Слепая зона

Макс крепче обхватила Джейка за пояс, упираясь в него и чувствуя, как грубая кожа его старой кожаной куртки трется о ее ладони. Она знала, что Стив сейчас стоит там, на парковке, и смотрит им в спину, точнее, даже сверлит. Девушка чувствовала его тяжелый и беспокойный взгляд.   «Ну что, Харрингтон? Съел? — думала Максин, щурясь от налетающей темноты, — Твое лицо, когда я села на байк... Это было бесценно».   Перед глазами все еще стояла сцена в бургерной, то, как Харрингтон сидел на своем стуле, со злостью облокотившись на стол, пытаясь изображать невозмутимость, пока она демонстративно смеялась над плоскими шутками Джейка. Макс видела, как он сжимал стакан, как его плечи напрягались под одеждой каждый раз, когда Коллинз касался ее плеча. Ей нравилось это напряжение и что она маленькая, слабая Макс — может так легко выбить из колеи этого огромного, уверенного в себе парня. А его выступление на парковке? Эти его технические бредни про цепь?   «Боже, какой же он зануда «Я бы советовал подтянуть натяжитель», — она мысленно передразнила его низкий голос, — Да он просто не знает, как еще заставить меня слушать, он привык, что я его тень. Привык, что я шарю руками в пустоте, ожидая, когда его ладонь ляжет мне на локоть, ну так вот, Стив, я больше не в темноте. И я вижу, что ты просто боишься потерять свою любимую игрушку».   Джейк прибавил газу, и байк дернулся и Мэйфилд почувствовала легкую вибрацию под собой, какой-то посторонний металлический лязг, но тут же отмахнулась от этой мысли. Ей было плевать, если байк развалится прямо сейчас, то пусть. Это будет лучше, чем еще один вечер под опекой Харрингтона, в его чистом салоне БМВ, пахнущем кедром и безопасностью. Ей нужен был этот бензин. Нужен был этот запах дешевой кожи Джейка. Она хотела провонять этим миром, чтобы окончательно вытравить из себя все, чем насаждал Стив.   «Он думает, что он особенный, потому что спасал меня, когда я была слепая, только я этого никогда просила».   Макс прижалась щекой к спине парня, глядя на пролетающие мимо огни, она наслаждалась своей дерзостью и тем, как она показала ему палец. Тем, как она выбрала «неправильного» парня просто потому, что это не Стив Харрингтон. Она чувствовала себя живой и свободной. Она не знала, что за ее спиной Стив только что забил на все это, она все равно думала, что он сейчас бросится за ними, что он снова будет сигналить и читать нотации, и она уже предвкушала, как снова пошлет его к черту.    «Играй в своего героя, Стив, — Макс с умиротворением закрыла глаза под визором шлема, — А я пока подышу настоящим воздухом».           Трасса Индианаполис — Хоукинс была сегодня почти пустой. Стив, уже съездив в Индиану по рабочим вопросам от школы, ехал обратно. Закатное солнце светило, как всегда слишком ярко, но не раздражало, а парень лишь в свою очередь наслаждался скоростью своей машины. Но в какой-то момент тишина в БМВ начала поглощать его, что даже не хотелось включать радио.    В голове вдруг всплывали слова, сказанные на кухне у Клэр — «мы разные», они все еще висели в воздухе, но почему-то не принесли должного облегчения, а просто оставили после себя сосущую пустоту. Он должен был чувствовать вину, должен был переживать, что разбил сердце «правильной» девушке, которая могла бы стать его билетом в спокойную, понятную жизнь, но вместо этого Стив чувствовал только странное онемение. Будто он только что выключил телевизор, который долго бубнил на заднем фоне, и теперь сидел в полной темноте.   «Разные, — повторил он про себя, крепче сжимая руль, — Черт, да мы со всеми тут разные».   Эта пустота внутри была бы терпимой, если бы ее не перекрывало нечто другое — жгучее и ядовитое, перед глазами, как приклеенный, стоял образ Макс на том раздолбанном байке. Харрингтон опять чувствовал, как в нем все закипает, стоит ему вспомнить свист подшипника в заднем колесе этого мотоцикла. Он же не идиот, он слышал это за милю, хотел как лучше, просто хотел, чтобы она была в безопасности. Но Макс… Парень снова увидел перед собой этот жест — тонкая рука, в огромном рукаве, взметнувшаяся над плечом Джейка, и этот средний палец, выставленный почти ему в лицо. Это было так в ее стиле, зло и нагло.   «Она видит меня, — подумал Стив, и от этой мысли по спине пробежал холодок, — Она больше не та девчонка, которую нужно водить за руку. И она видит, как я бешусь… Ей это, черт возьми, нравится».   Его разрывало на части, с одной стороны — вакуум после Клэр, осознание того, что он больше не вписывается в мир «нормальных» людей, а с другой — этот дикий, почти животный страх за Макс, который мешался с яростью и чем-то еще, чему он боялся дать имя. Он ненавидел то, как она вжималась в спину этого придурка и то, что она слушает рев этого ведра с болтами вместо его советов, но больше всего Стив ненавидел себя за то, что этот ее фак, брошенный ему в лицо, подействовал на него сильнее, чем все нежные слова Клэр за последние месяцы.   Это не была «забота старшего брата», братья не чувствуют, как у них сводит челюсти от желания сорвать девчонку с байка и запереть ее где-нибудь, где нет ни дорог, ни Джейков, ни опасности.   «Ты в дерьме, Харрингтон, — парень ударил ладонью по приборной панели, — В полном, беспросветном дерьме. Ты бросил все стабильное ради того, чтобы за тобой по пятам ходила катастрофа в черной куртке».   Пустота в груди больше не пугала его, ее вытеснило это новое, обжигающее чувство смесь некого собственничества и отчаяния, но он знал, что завтра в приюте будет все то же самое. Их привычное своеобразное общение, политое тоннами сарказма.   Харрингтон приоткрыл окно, впуская свежий воздух в салон, пока в зеркале заднего вида не возникла черная точка. Рев мотора Кавасаки догнал его через минуту, и Стив мельком глянул в боковое зеркало и почувствовал, как сердце бешено забилось. На заднем сиденье, вцепившись в Джейка, сидела Макс, на ней неизменно была кожанка Билли, а рыжий хвост торчал из-под шлема и яростно хлестал по ветру.   Стив на несколько секунд закрыл глаза, и нажал на газ, стараясь не думать, вспоминая слова Робин, что никому не нужна его бесполезная забота о ней и пока он будет бегать, Макс будет лишь делать ему назло. Он выдохнул и закатал рукава у своего темно-синего джемпера, стараясь словить некоторое умиротворение и не обращать на их присутствие никакого внимания и уже хотел было нажать сильнее на газ и оставить их позади, но его взгляд зацепился за заднее колесо байка. Оно шло неровно, мотоцикл едва заметно «гулял», а из-под цепи вылетала серая пыль вперемешку с искрами.   — Придурок, — злобно процедил Харрингтон, понимая, что Коллинз даже не чувствует, как перетянут подшипник. И явно так и не занялся ремонтом, когда тот сказал ему первый раз. Ясно было одно — Джейку было абсолютно и кристально насрать даже на свою собственную безопасность, не говоря уже о Макс.   Стив снова прибавил скорость, ровняясь с ними и начал резко сигналить, указывая рукой на обочину, Джейк мельком глянул на бордовое авто, узнал Харрингтона и лишь нагло ухмыльнулся под визором шлема, давая еще больше газу, а Макс обернулась, и парень заметил, как раздраженно выглядело ее лицо под шлемом.   «Ты не убьешь ее на моих глазах, идиот, — подумал Стив, чувствуя, как сердце бешено колотится уже где-то в горле».   Он резко вырвался вперед, обгоняя байк и начал плавно, но настойчиво подрезать Кавасаки к обочине, не оставляя Джейку места для маневра. Стив действовал технично, как и всегда, он перегородил трассу своей БМВ под углом, заставляя Коллинза вынужденно с визгом тормозов замереть в сантиметрах от его бампера. Но парень выскочил из машины раньше, чем улеглась пыль и чем байкер снял с себя шлем.   — Ты совсем рехнулся, Харрингтон?! — выкрикнул Джейк, срывая шлем, задыхаясь от возмущения и былой скорости, — Ты нас чуть не размазал!   Стив даже не посмотрел на него, а лишь подошел к Макс, которая сидела на байке, тяжело дыша от адреналина, снимая шлем: — Слезла. Живо, — на выдохе изрек Харрингтон, и он не просил, а приказывал. Его голос был низким и вибрирующим от ярости.   — Стив, какого черта ты творишь? — Макс попыталась оттолкнуть его руку, но парень перехватил ее за запястье и буквально резко стащил с сиденья и это не было грубостью, а лишь необходимостью, — Отпусти меня! Я сама решу, где мне ездить! — начала кричать девушка и шлем выскользнул из ее рук, упав на пыльную обочину.   — Ты никуда на этом не поедешь, — Стив сквозь сопротивление поставил ее на ноги, продолжая удерживать за локоть, — Ты хоть слышишь, как он хрустит? — продолжил он, испепеляя ее своим взглядом.   — Эй, парень, полегче с руками! — Коллинз дернулся было к нему, но тот быстро и грубо перебил его.   — Заткнись, Джейк, — Харрингтон развернулся к нему, и в его взгляде было столько злости, что байкер невольно замер, — У тебя заклинило задний подшипник, еще миля на такой скорости и колесо бы просто встало. Ты бы улетел в кювет, а она прямо под мою машину, — Стив с силой пнул ногой заднюю ось мотоцикла, и оттуда посыпалась металлическая стружка, — Видишь это? Ты вообще за байком не следишь, — вскинул он брови, все еще крепко удерживая Максин за локоть, лишь сжимая пальцы, — Бери инструмент, снимай колесо и ищи эвакуатор, а она едет со мной.   Джейк посмотрел на колесо, потом на Харрингтона и его наглость испарилась, сменившись растерянностью, он был туповат, но не был самоубийцей: — Черт... я думал, это просто ветер так шумит, — обреченно почесал затылок парень, с сожалением услышав вердикт.   — Ты не думал, в этом твоя главная проблема, — он снова повернулся к Мэйфилд, — В машину. Живо. И не смей на меня так смотреть, я только что спас твою упрямую голову.    — Я ненавижу твою правильность, — Макс стояла, сжимая кулаки, и кажется, даже успела покраснеть от злости, но она видела, что Стив прав, видела эту стружку, но ее бесило то, как легко он снова взял контроль, — Ты просто задолбал! — бросила она, но все же направилась к БМВ.   — Привыкай, — бросил парень ей в спину, провожая взглядом ее высокий рыжий кудрявый хвост, — Кто-то же должен делать грязную работу, пока ты играешь в крутую девчонку.   Джейк что-то промямлил вслед им про «все под контролем», но Харрингтон уже захлопнул пассажирскую дверь за Макс и сел за руль, но тишина в салоне мгновенно стала страшной.   Парень завел мотор и рванул с места так, что шины взвизгнули по гравию, девушка сидела рядом, откинув голову на сиденье, ее высокий хвост растрепался, но в глазах все еще плясал адреналин от этой нелепой погони.   — Ты совсем спятил, Харрингтон?! — наконец, спустя минуту не выдержала она, выкрикнув, — Ты кто такой, чтобы стаскивать меня с байка? Ты мне не отец!   — Я просто не хочу собирать твои кости по всему шоссе! — Стив резко повернул руль, входя в поворот на грани заноса, — Этот парень идиот, Макс! Он не слышит свой мотор, он не видит дорогу, он вообще ни черта не понимает! — начал не выдерживать он.   — Зато он не читает мне нотации! — Мэйфилд развернулась к нему всем телом, и куртка лишь скрипнула, наполняя машину запахом старой кожи и ее ледяного цитруса, — С ним я живая! А с тобой… С тобой я как в гребаном музее под стеклом!   — Живая?! — он внезапно ударил по тормозам, и машина замерла на обочине, окутанная облаком из придорожной пыли, — Ты называешь это жизнью? Рисковать шеей ради того, чтобы позлить меня? — Стив навис над ней, и Макс почувствовала, как пространство между ними сжалось, от него все также привычно пахло кедром, но уже смешанным с чистым раскаленным гневом, — Ты ненавидишь меня за тот поцелуй, я понял! — прорычал он, все еще пытаясь тщетно сдержаться и говорить, как можно спокойнее, но этого совершенно не выходило, — Ты ударила меня, ты выгнала меня, ты заставила меня чувствовать себя скотиной! Окей! Но не смей… Слышишь, Макс? Не смей использовать свою жизнь как разменную монету в нашей войне!   — А ты не лезь в мою жизнь! — она вцепилась в его джемпер, с силой дергая на себя, — Ты сам все испортил! Ты пришел в мой трейлер, ты трогал меня, ты… Ты… — Макс начала задыхаться от своей мстительной агонии, — Ты заставил меня чувствовать! —закричала девушка, но тут же осеклась.   — И что в этом плохого?! — перебил Харрингтон перехватив ее лицо ладонями, его пальцы были горячими и требовательными, — Тебе страшно, Макс? Страшно, что я вижу тебя настоящую? — он смотрел в ее голубые глаза, пытаясь услышать ответ на главный вопрос.   — Я ненавижу тебя! — «громким» шепотом выдохнула она прямо ему в губы, и в ее глазах, теперь абсолютно зрячих и ясных, вспыхнуло электричество.   — Ложь, — выдохнул он ей в ответ, и не дожидаясь, накрыл ее губы своими, Макс ответила мгновенно, впиваясь ногтями в его плечи сквозь плотный хлопок джемпера. Девушка чувствовала вкус его губ, его силу, то, как уверенно он держит ладонями ее лицо, не давая сбежать. Все ее аргументы про «Билли» и «независимость» самой себе рассыпались и стали неважными под напором его рта. Она сама подалась вперед, переплетая свои пальцы с его волосами, окончательно разрушая его прическу, превращая в гнездо.   Когда Стив наконец отстранился, его дыхание было рваным, а взгляд потемневшим. Он смотрел на нее так, будто видел впервые: — Теперь иди, — тихо сказал он, отпуская ее из своей нежной хватки, — Если все еще хочешь вернуться к своему байкеру — дверь открыта.   Максин лишь тяжело дышала, посмотрев на свои дрожащие руки и после на его покрасневшие губы, а потом… Просто отвернулась к окну: — Поехали уже, Харрингтон, — буркнула она, поправляя растрепанный хвост и снова надевая маску безразличия, — И не надейся, что я скажу «спасибо» за спасенную жизнь. Ты все равно придурок.   Парень молча тронулся с места, но видел, как она сжимает края кожанки, пытаясь скрыть дрожь. Мэйфилд чувствовала, как на ее губах все еще горит привкус кедра, но ее мозг уже вовсю возводил новые баррикады. Она знала этот механизм, когда становится слишком больно или слишком честно, то нужно ударить первой, или сделать вид, что ничего не произошло.   «Это просто адреналин, — как заведенная твердила она себе, сжимая кулаки в карманах куртки, — Ты чуть не разбилась, он тебя вытащил, случился выброс химии. Обычная биология. Харрингтон просто воспользовался моментом, также как он делает всегда».   Она украдкой взглянула на его, он вел машину молча, а его профиль был неподвижен, а пальцы на руле все еще были напряжены, он не пытался заговорить, не пытался «закрепить успех», и это бесило ее больше всего. Его молчание было слишком многозначительным.     Когда БМВ замерла у ее трейлера, Макс не стала ждать, пока он выйдет, она рванула ручку двери так, будто машина была объята пламенем.   — Завтра в приют не приду, — бросила она через плечо, не глядя на него, — У меня зачет в колледже. И… Стив? — Харрингтон повернул голову, ожидая чего угодно — извинения, признания, новой пощечины, — Если ты думаешь, что этот твой «героический маневр» на трассе дает тебе право на что-то большее, чем «привет» при встрече, то ты ошибаешься, — девушка посмотрела ему прямо в глаза, и ее взгляд был ледяным, — Это было просто спасение жизни, технический момент, так сказать, не обольщайся, — и она вышла, громко хлопнув дверью, проходя к трейлеру, стараясь, чтобы ее походка была максимально уверенной, но зайдя внутрь, она не зажгла свет, а прижалась спиной к двери и сползла на пол, тяжело дыша. Ее сердце все еще бешено колотилось , а в голове крутилась только одна мысль, которую она боялась признать даже самой себе:   «Ты врешь, Мэйфилд, ты видела его глаза, и видела, как он на тебя смотрел. И ты хочешь этого снова так сильно, что тебе страшно». Она тут же достала плеер, надела наушники и включила Металлику на полную мощность, ей срочно нужно было заглушить этот запах кедра из легких, ей нужно было снова послушать Билли, потому что быть просто Макс рядом со Стивом Харрингтоном становилось смертельно опасно.     Он сидел в машине, вцепившись в руль так, что кожа на костяшках натянулась и побелела. Дверь с пассажирской стороны все еще была приоткрыта, потому что Макс захлопнула ее не до конца, когда пулей выскочила из салона у своего трейлера.   «Не приду завтра…» ее слова до сих пор звенели в ушах, смешиваясь с кровью в теле. Харрингтон закрыл глаза и откинулся на подголовник, в салоне все еще стоял ее запах, а его губы горели. Этот поцелуй… Он не был похож на те правильные, вежливые поцелуи с Клэр, это было какое-то столкновение, Макс отвечала ему с такой яростью и жаждой, что у него до сих пор подрагивали пальцы.   «Врет, — подумал он, и на губах сама собой появилась мрачная, торжествующая улыбка, — Врет и самой себе, и мне».   Он помнил вкус ее губ, то, как она вцепилась в него, будто тонула, чувствовал ее дрожь, слышал ее сбитое дыхание, она не просто позволяла ему это делать, она требовала этого.   «Тебя затягивает, Стив, — признал он, глядя на темные окна ее трейлера, — Это уже не опека, и не забота о «младшей сестренке» друга. Ты просто больной придурок, если тебе нужно, чтобы она тебя кусала, прежде чем поцеловать».   Пустота после Клэр Эмерсон, которая еще утром казалась ему огромной дырой, теперь была заполнена этим лихорадочным, неправильным ожиданием. Он знал, что это добром не кончится, знал, что Макс Мейфилд — это хаос, который разрушит его идеальный график и, возможно, всю его жизнь, но, выезжая из Форест Хилз, Харрингтон поймал себя на мысли, что он впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему живым.         Макс стояла перед зеркалом в трейлере, затягивая рыжие волосы в высокий хвост так туго, что кожа на висках натянулась. В ее голове все еще звенел рев мотора Джейка и тот властный, не терпящий возражений голос Стива на обочине. Она помнила, как его пальцы сомкнулись на ее запястье, как он бесцеремонно стащил ее с байка, будто она была непослушным ребенком, а не взрослой девушкой, но больше всего ее бесило то, что он оказался прав — мотоцикл был неисправен. Но признать его правоту означало признать его власть, и Мэйфилд чувствовала, как внутри нее уже зреет холодный, расчетливый план мести. Она знала, что Харрингтон теперь свободен от Клэр, или, по крайней мере, стремится к этому, и она собиралась использовать эту его новую «свободу» против него самого.   Девушка хотела наказать его за ту уверенность, с которой он прижимал ее к себе в машине, за то, что он заставил ее тело отозваться на его страсть, и если он думал, что теперь он хозяин положения, сегодня его ждало жестокое разочарование....   «Он думает, что победил, думает, что если он расправил плечи, закатал рукава своего синего джемпера и силой заставил меня замолчать на той обочине, то я теперь буду послушной девочкой. «Я спас твою голову, Мэйфилд». Придурок. Он спас свое эго. Ну что же, Харрингтон, сегодня мы поменяемся ролями, я заставлю тебя краснеть при всех. Ты хотел страсти? Ты ее получишь, но на моих условиях. Я покажу тебе, что даже зрячим ты остаешься слепым, когда я этого хочу».           Боулинг-центр встретил их грохотом падающих кеглей, запахом полироли для пола и разноцветными шарами. Воздух здесь был пропитан духом субботнего вечера: крики радости с дальних дорожек мешались с механическим лязгом автоматов, выдающих билеты. Дастин и Робин уже вовсю сражались на дорожке. Хендерсон, в своей неизменной кепке, с энтузиазмом размахивал руками, объясняя Робин что-то про шары, пока та с ироничным видом выбирала самый легкий снаряд, явно не собираясь слушать лекцию. Джейк, которого Макс зачем-то притащила сюда тоже, которому командный дух был чужд, сразу же прилип к игровым автоматам в углу, где вспышки от игры отражались в его старой кожаной куртке.   Стив и Макс остались в зоне отдыха. Они сидели на диванах, напротив друг друга у столика, заставленного пустыми стаканами. Харрингтон откинулся на спинку, катая во рту кубик льда и глядя куда-то сквозь Робин, пытающуюся выбить страйк. Он чувствовал себя так, будто его заперли в клетке с тиграми, а прямо напротив, сидела рыжая катастрофа по фамилии Мэйфилд.   — Харрингтон, ты сегодня подозрительно тихий, — Макс лениво потянула газировку через трубочку, не сводя с него глаз, — Что, боишься, что твой идеальный фасад даст трещину, если ты откроешь рот?   — Я просто наслаждаюсь тишиной, Мэйфилд, — Стив выдавил усмешку, сжимая в руке стакан со льдом, — Пока ты ее не нарушила своим ядом.   Робин, собиравшаяся замахнуться для очередного броска, замерла и обернулась, подозрительно прищурившись: — Ребят, вы можете хоть один вечер не вести себя как кошка с собакой? Мы сюда отдыхать пришли или присутствовать на ваших разборках?   — Мы ведем себя идеально, Робин, — Макс улыбнулась, обнажая зубы в притворном дружелюбии, и именно в этот момент Стив почувствовал это. Под столом, за которым они сидели, скрытым от посторонних глаз, носок ее ботинка мягко, почти невесомо, коснулся его голени. Харрингтон замер от неожиданности, а лед в его стакане мелко вздрогнул, издав едва слышный перезвон, Мэйфилд спустя пару секунд уже непринужденно болтала с подошедшим к ним Дастином о какой-то новой игре на автоматах, а ее лицо было само воплощение невинности, но ее нога под столом уже творила настоящее безумие. Сначала Стив подумал, что это случайность, и вежливо отодвинул ногу, но Макс была настойчива. Когда ее ступня начала медленно подниматься выше, он почувствовал, как по позвоночнику ударил разряд тока.    Девушка медленно, мучительно долго вела ногой вверх, и грубая ткань его джинсов не спасала, он чувствовал каждое движение, каждый миллиметр этого пути. Край ее обуви задел внутреннюю сторону его бедра. Стив сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло, а его костяшки на стакане побелели так, что, казалось, стекло лопнет. Он посмотрел на нее в упор — злой, предупреждающий взгляд, в котором читалось ясное — «прекрати», но Максин лишь чуть прищурилась, и ее наглая издевательская полуулыбка ответила без слов.   Девушка не остановилась, напротив, она пошла дальше, ее нога нашла его колено, а затем она нагло надавила носком кроссовка прямо там, где ткань натянулась от внезапного напряжения.  Парень почувствовал, как внизу живота все скручивается и его накрыло волной такого неуместного, дикого возбуждения, что перед глазами на мгновение потемнело. Он не мог дернуться, не мог отодвинуться или ударить ее по ноге, потому что Дастин прямо сейчас смотрел ему в рот, ожидая ответа на вопрос о правилах подачи в бейсболе, а Робин стояла всего в метре.   — Стив? Ты в порядке? Ты какой-то… красный, — Хендерсон нахмурился, переводя взгляд с лица Стива на его побелевшие руки.   — Жарко тут, Хендерсон, — выдохнул Харрингтон, резко вставая, а его диван заскрипел, а стакан с грохотом опустился на стол, расплескав остатки колы, — Вентиляция дерьмовая. Мне нужно… В уборную, умыться, — он тут же развернулся и быстро пошел в сторону коридора, не оглядываясь, чувствуя себя так, будто у него под футболкой не сердце, а бомба. Она провоцировала его открыто, нагло, зная, что в этом общественном месте он безоружен и Стив чувствовал, как в нем закипает ярость, но не на нее, а на собственную слабость. Он хотел схватить ее за лодыжку, остановить это безумие, но вместо этого вынужден был сохранять лицо и кивать Дастину. Когда давление стало совсем невыносимым, он понял, что, если он не выйдет сейчас, то случится страшное.   Мэйфилд с победной ухмылкой проводила его взглядом, в котором плясали черти, она выдержала паузу ровно в три секунды, а затем лениво поднялась со своего места, поправляя свою обтягивающую футболку, оставляя куртку на диване.   Сегодня Макс вела себя как идеальная актриса, она видела, как Стив, старается не смотреть в ее сторону, как он с силой сжимал стакан, пытаясь казаться спокойным тренером из школы в компании друзей. И она знала, что там, под столом ее игра была для него беспощадной, она видела, как на его шее вздулась вена, как он сильно напрягся. Для нее это был акт триумфа. Не имея сексуального опыта, девушка мало понимала в реальной близости, но зато она отлично понимала в контроле и ей нравилось видеть, как этот мужественный, сильный парень превращается в натянутую струну из-за одного ее прикосновения. И Максин лишь хотела довести его до точки кипения, когда его «идеальный фасад» треснет и развалится на глазах у всех.   — Я тоже отойду, — бросила она через плечо Робин и Дастину, и направилась вслед за парнем, — Кажется, в глаз что-то попало, нужно промыть.   Джейк в этот момент что-то яростно выкрикивал у автомата с гонками, даже не заметив, как две фигуры исчезли в тени за игровым залом.   Стив не дошел до уборной, гул боулинг-центра стал просто невыносимым, и он свернул в узкий, пропахший пылью технический коридор за стойкой выдачи обуви. Здесь, среди штабелей старых обшарпанных кеглей и коробок с дезинфектором, царил полумрак. Стив оперся руками о шершавую стену, пытаясь заставить свои легкие работать нормально, но перед глазами все еще стояла наглая ухмылка Макс.   Секунду спустя тяжелая дверь распахнулась, впустив полоску резкого света, и в коридор проскользнула она. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезав их от остального мира. Харрингтон среагировал мгновенно, все его подавленные инстинкты, все то напряжение, которое он копил неделями под маской «правильного», вырвалось наружу, он в два шага преодолел расстояние между ними и схватив ее за плечи вжал в стену так, что ее футболка зашуршала. В этом полумраке его глаза казались абсолютно черными, а зрачки расширились от ярости, смешанной с диким, неконтролируемым желанием.   — Ты совсем страх потеряла, Мэйфилд? — прошипел он ей в самые губы, и его голос завибрировал от едва сдерживаемого рычания, — Ты что творила там, при всех? Ты хоть понимаешь, что если бы Джейк или Дастин посмотрели вниз… — его руки сами нашли ее плечи, и то, как он вжимал ее в стену, было актом самообороны. Он хотел напугать ее, показать, что его терпение – это не бесконечный ресурс, но когда он увидел ее глаза — дерзкие, зовущие, то все его правильные слова застряли в горле.   — А что, «надежный Стив» испугался, что Дастин увидит его настоящим? — Максин не просто не боялась, она открыто наслаждалась каждой секундой его срыва. Девушка вцепилась в его серую футболку, кулаки сжали ткань, притягивая его еще ближе, так что между ними не осталось воздуха, только бешеное биение двух сердец, — Тебе ведь понравилось, Харрингтон. Не смей мне врать. Я видела, как ты на меня смотрел, ты чуть стакан не раздавил, — низко протянула она, продолжая говорить все таким же наглым и самодовольным тоном.   Но парень не ответил словами, ответ застрял у него в горле, превратившись в стон, и перехватив ее подбородок, он снова заставил ее замолчать, и поцеловал — глубоко, властно, почти грубо. Его ладонь скользнула под ее футболку, неаккуратно сминая тонкую ткань на ее талии, обжигая кожу. Макс лишь выгнулась навстречу его рукам, теряя голову, и закинула ногу ему за пояс, подаваясь вперед.    В коридоре внезапно за дверью послышались тяжелые шаги и приглушенный музыкой голос Джейка: — Макс? Мэйфилд, ты где там застряла? —  Стив замер, а его лоб уперся в ее лоб, губы все еще касались ее губ. Они оба тяжело дышали, их сердца колотились в один сумасшедший ритм, казалось, что даже пыль в воздухе застыла. Он чувствовал, что еще секунда, и он забудет, что они в боулинге, что за дверью Джейк и Дастин.   — Тебя ищут, — прошептал Харрингтон, не выпуская ее из своих рук.   — Пусть ищут — выдохнула девушка, снова пытаясь поймать его губы, впиваясь ногтями в его плечи под футболкой.   Но дверь приоткрылась, и в проеме появилась любопытная физиономия Дастина, и, если бы за пару секунд от громких шагов они не отпрянули друг от друга, Хендерсон увидел бы совершенно другую картину.   — Эй, Стив, ты там не утонул? Мы уже вторую партию начали… — пробежался парень в темноте, смотря на своего друга, — О, Макс, и ты тут? Вы чего, снова ссоритесь в темноте? Выглядите опять так, будто сейчас поубиваете друг друга.   Стив резко отстранился еще дальше от нее, а его движения были порывистыми, он судорожно поправил футболку и провел рукой по волосам. Макс же быстро отвернулась к стеллажам, делая вид, что поправляет растрепавшийся хвост, хотя ее пальцы заметно дрожали. Голос Дастина стал для него ушатом ледяной воды. В ту минуту он ненавидел девушку за ее игру и ненавидел себя за то, что так легко на нее купился.   — Обсуждали настройки твоего нового плеера, Хендерсон, — бросил Харрингтон ровным, почти спокойным голосом, хотя в груди у него все еще полыхал пожар, — Пошли уже. Тут дышать нечем, пылища как в склепе, и он вышел первым, широкими шагами, не оборачиваясь и совсем не глядя на нее. Мэйфилд лишь проводила его спину взглядом, поправляя свою мятую футболку от его рук.   Девушка уже судорожно осознавала, что здесь все пошло не по ее сценарию. Как только Стив вжал ее в стену, Макс поняла, что ее «игра в хищницу» была детским лепетом, она столкнулась с настоящим мужским гневом и желанием, которые невозможно было контролировать ногой под столом. Его руки на ее плечах, его тяжелое дыхание, запах кедра, ставший почти осязаемым, все это выбило почву у нее из-под ног. Неопытность девушки вдруг вылезла наружу — она не знала, куда деть руки, как дышать, как скрыть то, что ее сердце готово выпрыгнуть из груди. Поцелуй парня был ответом на ее вызов, и этот ответ был сокрушительным. Когда их прервали, то Максин почувствовала одновременно и дикое разочарование, и спасительное облегчение.   Выйдя обратно в зал, она мгновенно включила режим «защиты», Мэйфилд язвила Харрингтону, смеялась над его медлительностью и вела себя так, будто между ними не произошло ничего, кроме очередной перепалки. Это было ее спасением, она знала, что Стив, со своим кодексом чести, тоже будет молчать. Они оба вернулись в свои привычные позиции, делая вид, что «обсуждение плеера» — это единственное, что их связывает.  Стив сидел на полу в своей гостиной, прислонившись спиной к дивану, в комнате было темно, только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь жалюзи, расчерчивая его на ровные полосы. На столе стояла нетронутая бутылка пива, но ему не хотелось пить, ему просто хотелось выключить свой мозг.   В голове, как заезженная пленка, прокручивался вечер в боулинге, прикосновение ее ноги под столом, ткань ее футболки под его пальцами в темном коридоре и тот сумасшедший, рваный ритм ее дыхания.   — Черт, — прошептал он, закрывая глаза.   Он хотел ее. Это осознание ударило его под дых еще там, в коридоре, но теперь, в одиночестве, оно стало осязаемым, как физическая боль, это не было похоже на то, что он чувствовал к Нэнси или Клэр. С теми всё было понятно, обожание, забота, желание защитить. С Макс всё было иначе — это было дикое, первобытное влечение, смешанное с яростью и какой-то пугающей нежностью, которую он не имел права чувствовать.   Стив Харрингтон боялся этого чувства. И боялся не потому, что она была младше или потому, что он был тем, кто всегда старался оберегать ее с позиции взрослого. Он боялся, потому что Макс была разрушительной. Он понимал, если он позволит себе перешагнуть эту черту, назад дороги не будет. Она не Клэр и не станет украшать его жизнь своим розовым шмотьем и готовить ужины, она выпьет его до дна, она вывернет его душу наизнанку, и если однажды она решит уйти — от него не останется ничего.    Стив, который всегда гордился своей «надежностью», панически боялся потерять контроль, а Макс Мэйфилд была единственным человеком на планете, который забирал у него этот контроль одним движением. Его пугало, что его желание пропитано эгоизмом, ему казалось, что он хотел владеть ею, хотел, чтобы она смотрела своими теперь глазами только на него, хотел стереть запах Джейка с ее кожи и заменить его своим кедром. И эта жажда собственности пугала его до дрожи, потому что он всегда считал себя «хорошим парнем», а такие парни не хотят присвоить себе изломанную девчонку, пользуясь тем, что они — ее единственная опора.   «Она просто идиотка и не знает, во что играет, — твердил он себе, сжимая кулаки, — Ты для нее единственный взрослый ориентир, а ты хочешь затащить ее в свою постель».   Но его тело не слушало моральных принципов, каждый раз, когда он вспоминал, как она выгибалась навстречу его рукам, его дыхание сбивалось, он боялся того, насколько сильно она ему нужна, боялся, что его «защита» превратилась в одержимость.