Слепая зона

В самом дальнем углу мастерской Торо, на заброшенной промышленной зоне, под пятнистым от масла брезентом, затаился аппарат, который местные механики уже успели окрестить «Матовым Чертом». Стив Харрингтон и Маркус Торрес, которого все на окраинах знали как Торо, сошлись чуть больше года назад.    Это было то самое время, когда парня накрыло окончательно. Харрингтон гнил в этой провинциальной тишине, чувствуя, как его жизнь превращается в бесконечный день сурка. Еще до появления в его жизни идеальной «розово-бежевой» девушки Клэр, отношения с которой начались спустя примерно месяцев так пять. В одну из таких бессонных ночей, когда стены квартиры начали давить, Стив просто сел в машину и поехал куда глаза глядят, он случайно наткнулся на гаражи, проезжая мимо, как раз в тот момент, когда Маркус отбивался от троих парней, решивших, что пожилой механик — это легкая добыча. Стив тогда вышел из БМВ особо не раздумывая, и даже не ради спасения, а ради того, чтобы выплеснуть свою глухую ярость на кого угодно. Он пару раз помахал обычной бейсбольной битой быстро разогнав всех по углам, с таким холодным бешенством, которое напугало даже Торо. И Маркус, многое повидавший за свои шестьдесят с хвостиком, сразу считал это состояние. Он не стал кидаться с благодарностями, а просто протянул Стиву гаечный ключ, когда узнал, что тот достаточно неплохо шарит в механике, и указал на разобранный литровый мотор в углу со словами — «Если не хочешь сдохнуть от скуки в своей школе, то работай руками. Железо не врет, оно либо подчиняется, либо нет».   Торо был человеком дела и тишины, он не переносил пустой болтовни, особенно если она касалась понтов на дороге, но со Стивом поболтать он любил, потому что знал, что тот совсем не пустышка и все свои понты Стив Харрингтон оставил давно в прошлом. Его прозвище — Бык, полностью оправдывало его манеру двигаться: медленно, размеренно, но с такой внутренней силой, что его невозможно было сдвинуть с места, если он принял решение. К парню он относился с суровой, почти отцовской нежностью, которую прятал за частыми подколками. Он был единственным, кто видел в Короле Стиве не бывшего популярного парня, потому что просто на просто не знал такого, а загнанного одиночку, и именно поэтому доверил ему свое лучшее творение. Торо видел людей насквозь, безошибочно определяя, где у них «стучит» в душе и какая деталь в их характере готова вот-вот лопнуть. Он всегда носил одни и те же серые робы, различающиеся только по оттенку, а поверх кожаный жилет, на шее же неизменно висела зачастую грязная темно-синяя бандана. Он верил в законы физики и честность металла, для него байк был продолжением пилота.   Так родился Стелс. Торо стал для Стива наставником, который учил его не просто чинить, а чувствовать металл, они собирали этот байк как безумный гибрид истребителя и дорожного монстра. Парень сам проектировал геометрию рамы, добиваясь самого агрессивного наклона, и собственноручно полировал детали, пока пальцы не начинали кровоточить.   К зиме проект был готов. Харрингтон пробовал его раза три, в пределах промзоны, и это были короткие обкатки, где он проверял настройки на пределе. Но потом его окончательно сожрала серость, в какой-то момент ему стало лень даже заводить мотор. Он бросил все, начав встречаться с Клэр, бросив своего истребителя, исчезнув в этой «бежевой» рутине с концами.   — Я ждал тебя, — глухо отозвался Торо не оборачиваясь, все езе возившись с карбюратором, слыша присутствие Стива по звуку его тяжелых ботинок.    — Я очень предсказуемый, — Харрингтон подошел к байку и одним рывком сорвал брезент, Стелс блеснул матовым покрытием, поглощая свет.   — Проветрить его хочешь? — Маркус наконец выпрямился, вытирая руки о засаленную тряпку, он посмотрел на парня. После того, как Стив уже брал байк после долгого перерыва, тот видел, как в его лазах снова зажегся тот самый прежний опасный, живой азарт.   Стив кивнул не сводя глаз с «Черта», для Торо он никогда не был «мальчиком из школы», мужчина называл его Королем не из-за старой клички о которой даже был не в курсе, а из-за того, как Харрингтон держал этот байк. Стив вел его так, будто не боялся смерти, с каким-то врожденным, властным превосходством над скоростью. Для байкеров с окраины Король — это тот, кто заставляет машину подчиняться там, где другие жмут на тормоз.   — Ключи на щите, шлем там же, — мужчина одобрительно кивнул в сторону верстака, переводя взгляд с парня, — Смотри, сегодня туман плотный, не перекрути ручку на первом же повороте, Король Стив, не хотелось бы, чтобы наше лучшее творение соскребали вместе с тобой с отбойника, — усмехнулся он, — Готов, Король?    — Готов, — на его лице показалась наглая улыбка, которую он теперь позволял себе только здесь или перед Макс, но он тут же достал балаклаву из кармана и быстро натянул ее на голову.   Парень всегда старался все делать правильно, он не был безмозглым подростком в роде того же Джейка, который вообще не задумывается о безопасности, именно поэтому он так яростно опекал Мэйфилд, потому что знал цену ошибки, он видел, как легко ломаются люди и машины. Его собственная безбашенность на трассе была холодной и расчетливой и сейчас это был единственный способ для Стива Харрингтона почувствовать, что он все еще контролирует свою жизнь в этом давящем городе. Он никогда бы не посадил Макс на этот байк, будучи не уверенным в каждом метре асфальта и в самом аппарате.   Он быстро застегнул куртку, натянул перчатки и полез за шлемом и через минуту, надев, уже защелкнул его. Парень перекинул ногу и тут же оказался в седле, попутно опуская зеркальный тонированный визор на глаза.    Стартер уже выдал короткую искру, и ангар взревел диким, утробным рыком, Стелс проснулся, вибрируя каждой деталью, Стив выжал сцепление, чувствуя, как сила двигателя передается ему в ладони на руле, уже плавно выкатывая аппарат за пределы. Ночь была холодной, а Стив ненадолго замер, прислушиваясь к безупречному ритму поршней. Он выкрутил ручку газа до упора, и матово-черный байк с диким ускорением унес его в темноту загородного шоссе. Харрингтон уже летел по трассе, превращая свою реальность в серый шум ветра.   Пролетая по кольцевой трассе, Стелс под ним казался продолжением его собственного тела, стрелка спидометра давно перевалила за сотню, ветер сильно бился в визор шлема, но внутри, под наглухо застегнутой кожаной курткой, все еще больно саднило.   Сильнее сжимая руль мотоцикла, Стив чувствовал, как, мысли о Макс не отпускали, они крутились в голове в такт работе поршней, такие же тяжелые и настойчивые.   «Первый... Боже, Мэйфилд, — вдруг подумал он».   Харрингтону было приятно, скрывать это не имело смысла, особенно после того, что она вытворяла с Коллинзом, в глубине его мужского эго теплилось гребаное торжество, потому что Джейк мог катать ее на своем корыте, мог обнимать за плечи на глазах у Дастина или Робин, но он никогда не узнает Макс такой, какой ее знал Стив. Это была его территория, его личный, никем не тронутый мир, который она доверила именно ему.   «Ты думаешь, что если мы договорились «без соплей», то все, что было между нами в моей постели, аннулировалось? — думал он, и его пальцы в кожаных перчатках уже до боли сжались, — Ты можешь строить из себя циничную суку сколько угодно, можешь называть меня кем хочешь, но я вижу твое лицо».   Он выжал сцепление, переключаясь на шестую, и байк отозвался. Стив чувствовал, как адреналин медленно заменяет собой его унылость.   «Когда я прижимал тебя к себе там, в темноте, ты не думала о Джейке, ты думала о том, как сильно хочешь, чтобы этот тоннель не заканчивался…».   Его разрывало от противоречий, он ненавидел эту скрытность и необходимость делить ее с кем-то еще, но в то же время этот риск... Он поймал себя на мысли, что эта игра в прятки на глазах у всех все равно заставляла его чувствовать себя живым, видя, как она таяла под его руками, как ее наглые ругательства сменялись прерывистым дыханием.   «Иди к черту, Харрингтон, — эхом отозвалось в ушах».   — Обязательно пойду, Макс, — прошептал Стив сам себе под шлемом, заходя в поворот, — Но только если ты поедешь со мной на заднем сиденье.   Впереди, у обочины рядом с закрытой заправкой, он заметил два тусклых пятна света. Двое парней на старых мотоциклах неторопливо курили, прислонившись к своим железкам. Харрингтон узнал их сразу, это были Гари и Тодд, те самые верные приятели Джейка, которые вместе с ним создавали иллюзию «крутой байкерской банды Хоукинса» и постоянно крутились вместе, что Стив невольно обращал на них внимание, когда проезжал мимо на своей БМВ.    «А вот и наши местные герои, — Харрингтон нагло, злорадно усмехнулся под шлемом, — Посмотрим, как вы умеете держаться в седле, когда дело доходит до настоящей техники».   Не став сбрасывать скорость, он за сто метров до них резко выкрутил ручку газа до упора и Стелс взревел так, будто под матовым пластиком взорвалась сверхновая сила. Стив пролетел мимо парней черной, невидимой для радаров тенью, воздушная волна была такой мощной, что Гари, не ожидавший такого удара, едва не выронил банку с пивом, а его тяжелый мотоцикл ощутимо качнуло.   — Твою мать! Тодд! Это он! Тот Матовый Черт! — донесся до Харрингтона сквозь шум яростный вопль.   В зеркалах Стив увидел, как парни судорожно вскочили на свои байки, они взревели моторами, пытаясь пуститься в погоню. И это вызывало смех у Харрингтона, он уже чувствовал азарт охотника, который решил поиграть со своей добычей. Он специально притормозил, позволяя им приблизиться на дистанцию около пятидесяти метров, видя, как они пригибаются к рулям, выжимая из своих развалюх последние силы.   «Ну давайте, идиоты. Покажите, чему вы с Джейком научились, — Стив хладнокровно зашел в крутой поворот, почти коснувшись коленом асфальта».   Гари, шедший первым, попытался повторить маневр, но его байк был не предназначен для таких углов, мотоцикл задергался, заднее колесо начало терять сцепление с влажной дорогой. Харрингтон видел это и страх в движениях парня, он понял, что пора заканчивать это шоу. Выйдя из поворота, Стив сбросил газ и остановившись на пару секунд, поднеся два пальца в перчатке к визору шлема неторопливо отсалютовал двум парням, у которых от такой наглости глаза полезли на лоб. Харрингтон быстро выжал сцепление и щелкнул передачей вниз, ударяя по газу, Стелс выдал свое фирменное рычание и в одно мгновение превратился в точку на горизонте, что Гари от неожиданности дернул руль, а его байк вильнул, и парень, чудом удержал равновесие, затормозив у самой кромки кювета, задыхаясь от пыли и собственного ужаса.   Стив летел дальше, как сумасшедший, не оборачиваясь.   «Завтра вы будете опять орать в гаражах, что видели психа на двух колесах, — подумал он, и на его лице снова заиграла ухмылка, — А потом я буду слушать ваши сказки в приюте».   Он быстро уносился в туман, чувствуя себя абсолютно свободным. Стелс работал идеально. А Стив Харрингтон, кажется, понял, что может дышать полной грудью, пусть и совсем недолго.          На следующий день, что очень ожидаемо, в свете последних событий, внутри приюта было по-настоящему жарко. Джейк бесцеремонно ворвался в ангар, во второй половине дня, когда все были на месте и занимались своими рабочими делами. Парень выглядел так себе, бледный, с покрасневшими глазами.   — Это был не человек, Мэйфилд! — Джейк едва не сорвался на крик, без приветствия, перегибаясь через стойку, где сидела Макс, заполняя очередной журнала, но как только парень наклонился, быстро оторвалась, — Гари и Тодд вчера чуть не разложились у лесопильни! Ты представляешь?! Они пытались его догнать, хотели показать этому матовому ублюдку, кто тут держит окружную трассу.   — И тебе привет, Джейк, — усмехнулся Харрингтон, стоявший недалеко у вольера, до этого пытаясь починить очередной погнутый засов, но как только увидел пришедшего байкера, сразу отвлекся, чувствуя, как внутри все сладко подрагивает от предвкушения. Приехавший Коллинз на следующий день — это было так предсказуемо.   — Вы реально пытались устроить погоню? — девушка со скепсисом посмотрела на парня, словно он несет какую-то очередную сказочную чушь.   — Джейк, это же чистое самоубийство! — вдруг сразу подхватил Дастин, отвлекаясь от мытья полов, с интересом смотря на него, в ожидании полного рассказа с большим количеством деталей, — Гари хоть что-то разглядел?   — Да что там разглядишь, Хендерсон! — Джейк злобно ударил кулаком по столешнице, — Гари говорит, этот Демон возник из тумана прямо за ними, они провисели у него на хвосте милю, он издевался, а на выходе из поворота просто... Отсалютовал им пальцами и испарился! — говорил парень, захлебываясь своими эмоциями, словно сам ночью участвовал в этом, — Гари сказал, что байк не просто уехал, он выстрелил, как гребаная ракета и их чуть воздушной волной в кювет не скинуло. Копы говорят, этот аппарат вообще не должен быть на дорогах, это не мотоцикл, это снаряд. Демон на двух колесах, не иначе.   На лице Стива проступила едва сдерживаемая ехидная и наглая улыбка от услышанного, и кажется, это было лучшим десертом за эти пару дней. Он с трудом сдерживался, чтобы не начать испускать смешки, слушая о том, как Джейк описывает его собственный ночной заезд. А Макс продолжила смотреть на парня так, как будто он отвлекал ее от самого важного дела на свете. Девушке были абсолютно до лампочки все эти «ночные байки».   — Опять у тебя Демоны кругом? — усмехнулся Харрингтон, отрываясь от прутьев вольера и поворачиваясь, — Может, твоему Гари просто пора сменить свои очки на нормальные? Или пересесть на трехколесный велосипед, если он не может удержать руль, когда мимо проезжает нормальный аппарат? — Стив неторопливо подошел к стойке и облокотившись посмотрел на Коллинза.   — Ой, все! — Джейк мгновенно вскинул руки, краснея от злости, — Ты-то что в этом понимаешь? Ты сидишь тут со своими собаками, жизни не видишь. Твоя БМВ — это машина для родителей, которые за продуктами ездят. Ты в жизни на такой мот, как тот байк даже не сядешь, у тебя руки затрясутся!    Харрингтон тихо рассмеялся, обмениваясь с Дастином мимолетным, понимающим взглядом и Хендерсон снова вернулся к мытью полов. Стив же навалился на стойку в нескольких сантиметрах от Макс, обдав ее знакомым запахом кедра и едва уловимым шлейфом бензина: — Ну конечно, куда уж мне, — и Стив нагло подмигнул Мэйфилд, — Я ведь зануда, я за безопасность. Но даже я знаю, чтобы твой Гари улетел в кювет, не нужен Демон, достаточно просто его собственных кривых рук.    Максин и Стив переглянулись, и в ее уничтожающем взгляде читалась лишь злоба от того, как он снова бесцеремонно нарушил ее пространство.   — Да ладно тебе, Харрингтон, — дерзко вставила она, пытаясь сбить с него спесь, — Ты просто завидуешь, что про тебя легенд в городе не складывают. Сидишь тут, гундишь, строишь из себя правильного. Был бы ты хоть на каплю таким же крутым, как этот Демон, ты бы не катил баллоны сейчас на Джейка, а сам бы на трассе показал, кто здесь хозяин, — девушка привстала из-за стойки, откладывая ручку, и прямо, с вызовом, посмотрела на него.   Стив на пару секунд замер, а его взгляд мгновенно изменился, после чего он лишь усмехнулся и покачал головой.   — Оставь его, Макс, он все равно не поймет, — фыркнул Джейк, закатив глаза.         Спустя несколько часов, когда рабочий «приютский» день уже подошел к концу, Стив стоял на верхней ступеньке крыльца, вальяжно облокотившись на перила, снизу, со стороны парковки, доносился предсмертный хрип Кавасаки Джейка, для обычного человека это был просто громкий звук, но Харрингтон, который временами вдыхал запах бензина высокой очистки и слушал безупречный ритм своего матового монстра, чувствовал физическую тошноту от этого дребезжания.   «Господи, какой же это хлам, — подумал он, невольно сравнивая этот ржавый кусок железа со своим Стелсом».   Там, под брезентом у Торо, спал настоящий хищник, и его мотор не кашлял, он пульсировал, как живое сердце, а когда Стив выжимал сцепление своего байка, он чувствовал плотную, породистую мощь, готовую в мгновение ока превратить реальность в размытое пятно. А здесь… Здесь был только дешевый понт и запах гари.   — Давай, Мэйфилд, погнали! — Джейк лучезарно улыбнулся, поправляя шлем и пытаясь перекричать собственный выхлоп, — Парни нас уже заждались у карьера, успеем к самому закату.   Макс уже резво спрыгнула со ступенек, привычным жестом закидывая рюкзак за спину, но Стив закашлялся, заставляя ее остановиться.   — Эй, Джейк, — Харрингтон не сдвинулся с места, но его голос, низкий и уверенный, легко перекрыл надрывный вой японского движка, — Ты бы хоть послушал свой мотор, прежде чем сажать на него человека. У тебя клапана стучат так, будто оттуда скоро что-то вылетит, и горелым маслом за версту несет, ты когда последний раз в него заглядывал? В прошлом десятилетии?   «Мой Черт сожрал бы этот драндулет на первой же передаче и даже не заметил бы препятствия, — мелькнуло в голове у него».   Он вспомнил, как безупречно отлажена его собственная машина, каждое движение поршня в Стелсе было выверено им самим до сантиметра, А Джейк… Джейк даже не понимал, что его байк умоляет о пощаде.   Но Коллинз лишь раздраженно фыркнул, картинно крутанув ручку газа, отчего Кавасаки выплюнул облако дыма.   — Ну вот опять началось, иди лучше вольеры чисти, — огрызнулся он, — Мой байк проедет еще тысячу миль, он просто… С характером. Не все ездят на идеальных немецких тачках.   — Характер — это когда он прет, как танк, — Стив иронично изогнул бровь, переводя взгляд на Макс, — А когда он захлебывается на холостых, то это халатность, — парень усмехнулся, — Мэйфилд, ты серьезно собираешься на этом ехать? Через пять миль он сдохнет, в лучшем случае просто кончится бензин, потому что датчик, судя по всему, тоже живет своей жизнью, — Харрингтон указал пальцем на приборную панель и мельком глянул на бак мотоцикла, где была дешевая краска, потеки бензина у крышки. Убожество. Его Стелс был покрыт матовым составом, который поглощал свет, делая байк почти невидимым в тени, там была эстетика войны и скорости, а здесь лишь попытка казаться крутым, не имея даже времени на элементарную починку.   Макс вздохнула и закатила глаза, ее дико бесило, что Стив прав, она сама слышала этот странный скрежет металла, но признать это сейчас означало добровольно надеть тот самый ошейник «правильной девочки», который Харрингтон так настойчиво ей впаривал.   — Стив, отвали, а? — Макс дерзко ухмыльнулась, запрыгивая на сиденье позади Джейка, надевая шлем и с силой обхватывая его за пояс, — Ты просто завидуешь, что мы едем развлекаться, а тебе еще с Барни гулять. Это всего лишь мотоцикл.   — Окей, — Харрингтон поднял руки в притворном жесте, а на его губах уже была улыбка, — Ваше право. Только не говори потом, что я не предупреждал. Ночи сейчас нынче холодные, а попутки в это время ходят редко.   «Удачи тебе на обочине, Мэйфилд, — подумал Стив, чувствуя, как внутри закипает холодное торжество, — Может, когда ты будешь дрожать от холода в этой своей куцей куртке, до тебя дойдет, что я был прав».   Джейк победно взревел мотором, который в этот момент подозрительно чихнул и выдал серию металлических щелчков и с оглушительным треском Кавасаки рванул с места, оставляя после себя жженую вонь.   Стив стоял на крыльце, все еще не шевелясь, провожая их взглядом до самого поворота. Он знал этот сценарий наизусть, видя то, как себя чувствует этот мотоцикл, шансы на то, что они доедут до конца маршрута ничтожно малы, он сдохнет раньше.         На часах было начало первого ночи, парень стоял у окна в своей квартире, сжимая в руке стакан с остывшим кофе, и смотрел на пустую улицу. Он не ложился, потому что знал, что она придет, приползет, прихромает или доберется на попутном лесовозе, но окажется здесь, потому что идти ей больше некуда, кроме, как в свой картонный трейлер.   И когда в дверь так предсказуемо постучали, немного нерешительно и коротко, Стив не удивился и даже не вздрогнул, он медленно поставил стакан на стол, расправил плечи и пошел открывать.   На пороге стояла Макс, вид у нее был такой, что у любого другого человека сердце бы облилось кровью, но Харрингтон лишь почувствовал только обжигающее раздражение. Ее рыжие волосы спутались, на щеке какой-то непонятный мазок копоти, куртка была почти расстегнута, открывая серую от грязи черную футболку, она тяжело дышала, а в глазах, помимо усталости, горел все тот же невыносимый, но маленький, огонек непокорности.   Стив не отошел в сторону, давая ей войти, он остался стоять в проеме, перегородив путь своим телом, на нем лишь были привычные серые штаны.   — Ну привет, Мэйфилд, — вскинув брови сказал он, а его голос прозвучал пугающе спокойно, — Решила проверить, не запер ли я дверь? Или пришла лично вручить мне грамоту «пророк года»?   Макс дернула плечом, пытаясь протиснуться внутрь, но Харрингтон не шелохнулся, она подняла на него взгляд, уже полный яда: — Избавь меня от своих острот, Харрингтон. Джейк кретин. В его корыте на полпути кончился бензин и он поперся с канистрой искать, оставив меня одну в этой темной глуши. Доволен? — на выдохе быстро проговорила девушка, вскидывая подбородок, — Ты был прав, ты всегда, черт возьми, прав! Это ты хотел услышать?   Подаваясь вперед и сокращая расстояние так, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, Стив посмотрел на нее, но не коснулся, Макс инстинктивно вжала голову в плечи: — Ты думаешь, мне нужно твое признание? — прошипел он, — Мне плевать на твою честность. Меня бесит то, что ты, зная, что этот идиот везет тебя на дребезжащем дерьме, все равно прыгнула к нему на сиденье. Ты так отчаянно бежишь от меня, что готова обнимать за пояс любого недоноска, лишь бы не признавать, что тебе здесь… — он выдохнул и обвел рукой свою прихожую, — …Лучше, — он замолчал, и через секунду поморщился, а на его лице отразилось брезгливое, почти собственническое отвращение, — Господи, Мэйфилд… От тебя несет этим придурком, — он махнул рукой, — Дешевое пиво и этот вонючий выхлоп его недоделанного мотоцикла, — он схватил ее за подбородок, заставляя смотреть на себя, его пальцы были жесткими и, казалось, беспощадными, — Ты пришла сюда, воняя им, серьезно думала, что я прикоснусь к тебе такой?   Макс попыталась вырваться, но он держал крепко, а ее губы дрогнули, по телу пробежала нервная дрожь, то ли от холода, то ли от того, как Стив на нее смотрел, в его глазах больше не было «доброй няньки», там был парень, чью территорию будто бы посмели осквернить.   — Я пришла, потому что… — она выдохнула и запнулась, теряя остатки своей брони, — Потому что я хотела закончить эту ночь здесь. С тобой.   Он стоял неподвижно, как скала, и его взгляд, лишенный всякого тепла, медленно прошелся по ее грязным штанам до самых, таких же изгаженных в грязи, ботинок.   — Сначала смой с себя эту грязь, — отрезал Харрингтон, и в его голосе проступила жесткость, которая не сулила ничего хорошего, — Каждую каплю этого гребаного вонючего Кавасаки и каждое прикосновение Джейка, иди в душ и оттирай эту пыль, хоть вместе с кожей.   — Ты совсем спятил со своей чистотой, Харрингтон? — Макс вскинула голову, ее трясло от усталости и злости, — Я шла пешком по этой проклятой трассе! Ты думаешь, я в восторге от того, что выгляжу как вонючий бомж?! — Мэйфилд чуть не плакала от ярости и от того, как ей хочется сейчас ему расцарапать лицо. Девушка только и мечтала о том, чтобы быстрее добраться до него и принять этот чертов душ, смывая с себя всю эту дорожную вонь и грязь, но то что сейчас делал Стив, выводило ее себя. Его приказы никак не входили в ее планы, и это только сильнее раздражало и било сейчас.   — Мне плевать, в восторге ты или нет, — Стив шагнул к ней, посмотрев на нее сверху вниз, — Но я не пущу тебя в свою спальню в таком виде. Я не собираюсь ложиться на простыни, которые пахнут твоим дружком и дешевым маслом его развалюхи. Даже не надейся, что я дотронусь до тебя, пока ты не сотрешь с себя эту вонь, услышала?    На секунду в прихожей повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в гостиной. Макс смотрела на него, и в ее груди все клокотало, ей хотелось разрыдаться от обиды и от того, как он сейчас внезапно решил ее унизить за их отношения с Джейком, но вместо этого она выдала горький, ядовитый смешок.   — Слишком брезгливый стал, Стив? — она со злостью плюнула ему почти что на ногу, промазав, — На, подавись своей чистотой! — и Максин рванула молнию косухи и с силой швырнула тяжелую пыльную куртку прямо ему в лицо, едва не ударив ему в глаз металлической пряжкой, но Стив быстро поймал куртку. Следом полетел тяжелый грязный ботинок, который Макс сорвала с ноги, чуть не потеряв равновесие, кинув в него, который он успел отбить от себя, — Забирай это дерьмо! — кричала она, скидывая второй ботинок и швыряя его в стену позади, — Хотел идеальную Мэйфилд? Так иди и сам постирай мои шмотки, если они оскорбляют твое величество!   Харрингтон сжал куртку Билли в кулаке, глядя на нее потемневшими, злыми глазами, отступая назад в прихожую: — Десять минут, — процедил он сквозь зубы, указывая на ванную, — Если через десять минут ты не выйдешь, можешь больше сюда не приходить, дверь открыта, — Стив швырнул ее куртку в угол, на пол, и сжал кулаки так, что, казалось, затрещали суставы, его выдержка была на нуле.   — Урод! — бросила Макс напоследок, отталкивая его в обнаженную грудь и в одних носках, рванула в ванную, с грохотом захлопнув дверь так, что едва не посыпалась штукатурка.   Он на пару секунд закрыл глаза и развернулся, не оборачиваясь, ушел в спальню, чувствуя, как его самого начинает трясти.         Макс не стала мыть голову целиком, оглядевшись в поисках чем бы собрать волосы, она заметила на крючке его старую, растянутую, выглядящую так себе, футболку, которую он, видимо, использовал как домашнюю тряпку или просто забыл о существовании, и  недолго думая, оторвала узкую полоску ткани от края и завязала свои пряди в тугой, небрежный пучок на макушке.    Вода обжигала плечи девушки, смывая невидимый налет дорожной пыли, но она никак не могла унять дрожь, которая била ее изнутри. Рыжие волосы у лица быстро стали влажными и завивались мелкими кольцами. Она стояла под душем, уперевшись лбом в холодный кафель, и слушала, как капли с грохотом разбиваются о поддон, а в голове бешено колотятся одни и те же мысли, по кругу.   Его голос в прихожей до сих пор вибрировал у нее в ушах. Жесткий и, словно уже, обладающий.   «От тебя несет этим придурком...»   Внутри смешивалась дикая злость и противное осознание от того, что Стив снова оказался прав, он всегда был прав, именно поэтому, когда у него появлялась возможность показать свое превосходство, то он не упускал эту возможность. Но Коллинз был ей нужен как щит — неумелый, дырявый, но щит, от самой себя и от того, что творил с ней Харрингтон.   «Идиот. Какой же он непроходимый идиот, — уже перекинулась девушка на мысли о Джейке, и перед глазами всплывала его нелепая фигура, исчезающая в тумане с пустой канистрой в руках».   Ей было тошно от его беспомощности, но еще тошнее — от собственной попытки оправдать его даже сейчас.     Макс до боли прикусила губу, видя уже злого Стива и ее бесила эта его животная проницательность, его ярость была холодной и тяжелой, и от этого Максин становилось страшно. Ей казалось, что, смывая «грязь Джейка», она окончательно стирает последнюю преграду между собой и этим парнем, который сегодня решил больше не играть в «доброго».   Но ничего, каким бы агрессивным сегодня не был Стив Харрингтон, Мэйфилд прекрасно знала, что в итоге они все равно сыграют по ее правилам, ведь именно для этого девушка шла так долго пешком в ночи, пиная грязь и добиралась на каком-то раздолбанном пикапе с сеном старого фермера, и от этого осознания, не смотря на то, что он вытворил в прихожей, на губах Макс заиграла полуулыбка.   ««Я не пущу тебя в спальню в таком виде», — Мэйфилд усмехнулась про себя, уже не чувствуя оскорбления в его словах, в которые он так старательно вложил весь свой гнев, — Ну как же, Стив, посмотрим, как долго ты будешь злиться».     Стив, зайдя в спальню, сел на край своей кровати, уперевшись локтями в колени, в ванной уже зашумела вода.    «Я же говорил тебе, мелкая дрянь, — пронеслось у него в голове».   Но Харрингтон не чувствовал злорадства, скорее мрачное удовлетворение охотника, который точно знал, куда побежит раненый зверь. Джейк был предсказуем до тошноты, парень с раздолбанным байком и отсутствием мозгов всегда бросает тех, кто ему доверился, как только ситуация становится чуть сложнее, чем поездка за пивом. Харрингтон сжал ладони в кулаки, его до сих пор потряхивало, представляя ее одну на ночном шоссе, в этой нелепо огромной куртке и грязной одежде, и внутри все переворачивалось. В какой-то момент ему резко захотелось поехать туда и просто намертво вбить Джейка в асфальт, но Макс была здесь, в его душе, за его дверью. Он слышал, как вода выключилась и тишина становилась удушающей. Парень запустил пальцы в свои волосы, медленно выдыхая. Он прекрасно знал, что она никуда не уйдет, выйдет и придет сюда, знал, что ее упрямство не позволит ей просто так уйти. Она же вновь пришла за доказательством своей взрослости или его слабости, предсказуемая, как и Джейк со своим байком. Харрингтон собирался дать ей и то, и другое.   Макс вышла из ванной, окутанная легким паром и резким запахом его геля, которого специально щедро вылила на себя, чтобы этот запах он сам лично чувствовал за версту. Она вошла медленно, босиком, в одном только белом полотенце, завязанное тугим узлом над грудью. Остановившись в паре шагов, девушка подняла руки и одним резким движением выдернула импровизированную заколку в виде куска темной тряпки из волос и влажные, тяжелые рыжие пряди рассыпались по ее плечам. Стив наконец поднял взгляд, а его глаза потемнели, но он лишь сжал челюсть смотря на нее.   — Доволен? — выплюнула она слово, останавливаясь в паре шагов, — Чистая, идеально, все как ты хотел, Харрингтон.   Парень медленно поднялся с кровати, и Максин невольно отступила на полшага от его напора, когда он почти сократил дистанцию между ними, в его взгляде все еще читалась прежняя злость.   — Знаешь, кто ты сейчас, Макс? — он наклонился к самому ее уху, обжигая кожу, — Ты маленькая, глупая дрянь, которая прибежала к единственному человеку, способному починить все, что ты ломаешь. Ты прибежала сюда ночью, ко мне, не к кому-то из наших друзей, не к себе домой, а к «ублюдку Харрингтону». Ты думаешь, что если ты помылась, то я забуду, как ты обнимала этого идиота на его развалюхе? — он схватил ее за плечи, и его пальцы оставили на бледной коже красные следы.   — А ты все еще строишь из себя главного? — Макс шагнула к нему вплотную, почти ударяясь грудью о его обнаженный торс, — Ты думаешь, если ты меня заставил помыться, ты меня сломал? Ты думаешь, я теперь буду тихой и послушной? — она смотрела на него, тяжело дыша и ее уже начало мелко потряхивать от этой близости и его интонации в голосе, от запаха его кожи и от осознания того, что он видит ее насквозь. Она поняла, что все равно проиграет этот словесный спор, и вместо этого Мэйфилд медленно опустилась на колени прямо перед ним. Стив замер, собираясь что-то сказать ей в ответ, но его дыхание резко сбилось. Она видела, как на его животе напряглись мышцы, а пальцы, все еще лежавшие на ее плечах, судорожно сжались.   — Что ты делаешь? — глухо спросил Харрингтон, вместо очередной ругательной тирады, чуть опустив голову, не сводя с нее взгляд, но остановить ее он не пытался.   — Делаю то, что ты не сможешь контролировать, — прошептала она, поднимая на него взгляд, полный вызова и темного, злого торжества.   Начав медленно стягивать с него штаны, опуская ниже девушка не отрывала глаз от его лица, наслаждаясь тем, как его гнев на нее дает трещину. Макс хотела этой власти и хотела видеть, как злость превращается в стон. Мэйфилд знала, что сейчас она — не жертва, которую унизительно пригнали в душ, а сейчас она та, кто заставит его забыть обо всем на свете.   Когда она обхватила член своими влажными ладонями, он судорожно выдохнул, чувствуя уже обжигающий контраст между ее горячим ртом и каплями воды, которые до сих пор немного стекали с намокших передних прядей. Парень лишь с силой сжал пальцы на ее плечах, чувствуя каждое движение ее языка, каждую вспышку ее собственного, надрывного дыхания. Стив закинул голову назад, закрывая глаза, и перед глазами, ему казалось, появились огни ночного шоссе и что он снова летит на Стелсе, и эта скорость вот-вот лишит его сознания. Макс была умелой и не умелой одновременно, но напористой и пугающе искренней в своем подчинении. Она двигалась глубже, заставляя его мышцы на животе сводить судорогой, а его пальцы уже непроизвольно зарылись в ее волосы, тут же с силой притягивая ее к себе.   — Черт, Макс… — сорвалось с его губ вместе с глухим стоном.   И в какой-то момент грань между обладанием и безумием стерлась, Стив чувствовал, как пульс в его паху становится невыносимым, тяжелым, бьющим в голову. Она накрыла его губами полностью, и этот внезапный вакуум и жар заставили его тело выгнуться и податься вперед до самого горла, плотно удерживая девушку за волосы. Это было слишком остро для ночи, начавшейся с грязи и взаимных оскорблений.   Когда он понял, что еще секунда и он окончательно сорвется, Стив резко, почти грубо перехватил ее за плечи, а его пальцы глубоко вдавились в ее кожу, заставляя Макс отстраниться.   — Достаточно, — выдохнул он, и его голос был похож на скрежет. Он посмотрел на нее сверху вниз, на ее припухшие губы, на ее затуманенные глаза и его сердце продолжало колотиться в бешенном ритме.    Стив не дал ей подняться с колен, а лишь перехватил ее за локоть, рывком вздернув на ноги и, не давая опомниться, толкнул лицом на кровать. Полотенце окончательно соскользнуло на пол, оставив ее абсолютно беззащитной уже на смятом одеяле. Скинув быстро с себя всю оставшуюся одежду, он резко не дав ей перевернуться на спину, опустился на кровать, подтянув Макс к себе за талию, на что она лишь тихо вскрикнула, но не от испуга, а от того, как бесцеремонно он лишил ее возможности сейчас сопротивляться. Он навис сверху, накрывая ее собой, и Макс почувствовала, как прогнулся матрас, парень перехватил ее густые рыжие волосы, наматывая их на кулак, не до боли, но достаточно сильно, чтобы заставить ее выгнуть шею и подчиниться его хватке, откидывая голову назад. Его свободная рука уже скользила под нее, грубо и властно накрывая ее грудь, сжимая так, что у Макс перехватило дыхание.   — Чья ты, Мэйфилд? — низко проговорил он на выдохе ей прямо в ухо, и его дыхание обжигало кожу, — Скажи это. После того как ты бросила меня в приюте ради этого идиота, после того как ты пришла сюда вся в его пыли... — Харрингтон переместил ладонь с ее груди на талию, чуть отстранясь, но лишь плотнее прижимаясь пахом к ее ягодицам, — Чья ты? — он вошел в нее одним движением, выбивая из ее легких весь воздух, начиная двигаться, и девушка вскрикнула, вцепившись пальцами в подушку, заглушая свой следующий стон, и ее тело инстинктивно подалось навстречу его жесткому ритму.   — Стив… — выдохнула она, пытаясь бороться с волной, которая накрывала ее с головой.    — Нет, скажи это, — прошептал он и замедлился на секунду, лишь для того чтобы усилить давление, заставляя ее буквально плавиться под ним. Это не было похоже на их прошлые разы, сейчас все было по-другому. Он притянул ее за волосы ближе к себе, заставляя почувствовать каждое движение, каждую мышцу его тела, а его редкие поцелуи в ее шею и плечи были почти укусами.   — Твоя… — со срывом на хрип повысила голос Макс, и в этом почувствовалось некое безумное облегчение. Он больше не сбавлял темпа, а лишь резко уткнулся губами в ее откинутую шею, обжигая своим огненным дыханием, и каждое его движение было, как заявлением прав на свою территорию. Стив крепко держал ее за волосы, контролируя и заставляя ее чувствовать себя полностью в его власти, — Только твоя, чертов ты собственник! — закричала девушка уже не сдерживаясь, а ее голос дрожал от зашкаливающего удовольствия, которое граничило с агонией, — Еще… — она задыхалась, чувствуя, как внутри все скручивается от этого сладкого и грубого ощущения одновременно и требует почувствовать его без остатка.   Стив не просто ускорил темп, он превратил этот ритм в сокрушительный поток, не оставляющий Макс шанса на вдох. Ее отчаянное «еще» стало для него только триггером, он отпустил ее волосы и перехватил девушку за бедра, притягивая к себе максимально плотно, и входил в нее с той мощью, которую успел накопить за те дни, пока она над ним издевалась. В комнате стоял лишь тяжелый звук плотных ударов тел и бешеного дыхания обоих. Мэйфилд выгнулась дугой, а ее пальцы до белых костяшек впились в простыни, а из горла вырывался длинный стон. Но парень не давал ей передышки, он выжимал из нее все, едва сдерживаясь сам, будучи уже на грани. Когда оргазм стал неизбежен, Стив снова резко намотал ее волосы на кулак, заставляя Макс запрокинуть голову, девушка громко застонала, содрогаясь от удовольствия, а он вышел из нее в последнюю секунду, закончив ей на лопатки, где кожа была уже красной, чувствуя, как его собственный стон застрял в горле, там же где и колотилось сердце. Харрингтон неторопливо разжал кулак, освобождая рыжие пряди, и осторожно погладил ее по плечу, где еще виднелись следы от его пальцев. Макс лежала неподвижно, уткнувшись лицом в подушку, она чувствовала себя полностью опустошенной, разобранной на части, но внутри ощущалось лишь тепло.   Стив тяжело дыша, медленно отстранился от нее вставая с кровати и подхватывая полотенце с пола. Он кинул его девушке на спину и завалился обратно рядом с ней. Он только что взял все, что хотел, но теперь снова превращался в того самого Харрингтона, который готов был нести ее на руках через весь Хоукинс. Несколько минут они просто лежали в оглушительной тишине, приходя в себя.       Мэйфилд стояла под тугими струями воды, запрокинув голову назад, смывая остатки этой ночи и чувствовала себя так, будто по ней проехался каток, тело ныло, кожа горела. Когда дверь ванной плавно открылась, она даже не вздрогнула, она знала, что он придет. Стив вошел к ней молча, голый, мокрый и она почувствовала, как по рукам снова побежали мурашки от его присутствия. Парень развернул ее к себе так, что она припала спиной к мокрой кафельной стене. Вода заливала им лица, заставляя Макс щуриться, а он в свою очередь взял ее лицо в ладони, большими пальцами оглаживая скулы, заставляя смотреть на себя. И она снова подчинилась. В его глазах не было ни злобы, ни ярости, а только какое-то тяжелое, тягучее обожание. Он медленно наклонился и прижался губами к ее мокрому лбу, затем к кончику носа, и наконец к губам. Это был долгий влажный и нежный поцелуй под горячей водой.   — Теперь ты пахнешь только мной, — выдохнул он ей в губы, — Только мной. Запомни этот момент.         Проснувшись первым на утро, Харрингтон еще долго лежал, глядя в потолок, и слушал ее ровное дыхание рядом. Победа ночью казалась абсолютной, но он знал Макс, как облупленную, что утро всегда возвращало ее длинные колючки на место.   Когда Мэйфилд открыла глаза, и надела его футболку, любезно оставленную на тумбочке возле нее, она пошла умываться, проходя мимо кухни и слыша, как парень там чем-то занимался. Девушка с тоской оглядела свою грязную одежду, оставленную в ванной, понимая, что чтобы уйти отсюда, ей снова надо будет облачиться в свои вонючие и грязные доспехи.   Стив уже стоял у плиты, на нем были те же домашние штаны и футболка, а на кухонном столе дымились две кружки кофе. Легкий запах его кедра в квартире смешался с ароматом жареного бекона.   Максин вошла в кухню в его безразмерной футболке, которая едва прикрывала бедра, она выглядела растрепанной и сонной, даже несмотря на то, что минуту назад умылась холодной водой, но взгляд, который она бросила на него, был холодным и отстраненным. Как и всегда.   — Решил закрепить успех завтраком, Харрингтон? — она села на высокий стул, обхватив горячую кружку пальцами, смотря на его спину, — Надеюсь, ты не добавил туда яд.   — Яд закончился еще ночью, Мэйфилд, — Стив усмехнулся, не оборачиваясь, — Ты его весь выпила, когда так старательно признавала, кто здесь главный. Глотка не болит?   Макс резко замерла с кружкой у губ. Вспышка ночного воспоминания обожгла ее изнутри — его кулак в ее волосах, ее собственный голос, шепчущий его имя. Но она лишь выше вскинула подбородок: — Ночью было темно, плюс я была на адреналине, считай, что это была… Вынужденная мера, часть терапии, ты помнишь, да? Чтобы ты наконец успокоился и перестал вести себя как обиженная девчонка.   — Вынужденная мера? —  спросил Харрингтон и поставил тарелку с яичницей перед ней и прислонился к столешнице, скрестив руки на груди, — То есть, ты хочешь сказать, что то, как ты с удовольствием… — он не договорил и прервался, поднеся кулак к своему рту, заведя язык за щеку, посмотрел на нее, имитируя те движения, которые делала девушка стоя на коленях перед ним ночью, — Это было просто частью «терапевтического процесса»? Ого. Твои методы лечения становятся все радикальнее, — он прищурился, а в его глазах была одна сплошная ирония.   — Именно, — резко отрезала она, принимаясь за еду с таким видом, будто это была самая обычная трапеза, — Мне нужно было выплеснуть стресс после идиотизма Джейка. А ты всегда под рукой и предсказуемый, ты же помнишь о нашей договоренности?    Стив рассмеялся, искренне восхищаясь ее упрямством, не в силах сдержаться, он подошел ближе, наклонившись к ней так, что их лица оказались на одном уровне: — Предсказуемый? Серьезно? Напомнить тебе, как ты кричала, когда я…   — Заткнись, — Макс ткнула вилкой в его сторону, хотя хотелось бы ткнуть в руку, но девушка сдержалась, — Ешь свой бекон, Харрингтон. И не надейся, что после этого я прибегу к тебе с цветами, у меня все еще есть дела, байк Джейка, колледж… Кстати, — Мэйфилд с ухмылкой прищурилась, — Почини его, Харрингтон, — и девушка сказала это так буднично, будто просила передать соль, но взгляд не отводила.   Стив, который только что отстранился от нее и как раз подносил чашку кофе к губам, замер. Он медленно опустил ее на стол и уставился на Макс: — Прости, что? — он выдавил короткий, смешок, — Ты сейчас серьезно просишь меня подлатать корыто твоего… Недопарня? — прищурившись Харрингтон смотрел на то, как она сосредоточенно жует, не в силах поверить, что то, что она предложила, это правда, — Ты хочешь, чтобы я тратил свое время на реанимацию этого японского вонючего ведра? При том, что его хозяин считает меня занудным водителем? Я что, идиот?   — Ты постоянно ворчишь, что у него что-то не так, — Макс снова подняла на него взгляд от тарелки, в котором расчетливость мешалась с вызовом, — Значит, ты знаешь, что с этим делать. Джейк не справляется, он только делает хуже, а я не хочу ходить по обочинам среди ночи. Почини его.    — Нет, — Стив коротко хохотнул и вернулся к своему кофе, — Даже не проси. Это ниже моего достоинства — делать байк парня, который даже не знает, с какой стороны подойти к карбюратору. Пусть сам возится.   Мэйфилд вздохнула и отложила вилку. Она поняла, что просто приказом его не взять и медленно поднялась со стула, обходя стол и встала прямо сбоку, напротив него, положив руки ему на плечи. Ее пальцы, все еще пахнущие его гелем, едва ощутимо сжали плотную ткань футболки.   — Стив, — она наклонилась к его уху, и ее голос стал вкрадчивым, лишенным привычной колючести, — Он же его окончательно угробит. Ты ведь сам не сможешь спокойно работать, зная, что я поеду на умирающем байке, тебя же это изнутри сожрет, — горячо выдохнула она.   Парень замер, чувствуя, как ее дыхание обжигает кожу, прекрасно понимая, что она им манипулирует, но это чертовски хорошо работало. — Ты же хочешь доказать, что ты лучше него, — продолжала Макс, и ее ладонь проскользила выше, к его затылку, — Так докажи, сделай так, чтобы этот байк шептал, а не кашлял как курильщик. И… — она сделала многозначительную паузу, томно посмотрев на него, — Я буду тебе должна. Лично. Понимаешь?   Стив тяжело вздохнул и закрыл глаза. Она била по больному, по его эго и по его желанию обладать ею на своих условиях: — Ты невыносима, — проворчал он, хотя в голосе уже слышалось поражение, — Ладно. Пусть притаскивает свое дерьмо в приют, но только ради твоей безопасности.   — Я знала, что ты не устоишь перед возможностью поумничать, — Макс тут же мгновенно отстранилась, возвращаясь в свой «боевой» режим.   Она быстро доела, отодвинув пустую тарелку и направилась в прихожую. Стив лишь закатил глаза и слышал, как она возится со своей косухой, застегивая молнии с тем самым характерным, резким звуком. Через минуту она уже стояла в дверях: — Не забудь помыть посуду, Харрингтон, — бросила она, — Увидимся на работе.   И дверь захлопнулась, парень остался один, он посмотрел на свои руки и тихо усмехнулся. Он только что согласился чинить байк соперника, чтобы тот мог возить его любимую девушку. Красота.