был своеобразным противовесом и декорацией. Стив — это правила, Стив — это «приди в приют во столько», Стив — это правильный соус для Клэр. Джейк же — это вонь бензина, это скорость и полное отсутствие вопросов.   Привести Джейка на общую территорию к его друзьям — это была отличная идея, которая родилась буквально за минуту в голове девушки, сказать Стиву — «Смотри, я нашла кого-то, кто не собирается меня воспитывать. Твое время вышло».   «Ты думаешь, что раз ты купил мне пакет сока, то я теперь буду отчитываться перед тобой за каждый разговор на парковке? — Макс накинула куртку и с улыбкой посмотрела на себя в зеркало, — Ты так боишься, что я «влипну в историю», Харрингтон? Ну так смотри».   Она знала, что Стив будет в бешенстве, знала, что он начнет сыпать своими едкими замечаниями, пытаясь выставить Джейка идиотом, в чем он, возможно, был прав, но это было неважно. Макс хотела именно этого — увидеть, как Харрингтон будет пытаться удержать свой вонючий контроль над ситуацией, которая окончательно выскользнула из его рук. Ее вызов был обоснованным протестом зрячего человека против того, кто все еще пытается обращаться с ней как со слепой.   «Посмотрим, как ты будешь шутить сегодня за обедом, Стив. Посмотрим, хватит ли твоего «здравого смысла», когда я сяду не рядом с тобой, а с другим человеком».         Бургерная была забита подростками, в воздухе висел запах пережаренного масла и молочных коктейлей. Стив сидел в самом углу, лениво помешивая трубочкой свою газировку.   — Я говорю тебе, Стив, — Робин в очередной раз ткнула его ладонью, — Ты ведешь себя как старый дед. «Два по цене одного», серьезно? — усмехнулась девушка на рассказ парня, о том, как сейчас у них обстоят дела с Макс.   — Это экономия, — отозвался он, не сводя глаз с входной двери, — И вообще, мы с Мэйфилд теперь на этапе «профессионального взаимоуважения», — ответил Стив им, кивая в знак подтверждения своих слов.   — Ага, заметно, — фыркнул Дастин, жуя бургер между делом, — У вас «взаимоуважение» такое, что собаки в приюте выть начинают, как только вы в одну комнату заходите, — на что девушка снова не смогла сдержать смешок и посмотрела на своих друзей, которые тоже с усмешкой переглянулись.   Дверь бургерной резко распахнулась, и в зал вошла Макс, она была в своей привычной черной майке, а косуха Билли была небрежно накинута на плечи, делая ее похожей на маленького, но очень опасного воробья в кожаном доспехе. Но она была не одна, за ее спиной, едва не задевая плечом дверной косяк, шел Джейк. Стив, увидев их тут же почувствовал, как внутри него что-то с треском лопнуло, он не ожидал, что она притащит его сюда, в их «святилище», где они почти каждую неделю собирались на ланч. Хендерсон подавился своим недоеденным бургером, а Робин медленно опустила стакан на стол.   — Всем привет, — Макс невозмутимо подошла к их столу с таким видом, будто за ней не стоял байкер, которого никто не знает, — Это Джейк. Джейк, это Дастин, Робин и… Технический персонал приюта, Стив, ну с ним ты уже знаком, — представила своих друзей Мэйфилд и с чувством выполненного долга последовала за Коллинзом, который лениво кивнул, обходя стол и усаживаясь рядом вместе с девушкой, бесцеремонно занимая половину дивана, напротив Стива, рядом с Робин.   — Здорово, — бросил он, окинув компанию скучающим взглядом, — Так это и есть те самые «герои Хоукинса»? Маловаты для легенд.   Харрингтон медленно выпрямился, а его ирония, которую он так бережно выстраивал весь день, начала сыпаться на куски, он смотрел, как Джейк по-хозяйски кладет руку на спинку дивана позади Макс, почти касаясь ее плеча.   — Мы не легенды, парень, — его голос прозвучал пугающе спокойно, — Мы просто местные, а ты, я смотрю, любишь нарушать границы? — он невзначай кивнул на руку позади Максин.   — Стив, остынь, — Мэйфилд бросила на него вызывающий взгляд, и она видела, как побелели его костяшки на стакане, и это доставляло ей почти физическое удовольствие, — Джейк заехал за мной в колледж, и я решила, что нам не помешает компания, — вскинув брови спокойно ответила она, смотря на Робин и Дастина, а затем и на самого Стива, у которого, казалось, внутри назревал ядерный врыв.   Весь вечер превратился в изощренную пытку. Джейк травил тупые байки о гонках, Робин пыталась сгладить углы, а Харрингтон просто сидел, превратившись в глыбу льда, он видел, как Макс демонстративно смеется над несмешными шутками Коллинза, как она поправляет воротник своей огромной куртки, и как Джейк ни разу не заметил, что ей неудобно сидеть в этом кожаном мешке, но самое страшное случилось, когда они вышли на парковку. Дастину повезло, потому что он ушел первым.   Вечерний воздух был прохладным и Джейк подошел к своему мотоциклу и, не глядя, швырнул Макс шлем.   — Погнали, Рыжая. Хочу показать тебе, как мой старик выжимает сотню на прямой, — Стив, стоявший у своей БМВ, замер, он услышал, как взвыл мотор байка — неровно, с надрывом, который он заметил еще в приюте, цепь издала отчетливый, предсмертный хруст и эти слова «выжимает сотню». Джейк даже не обратил на это внимание и лениво возился с застежкой шлема, явно не чувствуя сгустившегося в воздухе напряжения.   — Слушай, Джейк, — Стив выдавил из себя подобие вежливой улыбки, хотя его глаза оставались холодными, и посмотрел на Макс, — Я, конечно, не хочу прерывать твой триумфальный выезд, но у тебя из-под цепи искры летят, — он кивнул и указал на неполадку, — Если не хочешь через пару миль собирать свои зубы по асфальту, я бы советовал подтянуть натяжитель.    — Слышь, механик… — Джейк замер, нахмурившись, — Нормально там все, поскрипит и перестанет, — Он мельком глянул на колесо, а потом снова на парня.   Харрингтон лишь иронично приподнял бровь и снова повернулся к Макс, она стояла, скрестив руки на груди, и косуха, которая все еще была ей велика, казалась сейчас ее единственной опорой.   — Мэйфилд, — тихо проговорил он, и в его голосе прорезалась та самая прежняя серьезность, — Давай без этого шоу, — выдохнул он, встречаясь с ней цепким взглядом, — Садись в машину, я довезу тебя до дома. В целости и сохранности. Без лишнего шума и без риска вылететь в кювет из-за чьей-то безалаберности.   — Иди командуй кем-нибудь другим, Харрингтон, — Мэйфилд едко усмехнулась, и ее голос прозвучал вызывающе громко на пустой парковке, словно это был ее самый триумфальный момент, ради которого все и затевалось, — Я как-нибудь сама разберусь, чей бензин мне нюхать. С чего ты взял, что мне вообще нужно твое такси?   — Ты бесишься, потому что я единственный, кто не боится твоих колючек, — Стив сделал полшага вперед, не обращая внимания на Джейка, — Ты играешь в крутую, Макс, но мы оба знаем правду, ты весь вечер в бургерной только и ждала, когда я подам голос. Смотри. Я здесь. Я предлагаю тебе нормальную поездку. Игра окончена.   — Для тебя — может быть, — девушка нагло улыбнулась, надевая шлем, — А для меня все только начинается, — она запрыгнула на заднее сиденье мотоцикла и, прежде чем Джейк разобравшись со своим шлемом, рванул с места, Макс обернулась и выбросила вверх средний палец, скрытый в слишком длинном кожаном рукаве, — Удачи с твоей идеальной машиной, Стив. Тебе она очень подходит, такая же предсказуемая и скучная.   Мотоцикл взвыл и сорвался с парковки, оставляя за собой едкое облако выхлопа и тот самый металлический хруст подшипника. Стив закрыл на несколько секунд глаза, сводя пальцы на переносице, и стоял неподвижно, глядя им вслед. Он чувствовал, как внутри все сжимается от ожидания плохого предчувствия. Робин, которая до этого молча наблюдала за сценой, подошла сзади и тихо положила руку ему на плечо. Он сжал кулаки, ощущая, как ключи от машины впиваются в ладонь, но не двинулся с места. Бакли не стала шутить или подкалывать. Она видела, как в свете фонаря у него ходили желваки и как тяжело он дышал.   — Стив, забей. Она просто хочет тебя задеть…   — Нет, — прошептал он, и его голос сорвался на хрип, он медленно повернулся к ней, и девушка вздрогнула от выражения его глаз, — Дело не в ее заскоках он ее убьет, Робин. У него ось рассыпается, а он даже не слышит, как металл крошится, А она... Она просто хочет сделать мне больно. И у нее чертовски хорошо получается.   — Она не хочет сделать тебе больно, — Робин вздохнула и встала рядом, глядя в ту же сторону, куда уехала Макс, — Она пытается найти опору, просто сейчас ей кажется, что эта опора — в протесте против тебя. Ты не можешь держать ее за руку вечно, особенно теперь, когда она видит, куда идет.   — Я не хочу держать ее за руку, — парень горько усмехнулся, — Я просто хочу, чтобы она была жива. Это слишком много?   — Иногда да, — девушка повернулась к нему и мягко коснулась его плеча, — Отпусти ее, не в смысле «забудь», а в смысле «дай ей упасть», пока ты бегаешь за ней с матрасом, она будет прыгать с крыш просто чтобы посмотреть, как ты суетишься. Перестань быть ее страховкой, хотя бы на время, — Харрингтон молчал долго, вслушиваясь в тишину ночного города и в этой тишине больше не было слышно хруста байка. Все. Они уехали.   — Ты права, — наконец выдохнул он, — Хватит. Я устал быть единственным, кто заботится о ее безопасности. Пусть нюхает бензин, пусть разбивает коленки, я умываю руки, — он развернулся и пошел к своей машине, а в его походке больше не было той готовности к броску, он выглядел как человек, который только что добровольно сдал свою главную крепость, — Садись, Робин. Я отвезу тебя домой.   Всю дорогу они молчали. Стив вел машину слишком спокойно, соблюдая все правила, не превышая ни на милю, он сознательно душил в себе инстинкт развернуться и погнаться за ними, он заставлял себя думать о чем угодно — о завтрашней тренировке, о счетах, о новом фильме в кинотеатре, о чем угодно, кроме рыжих волос под шлемом и свиста ветра в неисправном колесе.   Когда он высадил Робин и доехал до своего дома, он просто зашел в квартиру, бросил ключи на тумбочку и, не включая свет, сел на диван.   «Всё, Макс. Ты победила, — подумал парень, глядя в темноту, — Ты хотела, чтобы я отвалил? Считай, что меня нет. Развлекайся со своим Джейком. Учись на своих ошибках. А я… Я просто посмотрю со стороны».   Это была самая тяжелая победа над самим собой в его жизни, Стив Харрингтон официально сложил полномочия «защитника», но кажется, не был слишком уверен, что это навсегда.