Слепая зона

Воскресное утро в квартире Стива Харрингтона уже пахло крепким кофе и приготовленным на скорую руку завтраком от Макс Мэйфилд, которая в его огромной серой футболке, едва прикрывавшей ее бедра, сидела на кухонном столе. Она с самым невозмутимым видом жевала разноцветные хлопья прямо из коробки, болтая голыми ногами. Парень вышел из ванной, все еще окутанный паром, а его полотенце держалось на бедрах чисто на честном слове, низко открывая линию пресса, где капли воды медленными дорожками сбегали по животу вниз. Он замер в дверях смотря на девушку, которая так вызывающе игнорировала его присутствие.   — Мэйфилд, я, конечно, все понимаю, — Стив вскинул брови и подошел ближе, и прямо посмотрел на девушку, — Но это мои любимые хлопья. И ты сидишь там, где я обычно завтракаю.   — Твои хлопья слишком сладкие, Харрингтон, — она наконец посмотрела на него, перекатив лениво во рту колечко и облизывая палец от сахара, — Как и твои попытки быть идеальным хозяином. Ты ночью был куда интереснее, когда не пытался соблюдать правила приличия.   Стив почувствовал, как его эго слегка кольнуло, она намеренно била по его самолюбию, напоминая о том, как он терял голову несколько часов назад. Подойдя вплотную Харрингтон уперся ладонями в столешницу по обе стороны от ее бедер.   — Правила приличия закончились в тот момент, когда ты решила остаться, Макс, — негромко проговорил он и наклонился к ее лицу, вдыхая запах кожи с нотой того апельсина, — Ты думаешь, что если ты съела мой завтрак и надела мою футболку, ты тут всем заправляешь?   — Я думаю, что ты сейчас готов наброситься на меня прямо здесь, — проговорив каждое слово в его губы, Мэйфилд дерзко улыбнулась, запуская пальцы в его еще влажные после душа волосы, — Но ты ведь слишком правильный для этого, да?   Он больше не стал спорить, а просто перехватил ее за талию и рывком притянул к себе, совсем близко к краю, заставляя коробку с хлопьями в ее руках выпасть и перевернуться на стол, разноцветные колечки быстро рассыпались по поверхности с сухим шелестом. Ее ноги тут же подались в стороны, обхватывая его за пояс, прижимаясь к нему как можно ближе. Ладони Стива все еще влажные уже легли ей на бедра, медленно поднимаясь выше, сминая ткань футболки. Он поцеловал ее сначала осторожно, пробуя на вкус сахарную глазурь на ее губах, а потом глубже, требовательнее, словно затягивая ее в свой сумасшедший омут. Макс тут же закинула руки ему на шею, путая пальцы в его мокрых волосах, притягивая ближе к себе. Его рука проскользила ниже, по бедру, и остановилась между ног, на секунду, почувствовав под пальцами только горячую кожу: — Даже так? — он прервал поцелуй и коротко улыбнулся, глядя на нее из-под опущенных ресниц, — Решила упростить мне задачу?   — У тебя слишком жарко в квартире для нижнего белья, Харрингтон, — прошептала она, впиваясь ногтями в его плечи.   Возвращаясь к футболке, парень задрал серую ткань, оголяя ее грудь, и на секунду отстранился, смотря с нескрываемым обожанием на ее полуобнаженное тело. Он припал к ней губами, лаская одну грудь языком, а вторую сжимая ладонью, заставляя Макс выгнуться и рвано выдохнуть ему в волосы и прикрыть на несколько секунд глаза. Девушка попыталась опереться ладонью на стол, но рука лишь раздавила несколько сладких колечек, которые были по всюду, превращая их в разноцветные крошки. Харрингтон уже оторвался от ее груди, скользя выше и возвращаясь к губам, начиная целовать. Он положил ладонь на ее щеку, не давая Макс возможности отстраниться ни на миллиметр, а другую опустил между ее ног, на что лишь словил глухой стон с ее губ, как только коснулся.    Начиная ласкать ее пальцами, он медленно, дразняще, изучал каждый изгиб, плавно вводя один палец, потом второй, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Макс закусила губу, пытаясь сдержаться, но Стив знал, на что нажимать и чего касаться, находя те самые точки, заставляя ее судорожно вздрагивать. Его движения становились быстрее и чуть жестче, доводя ее до предела, намеренно не давая сорваться, заставляя ее буквально плавиться и сходить с ума под его рукой.   — Погоди… — парень неохотно отстранился, тяжело дыша, и метнулся к шкафчику за презервативом, и в этот момент Макс, одуревшая от желания, нетерпеливо подалась вперед, ладонью сметая со стола одну из чашек с остывшим кофе, которая разлетелась на части, как только коснулась плитки, заливая пол и осколки недалеко коричневой лужей.    Вернувшись через несколько секунду оставляя полотенце по пути, он рывком притянул ее к самому краю стола, так что ее бедра оказались на весу, а сама девушка резко опрокинулась на дерево спиной, задев случайно стопку с посудой, которую Стив накануне вытащил из посудомойки. И про которую благополучно забыл. Они замерли лишь на пару секунд, услышав грохот бьющейся керамики об пол и переглянулись. Но парень лишь выдохнул, чувствуя, как сил терпеть и бороться с собой уже не было и вошел в нее, подаваясь вперед до конца так, что девушка ответно застонала. Макс вцепилась в край, запрокидывая голову назад, глядя в потолок, пока серая футболка окончательно не превратилась в тряпку, скомканную у нее на шее. Он начал двигаться быстрее, заполняя собой все ее пространство, заставляя Макс забыть и о хлопьях, и о разбитой посуде. Но через несколько секунд вместо резких толчков он начал двигаться тягуче и глубоко, стараясь прочувствовать каждое ее ответное движение, когда наклонившись к ней, прижался к всем телом, ловя ее губы в бесконечном, жадном поцелуе. Мэйфилд обхватила его за шею, а ее пальцы впились в его предплечья, она ощущала под ладонями его напряженные мышцы, горячую кожу и то, как он дрожит от напряжения, стараясь не сорваться раньше времени. Харрингтон ласкал ее, не прерывая ритма, его свободная рука проскользила к ее лицу, большой палец нежно очертил нижнюю губу, а затем Стив снова запустил пальцы в ее рыжие волосы, заставляя ее смотреть ему прямо в глаза. Это была та самая страсть, от которой у Максин кружилась голова — не грубая сила, а полное, тотальное внимание к ней, словно он вел ее за собой, прислушиваясь к каждому ее вздоху.   — Макс... — выдохнул он ей в самые губы, и она ответила ему надрывным стоном, сильнее, почти до боли, сжимая его руки. Она чувствовала, как внутри все натягивается, словно невидимая нить, парень ускорялся плавно, наращивая жар, его движения становились все более властными, но при этом он продолжал покрывать ее лицо и шею короткими, горячими поцелуями. Когда оргазм накрыл их обоих, Стив уткнулся ей в плечо, тяжело и часто дыша, а Макс закричав, вцепилась в него, выгибаясь на столе и чувствуя, как мир вокруг окончательно рассыпается на осколки, как посуда под их ногами, на полу.   Тишину, наступившую в кухне, нарушало только капанье кофе со стола на плитку и их прерывистое дыхание.    Стив медленно отстранился, нехотя выпуская ее из объятий, и оглядел погром вокруг: — Да уж, — прохрипел он, вытирая пот со лба, глядя на гору керамических обломков под ногами, — Посуду нам, Мэйфилд, явно придется обновить. Раз уж ты решила разнести половину моего сервиза.   Макс, все еще пытаясь прийти в себя и поправляя задранную серую футболку, возмущенно вскинула брови: — В смысле я?! — она неторопливо пихнула его пяткой в грудь, — Это ты меня на стол опрокинул, Харрингтон. Я мирно ела свои хлопья, пока ты не вышел из душа в этом своем дурацком полотенце.   Стив усмехнулся, перехватил ее ногу за лодыжку и коротко с нежностью поцеловал в колено: — Ты сама меня спровоцировала, — парень кивнул на ее голые бедра, — Кто из нас двоих решил, что завтракать без трусов — это хорошая идея? Ты знала, чем это кончится. Так что счета из магазина будем делить пополам, — усмехнулся он.   — Мечтай, — Макс поднялась и спрыгнула со стола, аккуратно обходя лужу кофе вперемешку с кашей из хлопьев и осколками, — Ищи себе другую идиотку, которая будет оплачивать твои разбитые чашки, — усмехнулась она, касаясь его плеча своим, — Я пошла в душ, — девушка направилась к выходу, бросив на него быстрый, лукавый взгляд через плечо, а Стив остался стоять среди осколков, провожая ее улыбкой и закатывая глаза.         В одном из супермаркетов Хоукинса в отделе посуды сегодня было пусто, и только Стив Харрингтон создавал лишний вынужденный шум, с грохотом переставляя тарелки на полке. Макс стояла рядом, кутаясь в свою черную куртку и всем видом показывала, что она здесь случайно.   — Я не понимаю, почему я должна выбирать тебе тарелки? Купи себе картонные, тебе как раз по статусу подойдет, — прошипела она, озираясь по сторонам.   — О нет, Мэйфилд. Ты видела, какой там был погром, — Стив обернулся к ней улыбаясь с некой довольной ухмылкой, — Когда ты «случайно» снесла всю посуду… Я теперь даже Робин кофе налить не смогу. Так что неси ответственность, — он взял в руки очередную тарелку и покрутил у девушки перед лицом, — Посмотри на эти, синие, они выглядят достаточно тяжелыми, чтобы выдержать твой следующий «приступ неуклюжести».   — Я не неуклюжая! — Макс вспыхнула, чувствуя, как внутри все начинает гореть от возмущения, — Ты сам… Ты специально все так расставил на самом краю!   — Да делать мне больше нечего, — продолжал усмехаться Харрингтон, разглядывая очередную тарелку, ставя предыдущую на место, — Я просто не ожидал, что ты так активно включишься в процесс… — Стив наклонился к ней, понизив голос до интимного шепота, — В следующий раз будем выбирать места понадежнее, чтобы несчастный фарфор не страдал.   В этот момент из-за стеллажа с бытовой химией вырулил Джейк, который, видимо тоже, не нашел никакого занятия лучше, чем ошиваться в супермаркете в воскресенье. В руках он тащил упаковку колы и пачку чипсов, он тут же замер, увидев их двоих в таком подозрительно тесном контакте.   — ЗдорОво! — начал Коллинз, оглядывая их уже теперь поочередно и переводя взгляд на посуду в руках парня, — Макс? Харрингтон? — Джейк немного нахмурился, — А вы че тут… Посуду выбираете? Для приюта, что ли?   Стив медленно выпрямился, отстраняясь от Мэйфилд и небрежно прислонившись к полке посмотрел на байкера, а на его лице снова расплылась самодовольная ухмылка.   — Здорово, Джейк. Да нет, не совсем, в приюте беда… — Харрингтон обреченно вздохнул и посмотрел на девушку, — Мэйфилд сегодня утром зашла ко мне… — он сделал многозначительную паузу, наслаждаясь тем, как Макс побледнела в ожидании, — …В подсобку, и скажем так, у нее выдалось очень энергичное утро, она снесла целый стеллаж, там были мои личные кружки. Приходится пополнять запасы, представляешь? — парень тут же взял первую попавшуюся чашку с полки и потряс ей.   — Реально? — Джейк перевел взгляд со Стива на Макс, — Ты че, Рыжая, не выспалась? Врезалась в шкаф?   — Типа того, — девушка быстро выдавила из себя подобие улыбки, мечтая ударить Стива этой самой чашкой, которую он все еще держал в руках, — Ты же знаешь, я иногда… Не замечаю препятствий, даже если они такие огромные и раздражающие, как Харрингтон… То есть, как его несчастный стеллаж с посудой.   — Понимаю, — Коллинз сочувственно кивнул, сжимая пачку чипсов, — Харрингтон, слушай, ты ее не сильно гоняй, она вчера тоже была какая-то дерганая. Кстати, что в итоге в приюте случилось?   — Трубу прорвало, хорошо успели, приехали вовремя, — начал кивать Стив, смотря на Максин, которая потихоньку начала закипать, — До ночи возились с ней, так устали, — он усмехнулся, уже чувствуя, как девушка сжала кулаки и лишь поправил воротник своей куртки, глядя прямо на соперника.    — Да, пришлось повозиться, — вздохнула Мэйфилд не смотря больше на парня, переводя взгляд на Коллинза.   — Ну, удачи с закупками тогда, — Джейк поудобнее перехватил колу, — Макс, я на парковке, если хочешь и нет планов на сегодня, то поехали со мной?   На что лишь девушка кивнула и когда Коллинз скрылся за поворотом, Макс с силой ткнула Стива локтем под ребра: — «Трубу прорвало»?! Харрингтон, ты нарываешься! Ты же почти все ему выдал!   — Зато посмотри, как он мне сочувствует, — Стив рассмеялся, закидывая еще одну синюю тарелку в тележку, — Кстати, Мэйфилд, раз ты сегодня в ударе и пока не уехала со своим байкером… Может, глянешь еще и наволочки? Мои старые после твоего «визита в подсобку» тоже как-то подозрительно помялись.   — Я тебя убью, — прошипела девушка, но несмотря на всю злость, ей все же захотелось засмеяться, — Иди плати за свой набор, но не надейся, что я помогу тебе его распаковывать, — она усмехнулась и направилась в сторону выхода, — А мне пора, чао.       Сидя на заднем сиденье старого байка, девушка с силой вцепилась в Джейка, ветер свистел в ушах, а перед глазами все еще стояла наглая, самодовольная физиономия Харрингтона на фоне стеллажей с посудой.   «Врезалась в шкаф? Серьезно? — Макс едва сдержалась, чтобы не закатить глаза под визором шлема».   Коллинз прибавил газ, и мотоцикл резко дернулся, раньше этот рывок вызывал у нее восторг, а сейчас будто бы только глухое раздражение. Джейк пах дорожной пылью и чипсами, которые начал жевать на парковке магазина. Это было так просто и так скучно. Мысли Макс предательски и неосознанно возвращались в квартиру Стива. К тому, как он смотрел на нее у стола, к тому, как он крепко перехватывал ее руки своими пальцами, к хрусту тех самых тарелок, за которые она теперь «несла ответственность».   «Он все еще приручает меня, — думала она, чувствуя, как внутри все сжимается, — Своими тарелками и своим телом. Он так старательно строит вокруг меня клетку из своей правильности, а я… Я просто, как дура, прыгаю внутрь и хлопаю дверью».   Джейк притормозил у светофора и обернулся, открывая свой заляпанный визор, пытаясь перекричать мотор: — Слышь, Рыжая! Сейчас заскочим за парнями и рванем к карьеру! Харрингтон че-то совсем тебя загонял в этом приюте, ты какая-то вареная!   — Да, Джейк, загонял, — девушка крикнула в ответ, и в этой фразе было столько правды, что ей самой стало страшно. Она смотрела на его костлявую спину и понимала, что Коллинз никогда не увидит в ней того, что видит Стив. Для Джейка она все еще «крутая девчонка на раме», а для Стива она — катастрофа, которую он хочет контролировать. И тут Мэйфилд поймала себя на мысли, что ей совершенно не хотелось ехать на карьер, не хотелось слушать тупые и несмешные байки его друзей. Ей хотелось вернуться в ту разгромленную кухню, сесть на этот дурацкий деревянный стол и смотреть, как Стив, ворча, собирает осколки, а потом снова прижимает ее к себе, забыв про все свои планы.   «Я пропала, — осознала она, когда байк рванул с места, — Я официально променяла скорость на синие тарелки. Поздравляю, Мэйфилд, ты зрячая, но ты в ловушке, из которой даже уже не хочешь выбираться».         Вернувшись домой только к вечеру, после супермаркета, Стив до этого заехал в приют, чтобы переговорить с Грейди, после того, как в этот раз он действительно прислал ему сообщение на пейджер, но пришлось задержаться и внепланово помочь тому перетащить весь привезенный корм на место. Но стоило Харрингтону открыть дверь квартиры, как запах остывшего кофе и вид разгромленной кухни вернули его в грустную реальность.   Он обреченно вздохнул и стащил с себя черную куртку, швырнув ее на кресло в гостиной. Пакеты из магазина так и остались стоять у порога. Парень вооружился веником и начал неторопливо выметать керамические осколки из-под стола, каждое движение отдавалось в памяти картинками их утра — ее смех, ее ногти на его плечах, грохот, который он тогда даже не особо заметил.   Когда в дверь негромко постучали, он как раз стоял на коленях, выуживая последний кусок тарелки из-под ножки кухонного гарнитура.    — Открыто! — крикнул он вздыхая, не поднимаясь, — Если это опять реклама, то все деньги кончились еще в прошлом месяце!   Дверь со скрипом открылась и через несколько секунд, парень посмотрел на дверной проем, где на пороге появилась Макс. Она выглядела так, будто только что сбежала с поля боя — волосы растрепаны ветром, на щеке мазок от какой-то грязи. Она не поехала с Джейком или поехала, но не выдержала.   — Я не реклама, Харрингтон, — тихо сказала она, проходя внутрь и снимая свою тяжелую куртку, положив ее на кухонный стул, — Я… Я решила, что тебе все-таки нужна помощь с «дизайн-проектом».   Стив поднялся, отряхивая колени от все еще грязного пола, он посмотрел на нее — и почувствовал, как все его раздражение, которое вот-вот хотело подкатить к горлу, испаряется.   — Сбежала от своего байкера? — он прислонил веник к стене, не в силах скрыть легкую улыбку, — А как же карьер? Пиво, костры, разговоры о поршнях?   — Там было слишком много шума, — Макс подошла к кухонному столу и посмотрела на грязную поверхность, — И не было смысла сидеть. Она взяла тряпку с раковины и принялась аккуратно стирать неубранный мусор со стола. В это время парень сходил за половой тряпкой и быстро начал протирать испачканный пол, стараясь не задевать девушку. Он больше ничего не спрашивал, все что нужно — она расскажет сама.    Закончив с поверхностями, Макс вышла в коридор и, наткнувшись взглядом на пакеты из магазина, притащила их на кухню, пока Харрингтон заканчивал с полом, начав молча доставать из них новые тарелки. Стив не мешал ей. Он просто уже стоял рядом, наблюдая, как она неторопливо расставляет синюю керамику на полках.   — Эти лучше, — заметила она, проводя пальцем по краю очередной чашки, — Предыдущие были какими-то… Слишком скучными что ли, для этой квартиры.   — Для этой квартиры или для нас? — спросил парень, подходя ближе. Он не стал ее целовать, а просто встал за спиной, просто положив подбородок ей на плечо, глядя на новые запасы посуды. Макс не отстранилась, она привалилась спиной к его груди, выдыхая с таким облегчением, будто наконец-то добралась до дома после долгого пути.   — Для квартиры, — выдохнула она, — Мы не будем сегодня ломать ничего нового, — прошептала она. — Я просто… Я просто хочу посидеть в тишине, без Джейка и без твоих лекций.   — Идет, — быстро согласился Стив, обнимая ее за талию, смыкая руки у нее на животе, — Никаких лекций. Только пицца и тишина. Обещаю, — на что девушка лишь сдержанно улыбнулась.       Весь оставшийся вечер они провели на полу в гостиной, Стив заказал пиццу, и они ели ее из коробки, сидя на ковре. Они просто говорили, Харрингтон сначала рассказывал ей про свои школьные тусовки, которые теперь казались ему бесконечно глупыми, а Макс — про Калифорнию, про то, как она впервые встала на доску, и про то, как страшно ей было возвращаться в мир, где все снова имеет четкость и цвет.   Потянувшись за вторым куском, Стив краем глаза наблюдал за тем, как Макс сосредоточенно выковыривает оливки, она сидела, подогнув под себя ноги, почти не смотря на него: — Знаешь, — Стив прожевал и откинулся спиной на диван, стоящий за ним, — если бы Робин увидела меня сейчас на полу, с коробкой пиццы и разбитой посудой в мусорном ведре, — Она бы решила, что у меня душевный кризис, — усмехнулся он.   — Твой кризис начался в тот момент, когда ты решил, что сможешь меня перевоспитать, — Максин хмыкнула, не поднимая на него глаз, — Как успехи, «тренер»? Пока что счет в мою пользу — минус одна кухня, плюс несколько синих тарелок.   — Это не счет, это статистика износа, — Стив неторопливо положил ей руку на предплечье и притянул ее к себе за локоть, заставляя сесть ближе, — Но если серьезно… Ты ведь даже не притронулась к пиву, на карьере с Джейком ты бы сейчас уже заливала в себя вторую банку, чтобы не слушать его бред про карбюраторы. Почему здесь не пьешь?   Мэйфилд замерла на несколько секунд, вертя в руках корочку пиццы и подняв глаза посмотрела на него прямо, без своей привычной колючей защиты: — Потому что здесь мне не нужно ничего заглушать, Стив. Здесь… — она выдохнула и замялась, подбирая слова, что было ей совсем не свойственно, — Здесь и так все слишком четко. Я вижу каждый твой жест, слышу, как ты дышишь, мне не нужен алкоголь, чтобы выносить твое присутствие.   — Это прогресс, — Харрингтон почувствовал, как в груди что-то где-то потеплело, он провел большим пальцем по ее ладони, стирая крошки, — Раньше ты говорила, что я тебя бешу самим фактом своего существования.   — Ты и сейчас бесишь, — она толкнула его плечом, но не отодвинулась, — Бесишь тем, что заставляешь меня выбирать эти сраные тарелки, бесишь тем, что ты… Надежный. Это пугает, Харрингтон. Надежность — это ловушка, к ней привыкаешь, а потом, когда она исчезает, ты понимаешь, что разучилась ходить сама.   — Я не собираюсь никуда исчезать, — тихо сказал Стив, взяв ее за подбородок, заставляя смотреть на себя, — И я не ловушка. Я просто… — он смотрел на нее не отрываясь, — Я здесь, и если тебе нужно будет снова что-то разбить, чтобы убедиться в этом — бей. Синие тарелки крепкие, я проверял.   — Ты идиот, Стив, — Мэйфилд лишь слабо улыбнулась, не найдя что еще ответить.       Она медленно жевала край теста, глядя куда-то в пространство, прежде чем ее взгляд снова сфокусировался на Стиве.   — Слушай, Харрингтон, — начала она, подцепляя пальцем кусочек пепперони, — Можно вопрос? Только без твоих обычных тупых саркастичных ответов.   Стив усмехнулся, не открывая глаз, все еще сидя спиной у дивана, вытянув ноги на ковер: — В этой квартире я давно перестал быть саркастичным. Валяй.   — Нэнси, — коротко бросила она, — Ты ее правда любил? — девушка перевела на него взгляд, — Ну, тогда. Или это было просто желание быть «красивой парочкой» из Хоукинса?   Стив замер от неожиданности, раньше этот вопрос заставил бы его заерзать или перевести тему на ее странный музыкальный вкус, но сейчас все было иначе.   — Любил, — на выдохе просто ответил он, открыв глаза и посмотрев на Макс, — По-настоящему любил, она была моим первым «взрослым» чувством. Тем, ради которого можно умереть.   Мэйфилд внимательно изучала его лицо, ища тень некой грусти, но Стив выглядел пугающе спокойным: — А сейчас? — она прищурилась, пытаясь прощупать почву, ей нужно было знать, что он все еще может смотреть назад, ей было жизненно важно, чтобы его сердце было занято кем-то призрачным, чтобы ее собственная броня оставалась целой.   — А сейчас это просто... Воспоминание, — Харрингтон пожал плечами и потянулся за бутылкой пива, делая глоток, — Знаешь, как старая кассета, ты помнишь все песни, но больше ее не включаешь. Она счастлива с Джонатаном, а я счастлив, что она жива. Прошлое должно оставаться прошлым, Макс, — и он сказал это так легко, что девушка почувствовала укол тревоги, она привыкла контролировать ситуацию, привыкла быть «злой Макс», которая позволяет Стиву Харрингтону касаться себя, потому что это удобно и безопасно, но в его взгляде, направленном на нее сейчас, было слишком много пугающе настоящего. Слишком много тепла, которое не вписывалось в их договор о «сексе без обязательств».   — Хороший ответ, — холодно бросила она, отводя глаза и возвращаясь к своей пицце, — Очень в духе бывшего короля школы.   Стив промолчал, хотя хотел сказать совсем другое, он хотел сказать, что те чувства к Нэнси были детским лепетом по сравнению с тем, как у него замирает сердце, когда Макс смеется над его дурацкими шутками. Но он видел, как она снова напряглась, как она снова выстроила стену из ледяного взгляда, едва он подошел слишком близко.   — А Клэр? — вдруг посмотрела на него Мэйфилд, сжимая кусок, — Так же, как и с Нэнси?   Харрингтон лишь поджал губы и покачал головой, с тоской смотря на нее в ответ: — Клэр она… — начал парень, но не успел договорить, как девушка быстро перебила его.   — Ты любил ее?   Но Стив лишь снова покачал головой, прикрывая на секунду глаза. Это было правдой. Это было его честным ответом для нее и для себя.   — Исчерпывающе, — вздохнула Максин, пихнув его ногой с едва натянутой улыбкой.    — Справедливости ради, — парень отставил пустую бутылку от себя и негромко произнес, — Раз уж мы сегодня играем в «правду», давай и ты.   Макс сразу догадалась, к чему он будет клонить, кожей чувствовала, как воздух в комнате уже стал плотнее от этого внезапно нахлынувшего напряжения.   — Лукас, — Харрингтон произнес его имя мягко, без тени осуждения, — Ты ведь любила его. Больше, чем кого-либо. Почему ты позволила ему уехать, Макс? Только не говори мне эту чушь про «ему нужно было учиться». Я видел, как он на тебя смотрел. Он бы остался с тобой где угодно, если бы ты просто попросила и позволила.   Девушка горько усмехнулась и перед глазами, словно картинки из диафильма, пронеслись первое время после пробуждения.   — Я была балластом, Стив, тебе ли не знать, — ее голос прозвучал на удивление ровно словно это было не с ней, — Представь — тебе восемнадцать, вся жизнь впереди, колледж, баскетбол, вечеринки... А рядом девчонка, которая даже до туалета без твоей помощи дойти не может, которую нужно кормить с ложечки и читать ей учебники, потому что она ослепла из-за какого-то урода, — она сжала край коробки, в который неосознанно вцепилась, так сильно , что картон хрустнул, — Я любила его настолько, что не могла позволить ему похоронить свою молодость рядом с моей слепотой. Он не мудак, Стив, он герой, просто я сделала так, чтобы героем он был где-нибудь подальше от Хоукинса.   Стив смотрел на нее, и в его груди что-то болезненно сжалось. Он видел эту тактику насквозь. Макс возвела самопожертвование в степень искусства. Она контролировала свой уход из жизни Лукаса так же жестко, как сейчас контролировала их «связь без обязательств».   — Ты думаешь, что любовь — это когда ты идеальна и все контролируешь, — тихо сказал Стив, — И раз ты не могла больше быть для него сильной, ты просто вышвырнула его из своей жизни, как ненужную игрушку, чтобы не казаться жалкой.   — Я просто не хотела ломать ему жизнь, хотела, чтобы он был свободен, — грубо отрезала она, — И теперь мне не перед кем не надо отчитываться и оправдываться. Разве это не идеально?   Стив хотел сказать ей, что это все ровно все то же самое, что и сейчас между ними, но вместо этого он просто протянул руку и накрыл ее ладонь своей.   — Идеально, Мэйфилд, просто идеально, — Макс повернула к нему голову, но не отдернула руку, а парень не убирал свою, он чувствовал, как под его пальцами мелко дрожит ее ладонь — Максин могла сколько угодно чеканить слова, но тело предательски выдавало ее настоящий пульс, — Ты ведь знаешь, что это было жестоко, — сказал он, — Ты выставила его виноватым в том, что он просто хотел быть с тобой, хотя на самом деле ты просто не верила, что достойна того, чтобы за тебя боролись до конца.   — А ты у нас теперь дипломированный психолог, Харрингтон? — Макс резко вздернула подбородок, а ее взгляд остро впился в его лицо, — Где твой диплом? В багажнике БМВ, рядом с лаком для волос?   Стив даже не вздрогнул. Год назад эта фраза могла бы его задеть, но сейчас он знал ее насквозь, он помнил те бесконечные месяцы, когда Лукас уже уехал, а Макс осталась в своей личной тьме. Он помнил, как она швыряла в него кассеты, когда он пытался вывести ее на прогулку и как кричала, что ненавидит его, когда он заставлял ее саму держать вилку вместо ложки. Лукас любил ее слишком нежно, чтобы видеть ее такой озлобленной и сорвавшейся, а Харрингтон... Он привык к боли, привык, что его бьют — монстры, люди или жизнь и его совсем невозможно было прогнать криком.   — Я выдержал целый год твоего дерьмового характера, Мэйфилд, — Стив усмехнулся, испытывая одновременно чувство некой иронии, смешанной с нежностью, — Ты называла меня последними словами и грозилась расцарапать лицо каждые три дня. Лукас не выдержал, потому что он видел в тебе хрупкую вазу, которую нельзя разбивать. А я знал, что ты чертов кремень, что тебя можно бить, обтесывать, а ты все равно останешься собой.   Поджав губы Мэйфилд вспомнила, как однажды, в самый паршивый вечер, когда она рыдала от собственного бессилия на своей кровати, Стив просто сел рядом на пол и сказал — «Плачь, если хочешь. Я все равно никуда не уйду, мне сегодня не с кем смотреть баскетбол».   И он действительно не ушел, он был рядом, когда она таскалась с матерью по клиникам, он был рядом, когда возил ее саму по врачам, он просто стал частью ее мира — незаметной, но самой прочной.   — Почему? — вдруг спросила она, и ее голос стал совсем тонким и звонким, словно от минутного осознания, — Почему ты остался, Стив? Тебе-то это зачем было нужно?   Харрингтон почувствовал, как в горле встал ком, он мог бы сказать правду прямо сейчас. Сказать, что каждый раз, когда он вел ее под локоть или сжимал ее руку, он чувствовал себя нужным так, как никогда раньше. Что ее сарказм — это единственное, что заставляло его чувствовать себя живым в этом скучном послевоенном Хоукинсе. Но он посмотрел в ее глаза и знал, что там до сих пор тот самый непроходимый страх.   — Кто-то же должен был следить, чтобы ты не спалила дом, пытаясь поджарить тост, — он подмигнул ей и потянулся за очередным куском пиццы, — К тому же, у тебя в трейлере всегда были лучшие чипсы, которые приносил Дастин. Чистый расчет, Мэйфилд, ничего личного.   Девушка с облегчением, почти незаметно выдохнула, а ее плечи расслабились. Она снова была в безопасности, снова была «главной» в этом странном союзе.   — Ты придурок, — пробормотала она, но на этот раз в ее голосе не было яда.   — Знаю, — он видел, как она на мгновение доверчиво привалилась плечом к его колену, прежде чем снова принять независимую позу и для него это значило больше, чем любое «я тебя люблю», он знал, что она признается себе в этом, это лишь вопрос времени, — Слушай, — он произнес это как бы между прочим, не поднимая глаз, — А если бы я... Ну, не знаю. Если бы я ослеп? Или просто не смог ходить. Ты бы возилась со мной? По-дружески там, кассеты приносила бы?   Макс замерла и долго внимательно посмотрела на него, будто проверяя, не издевается ли он. А потом просто пожала плечом и ответила: — Нет, Харрингтон, не надейся. Максимум — заносила бы тебе кассеты раз в две недели. И то, если бы по пути было.   Стив коротко хмыкнул, наконец-то подняв на нее взгляд, в его глазах на мгновение что-то дрогнуло, но он тут же натянул свою привычную ироничную маску. Все было слишком предсказуемо.   — Ну, — он вытер пальцы об салфетку, валявшуюся на полу, — Я, в общем-то, другого и не ожидал от тебя, — усмехнулся он, откусывая пиццу, — Ладно тебе, Мэйфилд, ты же знаешь, я слишком люблю свои ноги, чтобы дать им просто так заржаветь. Я быстрее сдохну, чем позволю тебе возить меня на каталке. Это просто... Не в моем стиле, понимаешь?   Максин сосредоточенно отковыривала прилипший кусок колбасы от пиццы, будто это было сейчас самым важным и интересным занятием: — Возить тебя? — она пренебрежительно фыркнула и наконец посмотрела на него, прищурившись, — Слишком много чести, Харрингтон, если ты реально решишь стать овощем, я просто приклею на твою инвалидную коляску пару дурацких розовых наклеек с пони, выкачу тебя на середину школьной парковки и оставлю там собирать птичий помет. Будешь работать местной достопримечательностью, — девушка сделала паузу, чтобы откусить пиццу, и добавила с набитым ртом, — И не надейся, что я буду приносить тебе кассеты. Слушай свое тяжелое дыхание и радуйся, что я не выкатила тебя на трассу под колеса какому-нибудь грузовику.   Стив, не в силах сдержаться, коротко рассмеялся, откидывая голову назад: — Злая ты, Мэйфилд. Серьезно, но такая предсказуемая.   — Я реалистка, — вскинула брови Макс и улыбнулась, наконец-то сделав глоток из своей бутылки.     Парень поднялся, дошел до холодильника и вернулся с двумя запотевшими бутылками пива. Он тут же протянул одну Макс, и та, не глядя, поставила рядом с собой с начатой.     — Знаешь, — Макс сделала очередной глоток и поморщилась, — Я тут вспомнила твой звездный час, то лето в «Старкорт».   Не успев сделать глоток из только что открывшейся бутылки, Стив застонал, картинно закрывая лицо свободной рукой: — О нет, только не матроска. Пожалуйста, скажи, что ты забыла про эти шорты.   — Забудешь такое, — она хрипло рассмеялась, и этот звук заставил Харрингтона невольно улыбнуться, — Ты выглядел как перекормленный юнга, который потерял свой корабль. Но я не об этом, — она чуть подалась вперед, прямо смотря на него, — Я о том дне, когда вас с Робин накачали той русской наркотой, Дастин рассказывал, что вы были... Как идиоты.   Вспоминая о той сыворотке правды, Стив откинул голову на диван, глядя в потолок, где все уже зашло яркими кислотными вспышками:   — Мы были в полной заднице. Я серьезно думал, что мои зубы останутся в том подвале. Но под этой штукой... — он усмехнулся, — Мир казался таким простым. Помню, как мы валялись на полу в туалете, а потолок кинотеатра казался мне чем-то вроде входа в рай. Я тогда даже признался Робин, что она мне нравится.   — И? — девушка невольно замерла, а бутылка застыла возле ее губ.    — И она сказала, что ей нравятся девушки, — Стив пожал плечами, и в его голосе не было ни капли обиды, — И это был самый честный и крутой момент в моей жизни. Никаких игр, никакого вранья. Просто двое обдолбанных неудачников на полу торгового центра.   Медленно опуская пиво на пол, Максин представила Стива — уязвимого, с разбитым лицом, открывающего душу человеку, с которым только что сбежал из плена, и который так «честно» и жестко обрубил его чувства. Ровно также, как и она после той ночи в трейлере на диване, или же после первой их ночи у него в спальне.  — Тебе идет быть честным, Стив, — тихо сказала она, чувствуя, как саднит где-то в сердце от осознания собственной жестокости, — А когда ты был под кайфом... Ты боялся? — спросила она и провела пальцем по ободку бутылки, собирая капли конденсата, — Ну, того, что ты наговоришь лишнего? Того, что правда выйдет наружу и ты не сможешь ее забрать назад?   Стив молча посмотрел на нее и понимал, что она спрашивает не о сыворотке. Она сейчас спрашивает о контроле, который она так боится потерять прямо сейчас, находясь в этой квартире.   — Знаешь, что самое странное? — Харрингтон заглянул ей прямо в глаза, — Когда правда выходит наружу, становится легче дышать. Как будто ты все это время таскал в рюкзаке кирпичи, а потом просто их высыпал.   Но Максин лишь отвела взгляд, чувствуя, как стены ее крепости снова начинают предательски вибрировать, ей нужно было переключить тему, уйти от этой опасной искренности, которая пугала ее сильнее всего: — Ладно, философ, — она резко сменила тон, — Раз уж мы заговорили обо всем этом, то давай вспомним что-то более интересное, например, как мой брат превратил твое лицо в фарш в доме Уилла, ты ведь тогда правда думал, что спасаешь нас, да?   Стив заметно помрачнел, упоминание о Билли всегда действовало на него как оголенный провод, стоило коснуться, и искрило так, что перехватывало дыхание.   — Это было не лучшее мое выступление, — глухо отозвался он, по инерции разглядывая свои костяшки, — Твой брат бил так, будто хотел убить меня.   Макс окончательно поставила бутылку на пол, пиво больше не лезло в горло, она закрыла глаза, и на мгновение перед ней всплыл образ Билли — яростный, неуправляемый, со своим безумным взглядом. А потом другой — Билли, стоящий перед Истязателем Разума, Билли, который в последнюю секунду выбрал быть человеком.   — Он был чудовищем, — прошептала она, и ее голос дрогнул, — Но он был моим чудовищем, ты ведь тогда вообще не обязан был лезть, Стив. Он бы просто наорал на нас и утащил меня домой, но ты встал между нами.   — А если бы он тебя ударил, Макс? Рано или поздно, ударил бы Лукаса или еще кого-то, — Стив подвинулся поближе, почти касаясь ее плеча своим, — Я видел это в его глазах, ему нужно было на ком-то сорваться, и я подумал, что так будет правильно.   — Ты был похож на сырой стейк, когда мы затащили тебя в машину, — Макс горько усмехнулась, шмыгнув носом, — Я тогда впервые в жизни так сильно испугалась. Не за себя, а за этого придурка с идеальной прической, который решил поиграть в героя, — усмехнулась она, удерживая в глазах подступающие слезы, девушка обхватила свои колени руками, сжимаясь в комок и парень видел, как ее пальцы впились в ткань, — Иногда мне кажется, что я все еще виновата, — внезапно призналась она, глядя в темный угол комнаты, — В том, что он умер, в том, что я выжила, а он нет. И в том, что ты тогда пострадал из-за него, точнее из-за меня.   Стив не выдержал, отставляя свое пиво и мягко, но уверенно обхватил ее ладонями за плечи, заставляя развернуться к себе: — Посмотри на меня, Мэйфилд, посмотри, — она неохотно подняла глаза — влажные, полные той самой боли, которую она так тщательно прятала за сарказмом и своей колючестью, — Ты не виновата в том, кем он был. И ты не виновата в том, что он решил сделать в конце, это был его единственный настоящий выбор за всю жизнь, — Харрингтон говорил медленно, вкладывая вес в каждое слово, — А что касается меня... Я бы сделал это снова. Сто раз подряд. И не потому, что я герой, а потому что ты — это ты.   Эта его прямота была невыносимой. Максин нервно сглотнула, она давала ему власть над ней, ломала ее привычную иерархию, где она — холодная и независимая, а он — просто удобный вариант.   — Ты слишком много на себя берешь, Харрингтон, — прошептала она, пытаясь вернуть прежний тон, но голос подвел ее, сорвавшись на шепот. — Это просто... Просто прошлое.   — Прошлое не уходит, пока ты его не отпустишь, — ответил он, не выпуская ее плеч, — Ты написала ему письмо, Макс. Одно из тех, на кладбище, ты же сказала ему все, что хотела?   Вздрогнув, девушка вспомнила тот день у могилы и звук часов Генри: — Почти все, — она вздохнула, вспоминая, — Кстати, о письмах, — Мэйфилд вдруг напряглась, стараясь, чтобы тон звучал максимально небрежно и посредственно, — Ты ведь выбросил то, что я написала тебе перед... Ну… Перед кладбищем? Оно было написано в бреду, Харрингтон. Надеюсь, ты не стал его хранить как реликвию?   Стив на секунду замешкался и отпустил ее плечи, откидываясь обратно на диван спиной. Письмо лежало в верхнем ящике комода, накрытое пачкой старых чеков. Он так и не решился его вскрыть, каждый раз, когда его рука тянулась к запечатанному конверту, он вспоминал ее в той коме и закрывал ящик. Ему казалось, что прочитать его — значит признать, что та Макс, которая его писала, могла не вернуться. А потом он просто забыл о его существовании.   — Выбросил, Мэйфилд, — соврал он, глядя ей прямо в глаза, — Сразу же. Как только ты очнулась и начала снова меня гнобить, я понял, что сентиментальные записки нам ни к чему. Разорвал на мелкие клочки, — рьяно закивал он.   Девушка заметно выдохнула и опустила плечи, которые ожидали очередной удар, а на ее лице промелькнула тень облегчения, которую она тут же замаскировала ухмылкой: — Слава богу, а то я уже начала переживать, что ты перечитываешь его перед сном и плачешь под песни Уитни Хьюстон.   — Очень смешно, — Стив фыркнул и сделал глоток, — Но раз уж мы его уничтожили... Признайся, что там было? Ты там признавалась, что ты тайно фанатеешь от моих навыков вождения? — он вскинул брови и с улыбкой посмотрел на нее.   Хитро прищурившись Мэйфилд почувствовала, что почва под ногами снова стала твердой, теперь, когда она была уверена, что ее искренние, пугающе честные слова не прочитаны, она могла снова надеть маску: — О, там был целый список, Харрингтон, — она начала загибать пальцы, — Во-первых, я просила тебя наконец, чтобы ты сжег свой лак для волос, пока из-за твоей шевелюры мы все не задохнулись.. Во-вторых, я завещала тебе свою коллекцию кассет, но с условием, что ты никогда, слышишь, никогда! Не будешь подпевать Кейт Буш. У тебя слуха вообще нет!   — И это все? — Стив рассмеялся, качая головой, — Ради этого стоило переводить бумагу?   — Ну... Еще там было написано, что если ты на моих похоронах будешь выглядеть лучше, чем я в гробу, я вернусь с того света, — она пихнула его локтем в бок, — Но вообще, там в основном было о том, какой ты тупой. Знаешь, на пять страниц мелким почерком.   Парень улыбнулся, но внутри у него кольнуло, потому что он прекрасно знал, что она врет, в том письме было что-то, что заставило бы его сердце остановиться или же забиться еще сильнее, и теперь он хотел прочитать его еще сильнее, чем десять минут назад.   — Пять страниц? — он вскинул брови и усмехнулся, — Похоже, я действительно оставил глубокий след в твоей душе, Мэйфилд.   — Только в виде мозоли, Харрингтон, исключительно в виде мозоли, — Макс снова потянулась к пицце, и Стив заметил, как она быстро вытерла ладонь о штаны — она все еще нервничала, — Слушай, — девушка вдруг замолчала, а ее взгляд стал задумчивым, — А помнишь тот автобус на свалке? Когда мы впервые встретились с теми тварями по-настоящему. Ты тогда выглядел... Иначе.   Стив усмехнулся, и в его глазах промелькнула былая искра того самого азарта: — О, автобус! — он покачал головой, — Мэйфилд, это было очень эпично. Я тогда успел почувствовать себя чертовым Рэмбо, пока первая же тварь не прыгнула на крышу. Честно? Я был уверен, что мы там все и ляжем. Прямо среди старых шин и ржавого железа.   — Ты выглядел так, будто сейчас сдохнешь от страха, — Макс позволила себе слабую улыбку, вспоминая, как Дастин орал во все горло, а Лукас вжимался в стенку, — Ты стоял с этой своей битой в руках, весь такой на пафосе, а сам дрожал как осенний лист. Я все видела.   — Эй! — Стив картинно возмутился, — Я не дрожал. Так было задумано, вообще-то, — прищурился он, сдерживая усмешку.   — Ну конечно, — она невозмутимо фыркнула, — Но вообще, когда ты вышел из автобуса... Один против них всех... Я тогда подумала, что этот парень либо самый смелый в мире, либо самый отбитый идиот.   Вдруг став ненадолго серьезным, он вспомнил то чувство, которое до сих пор сидело в груди — ветер, туман и рычание демопсов, которые не должны существовать. И кучка детей за его спиной, за которых он вдруг почувствовал себя в ответе больше, чем за собственную жизнь.   — Наверное, и то, и другое, — тихо сказал он, — Я тогда впервые понял, что быть крутым — это не про тачки и не про свидании с чирлидершами. Это про то, сможешь ли ты стоять на месте, когда все внутри орет — «беги».   Макс долго смотрела на него и видела в нем эти перемены. Тот Стив из автобуса и этот Стив, сидящий на полу своей квартиры спустя годы — они были одним и тем же человеком, просто слои шелухи отпали, обнажив что-то прочное.   — Ты всегда прыгаешь в пекло первым, — заметила она, не сводя с него взгляда, — Как тогда, на Озере Влюбленных. Мы даже сообразить ничего не успели, а ты уже нырнул в ту черную воду. Я смотрела на круги на воде и думала — «Ну вот, Харрингтон все-таки нашел способ окончательно испортить прическу».   Парень невольно рассмеялся, и этот смех разрядил густое напряжение в комнате: — Вода была ледяная, — признался он, — И когда эти летучие твари начали меня жрать, я подумал только об одном, что надеюсь, Робин не забудет вернуть мои кассеты обратно в прокат, а то набегут штрафы.   — Ты придурок, — Макс легонько толкнула его плечом, — Мы там на берегу чуть с ума не сошли, Нэнси начала метаться, Робин была бледная как смерть...   — А ты? — Стив поймал ее взгляд, — Что думала ты, Макс?   Она замялась, потому что помнила тот момент слишком отчетливо. Ужас, который сковал ее, был не за друзей в целом, он был в какой-то момент персональным.   — Я думала, что если ты не выплывешь, — медленно произнесла она, — То мне некого будет бесить, а это была бы огромная потеря для человечества.   Стив лишь тепло улыбнулся, он понимал, что на ее языке это значило «я не знала, как буду без твоей опеки».   — Знаешь, — Стив посмотрел на нее, — Дастин мне тут по секрету выдал одну деталь про ту лодку, на озере.   — Дастин вечно несет чушь, лишь бы его слушали, — быстро ответила она, даже не спросив, что именно он имеет ввиду, не глядя на него.   — Ну, не знаю, — Харрингтон хитро усмехнулся и продолжил, — Он сказал, что когда я начал снимать ту желтую кофту, ты чуть ли не локтями пихала Лукаса, чтобы забрать бинокль. Сказал, ты так в него вцепилась, что у тебя костяшки побелели.   — Я просто смотрела, — буркнула она, чувствуя, как краснеют уши и краска заливает лицо, — Там был туман, Харрингтон. Я пыталась понять, не прыгнет ли на тебя какая-нибудь дрянь из воды.   — Ага, — Стив ухмыльнулся, явно наслаждаясь триумфальным моментом, — Именно поэтому ты разглядывала меня три минуты подряд, пока я не нырнул? Если бы я знал, что ты так долго смотришь, я бы попозировал. Хендерсон сказал, ты даже не моргала.   — Господи, какой он идиот, — Макс наконец посмотрела на него, и её щеки горели ярко-розовым, — Я мониторила ситуацию! Ты же полез в воду один, без оружия, в одних штанах. Я ждала, когда тебя кто-нибудь сожрет, чтобы знать, когда поднимать панику.   — Ну конечно, — Стив опять рассмеялся, качая головой, слушая ее нелепые оправдания, — Так я тебе и поверил. Просто признай, что я без куртки — это зрелище получше, чем любое вечернее шоу в Хоукинсе.   — Мечтай больше, — она со всей силы толкнула его в плечо, чтобы он наконец-то замолчал, — Ты тогда выглядел как общипанный цыпленок. Я просто... Я просто… Беспокоилась, ясно? Ты же вечно лезешь куда не надо.   — Ладно, ладно, — он перестал смеяться, мягко коснувшись ее руки, — Беспокоилась она. Через линзы бинокля.   — Заткнись, Стив. Серьезно, просто заткнись, — она уткнулась лбом в его плечо, чтобы он не видел ее лица, — Если ты расскажешь об этом кому-то еще, я тебя придушу во сне.   — Твой секрет в безопасности, Мэйфилд, — парень приобнял ее за плечи, и в его голосе больше не было слышно подколов, — Тем более, что бинокль — это еще ничего. Ты бы видела лицо Нэнси в тот момент.   Девушка глухо рассмеялась ему в футболку, напряжение, которое копилось весь вечер, наконец начало уходить, оставляя только тепло его тела и запах пиццы.   В какой-то момент Стив заметил, что Макс начала клевать носом, моргая все дольше, он просто неторопливо притянул ее к себе, укладывая ее голову на свои колени, и продолжил спокойно перебирать ее рыжие пряди.   «Вот оно, — подумал Харрингтон, глядя на спящую Макс, — Никакой скорости, никаких тарелок. Просто она. И этого больше чем достаточно».