Слепая зона

— Опять он… — выдохнула она, резко моргая и вытаскивая один наушник.      В голове мгновенно всплыла та дождливая ночь в Форест Хилз и яростный рык, от которого у нее попадали стаканы с полок, под окном, это был тот самый псих, тот самый Матовый Черт, за которым охотился Каллаган. Он пролетел мимо так быстро, будто испугался ее присутствия на пустой дороге, и скрылся в тумане за поворотом быстрее, чем она успела разглядеть хотя бы очертания того, кто сидел за рулем.       Макс еще долго смотрела вслед угасшим красным огням, чувствуя, как недавние мысли о Стиве и его «правильности» отступают перед этим диким, животным адреналином. Она снова встала на скейт, но теперь ее движения были механическими.                  Стив выкатил Стелс из ангара, и матовая туша байка тут же растворилась в черноте ноябрьской ночи. В Хоукинсе Демона знали только по звуку и по обрывочным кадрам с полицейских регистраторов, он никогда не выезжал днем. Свет солнца убивал саму суть этого мотоцикла, превращая истребитель в просто дорогую игрушку не похожую на то, что привыкли видеть очевидцы ночью. И днем не совсем можно было признать тот самый аппарат, который просыпался после ночи. Стелсу нужна была тьма, чтобы его глаза-фары горели по-настоящему хищно.       Он кружил по загородным шоссе уже около получаса. Скорость за сотню миль в час обычно помогала, но сегодня даже ледяной встречный ветер, который поднялся совсем недавно, не мог выветрить из головы образ Макс. Харрингтон вел байк уверенно, почти инстинктивно закладывая его в повороты. Под этим зеркальным тонированным визором, он чувствовал, как его собственное лицо превращается в маску и ощущал кожей этот невидимый ошейник, который Мэйфилд затянула на его шее, и ярость от собственной беспомощности гнала его вперед.     «Я ведь знаю, Макс… — думал он, сильнее сжимая руль, — Я видел, как ты смотрела на меня, когда думала, что я не замечаю».      Парень вылетел на длинную прямую в сторону заправки, планируя сделать финальный круг, и уже собирался выкрутить ручку газа до упора, как вдруг две фары осветили в темноте одинокий силуэт на обочине. До боли знакомая фигура на скейте. Растрепанные рыжие волосы, знакомая косуха Билли. И Стив почувствовал, как сердце екнуло, а затем пустилось вскачь.    Паника накрыла его мгновенно.     «Маленькая дрянь… — взревел он про себя, инстинктивно пригибаясь к баку, чтобы максимально скрыть свой силуэт, — Что ты здесь делаешь?! Я тебя лично до двери довез, я стоял и ждал, пока ты зайдешь внутрь!»      Он не хотел, чтобы она видела его так. Не сегодня. Стив резко переключился на пониженную, заставляя Стелс выдать яростный, предупреждающий стон, он пролетел мимо нее на такой скорости, что его обтекатель едва не коснулся ее локтя. Харрингтон даже не оглядывался, боясь, что даже через темный визор она почувствует его взгляд.      Как только Максин осталась позади, Стив заложил крутой вираж на разбитой грунтовке, едва не вписавшись в сосну, и резко затормозил. Сердце колотилось в горле, заглушая холостой ход двигателя. Он сорвал визор шлема, жадно втягивая ледяной воздух.      — Черт бы тебя побрал, Мэйфилд... — прошипел он, ударив рукой в перчатке по баку.      Он не мог просто уехать, оставить ее одну на ночном шоссе, Стив развернул байк и, удерживая обороты на самом минимуме двинулся назад, скрываясь за густой стеной деревьев, идущей параллельно трассе. Стелс теперь не ревел, он едва слышно рокотал, вибрируя под седлом, как затаившийся зверь. Через просветы между стволами он увидел, как Макс докатилась до ярко освещенного островка заправки, но она была там не одна. К колонке, сверкая красно-синими огнями, плавно подкатил патрульный Шевроле шерифа Каллагана.    Харрингтон замер в тени огромного дуба, окончательно заглушив мотор. В наступившей тишине он видел все как в кино — Максин стоит у киоска с сигаретами и газировкой, а из машины выходит помощник шерифа. Стив видел, как коп что-то спрашивает, активно жестикулируя и указывая в ту сторону, откуда только что прилетел байк. Парень сжал руль до хруста в суставах.   «Только не делай этого, Макс. Просто скажи, что ничего не видела, — молил он про себя, пока сердце стучало на пределе где-то в ушах».     Но Мэйфилд, вскинув подбородок в своей обычной дерзкой манере, вытянула руку и четко указала в сторону лесного поворота, куда он только что свернул.       Она сдала его.       Спокойно, уверенно, без тени сомнения. Сдала того самого «психа из Форест Хилз», который всего несколько минут назад едва не сбил ее с ног своим воздушным потоком.      — Нет, ну ты просто, маленькая дрянь... — Харрингтон горько усмехнулся под шлемом, — Ты все-таки выбрала закон, да?      Он видел, как патрульная машина тут же рванула с места, взвизгнув сиренами, и полетела в сторону леса, прямо туда, где он должен был затаиться, а Макс осталась на заправке, провожая копов взглядом, а Стив уже нажимал на кнопку стартера.     Теперь это была не просто прогулка, теперь это была охота, где Мэйфилд сама спустила на него псов. Стив немного выждал, пока сирены чуть стихнут, и двинулся следом за ней — лесом, тенями, продолжая свой «призрачный дозор». Он проводит ее до самого крыльца, даже если за его спиной будет выть весь полицейский участок.      Девушка катилась по разбитому асфальту, и ровный, гипнотический стук колес о стыки плит должен был успокаивать, но под ложечкой противно ныло. Она так и не закурила. Пачка лежала в кармане косухи нераспечатанной, после той черной вспышки на дороге и разговора с копом желание пускать дым как-то само собой испарилось. Макс вернула наушники на место, и тяжелый гитарный драйв снова заполнил череп, но теперь она не растворялась в музыке. Ей казалось, что за ее спиной, в этой пустоте, что-то изменилось. Она не снимала наушники — это было ее единственной защитой, ее способом сказать этому миру «отвали», но кожей, через грубую кожу куртки Билли, она чувствовала странный, давящий низкочастотный гул. Он не был слышен ушами, он вибрировал где-то в позвоночнике.     Стив вел Стелс по лесной просеке в пятидесяти метрах от шоссе, он даже выключил фары, доверившись интуиции и скудному свету луны. Двигатель работал на самых низах, на грани того, чтобы заглохнуть, но парень буквально ювелирно дозировал газ, чтобы не выдать себя ревом.     — Маленькая, глупая паршивка, — шептал он, ругаясь себе под нос, под шлемом, не сводя глаз с ее удаляющегося силуэта, — Ну куда ты поперлась одна во втором часу ночи? Ты хоть понимаешь, что в этом тумане тебя не увидит даже грузовик, не то что, какой-нибудь пьяный придурок?     Его трясло от этого парализующего страха за нее, который за год опеки стал его второй натурой. Он видел, как она беззащитна в своем упрямстве, как эта огромная куртка болтается на ее худых плечах, пытаясь скрыть то, что она всего лишь девчонка, которой чертовски страшно быть одной. Он видел в зеркалах отблески сирен. Каллаган рыскал где-то у лесопилки, поверив ее наводке.    Стив злобно усмехнулся. Она сдала его, даже не моргнув глазом. Послала копов прямо по его следу, и все равно он продолжал красться за ней тенью, охраняя ее путь, как верный пес, который не умеет обижаться на удары.     «Я отвезу тебя куда ты захочешь, клянусь, я вывезу тебя из этого болота, где ты вынуждена сама покупать себе сигареты в полночь, чтобы не сойти с ума, — думал он, чувствуя, как Стелс под ним недовольно урчит, требуя скорости, — Но сейчас просто доедь уже до дома. Пожалуйста».      Когда впереди показались тусклые огни въезда в Форест Хилз, Стив плавно притормозил в густой чаще деревьев. Он замер, не глуша мотор, и смотрел, как Максин спрыгивает со скейта у ворот, берет доску подмышку и, ни разу не обернувшись, идет к своему трейлеру. Парень ждал, пока за ней закроется дверь, он ждал, пока в ее окне вспыхнет и погаснет свет. Только тогда он позволил себе глубоко выдохнуть, чувствуя, как пальцы в перчатках затекли от напряжения.    Его дозор был окончен. Теперь пришло время разобраться с Каллаганом.      — Ну что, шериф, — прошептал Стив, опуская визор, — Сейчас посмотрим, как ты усвоил прошлый урок, — он резко с вызовом нажал на кнопку стартера.      В лесной тишине Стелс не просто завелся, он будто взорвался. Фары прорезали туман ярким светом, и парень, не жалея резины, рванул с места, вылетая из лесной чащи прямо на шоссе, в нескольких метрах перед патрульной машиной.     Копы среагировали мгновенно, вспыхнули красно-синие огни, взвыла сирена, нарушая сонную тишину Форест Хилз, Стив видел в зеркалах, как Шевроле Каллагана присел на задние колеса, бросаясь в погоню.     «Давай, дави на газ, старик, — Стив нагло ухмыльнулся, переключаясь на третью, — Покажи мне, на что способна твоя государственная гордость».      Это не был побег, это был акт возмездия за прошлый раз. Харрингтон вел байк так, будто хотел выплеснуть в этот асфальт всю свою горечь от того, что его любимая девушка только что сдала его полиции. Он летел к промышленной зоне, входя в повороты на такой скорости, что подножка Стелса выбивала искры, чертя по асфальту огненную линию. Дождь, начавшийся в этот момент, только добавил азарта. Стив чувствовал, как байк скользит, как металл борется с водой. На подъезде к мебельной фабрике он увидел вторую машину копов, перекрывавшую дорогу.      — Опять этот трюк? — Стив посмотрел назад, вспоминая, что в прошлый раз, они тоже оказались именно здесь.      Он затормозил лишь на секунду, обернувшись к полицейским только для того, чтобы позлить их еще больше и сделать свой уже «фирменный жест». Харрингтон усмехнулся под шлемом и отсалютовал им двумя пальцами от визора.     Зная эту местность как свои пять пальцев, Стив в последний момент резко вошел в поворот вправо, уходя на узкую погрузочную рампу, полицейские за ним уже не рискнули, их тяжелая машина просто перевернулась бы. Парень молниеносно пролетел по бетонному карнизу, в пяти сантиметрах от стены, чувствуя, как адреналин вымывает из него всю слабость. Он вылетел с другой стороны складов, оставив позади вой сирен и скрежет тормозов. Харрингтон крутанул ручку газа до упора, заставляя Стелс выдать оглушительный, победный рык, который эхом разнесся по всей округе. Каллаган остался где-то там, в тумане, безуспешно пытаясь сообразить, куда исчезла «матовая тень».      Через десять минут все было кончено, Стив уже сбавил скорость на подъезде к гаражам Торо. Адреналиновый шторм внутри утих, оставив после себя лишь усталость и странное спокойствие, он ехал на малых оборотах, почти бесшумно, слушая, как остывает его «Черт».     В Хоукинсе снова стало тихо. Демон ушел в тень, оставив полицию с пустыми руками. Харрингтон закатил байк в ангар. В мастерской царила густая тишина, нарушаемая лишь редкими стеканиями капель воды со Стелса.    Парень медленно стащил шлем, а затем и балаклаву. Волосы были мокрыми от пота и конденсата, а лицо бледным, с лихорадочным румянцем на скулах, он стоял, прислонившись лбом к холодному матовому бензобаку, и слушал, как внутри него затихает буря. Ливень за стенами ангара перешел в нудную изморось.    — Ты сегодня превзошел сам себя, парень, я все видел с парапета, — механик вышел из тени, протягивая ему чистое полотенце, — Каллаган будет искать Демона еще месяц, не меньше. Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты не просто ушел от них. Ты их уничтожил.    Харрингтон выпрямился, вытирая лицо, он посмотрел на свои руки и костяшки пальцев такое ощущение, что они треснули от напряжения, а ладони все еще вибрировали от яростного ритма литрового мотора.      — Я просто перестал играть по их правилам, Торо, — негромко с хрипом, тяжело дыша, ответил он, — В этом городе все слишком привыкли, что Стив Харрингтон всегда нажимает на тормоз вовремя. Сегодня я забыл, где находится это, — усмехнулся Стив.      Он набросил брезент на «Матового Черта», и кошачьи фары скрылись под грубой тканью, оставив после себя лишь фантомный блеск.   Парень знал, что этот байк — его единственная честная часть и его единственная власть над миром, который так старательно пытался его приручить.     — Знаешь, — мужчина прищурился, глядя на Стива, — Рано или поздно тебе придется показаться ей таким. Ты не сможешь вечно возить ее на своей бордовой БМВ и делать вид, что тебя беспокоит только уровень масла.       Стив лишь многозначительно посмотрел, но не ответил, он молча снял перчатки и расстегнул свою куртку, и пошел к выходу.      Через час парень уже стоял в своей ванной, он смывал с себя копоть. Зеркало запотело, и когда он протер его рукой, на него взглянул уже «правильный» Стив, ухоженный, чисто выбритый, в свежей светлой футболке. Царапина на скуле была почти незаметна под светом ламп, но он-то знал, что она там. Как клеймо.    Он вышел в гостиную и посмотрел на часы. Сегодня опять нужно было ехать в приют, где Стив Харрингтон снова наденет этот невидимый ошейник и снова будет слушать язвительные подколы Макс Мэйфилд, смотреть, как она крутит на пальце локон своих волос и молча сносить ее холодную дистанцию. Он будет «безопасным» и будет спокойным, будет тем, за чьей спиной она может прятаться от своих кошмаров.    Стив подошел к окну и посмотрел на дорогу, ведущую к Форест Хилз. Он понимал, что их время на исходе.   «Жди меня, Мэйфилд, — подумал он, смотря в окно, — Скоро ты все увидишь, и поверь, в этот раз я не дам тебе спрятаться».     Понимая, что сегодня он снова будет играть роль ее персонального ангела-хранителя, ворчать из-за дряхлого дребезжащего байка Джейка, на котором эти двое снова уедут в закат и довозить ее до дома, парень чувствовал, как под этой светлой футболкой теперь билось другое сердце. Его колючая, невыносимая принцесса в огромной косухе своего брата думала, что управляет этой игрой. Она искренне верила, что может дозировать его присутствие в своей жизни, как горькое лекарство. Но Стив больше не хотел быть лекарством, он хотел быть ее единственной зависимостью.    «Ты сама этого захотела, Макс. Ты кричала, что тебе скучно с правильными мальчиками, что ж, Мэйфилд, пристегнись покрепче. Будет интересно. Потому что, когда мы встретимся, поздно уже будет что-то менять. Твоя броня, которой ты так старательно от меня отгораживаешься пойдет прахом».           Бургерная вечером была забита до отказа. В воздухе висел возбужденный гул голосов. Все обсуждали только одно — ночное фиаско шерифа Каллагана у мебельной фабрики.   Стив сидел на кожаном диване, вольготно раскинув руки по спинке. По правую руку от него Дастин увлеченно размахивал стаканом, по левую Робин с сомнением разглядывала свой молочный коктейль. Напротив сидели Макс и Джейк.   — Я вам говорю, это был не байкер, это был смертник! — Джейк подался вперед, его глаза лихорадочно блестели, — И когда он влетел на рампу, — Коллинз активно жестикулировал, едва не смахнув со стола банку с кетчупом, — Он ведь даже не притормозил перед тем, как запрыгнуть! Шел напролом! Это же надо быть таким конченым…   Внутри Стива все пело от очередного хвалебного рассказа.    — Какая драма, Джейк, — Стив издал короткий, сухой смешок, — Ты так это описываешь, будто сам сидел сзади у этого Демона. На самом деле Каллаган просто хреновый водитель. Даже с двух патрульных машин поймать не смогли.   — Харрингтон, ты как обычно, — огрызнулся байкер, —  Я же не один это говорю, многие знают! Многие видели!   Макс, которая до этого молча ковыряла свою порцию салата, вдруг вскинула голову. На ее губах играла дерзкая, колючая усмешка, от которой у Харрингтона ненадолго внутри все сжалось.    — Кстати, — протянула она, глядя Стиву прямо в глаза, — Я ведь видела этого психа ночью, когда ездила за сигаретами. Он пролетел мимо меня на трассе как черная дыра. И знаете что? Когда копы подкатили ко мне и спросили, куда делся этот гонщик, я не раздумывая указала на лес.   Джейк, который явно уже слышал эту историю из первых уст, притих, и смотрел на Мэйфилд. А Харрингтон почувствовал, как внутри него все замерло, вспоминая тот момент, когда сам лично видел, как Максин сдавала его патрульным.    — О, так ты у нас теперь помощник шерифа, Мэйфилд? — Стив наклонился вперед, обдавая ее запахом своего одеколона, за которым еще скрывался шлейф былого ночного адреналина, — Сдала парня властям? Очень сознательно с твоей стороны. Истинная правильная девочка, — злобно усмехнулся он, вскинув брови.   — Я просто хотела посмотреть, как он выкрутится, — Макс прищурилась, и ее нога под столом вдруг уверенно нашла его колено. Она начала медленно вести носком своего тяжелого ботинка вверх по его ноге, прямо на глазах своих друзей, которые ничего не видели. Стив замер, не меняя выражения лица, продолжая нагло удерживать ее взгляд, — И он выкрутился, — продолжала девушка, и ее голос стал на тон ниже, интимнее, — Сделал копов как детей, как оказалось… — она выдохнула, — Хотя, конечно, ты прав, Харрингтон. Это все дешевые понты. Куда ему до твоей безупречной дисциплины.   Джейк отчаянно закивал в знак подтверждения ее слов, не замечая, как Максин под столом уже добралась до внутренней стороны бедра парня.   — Вот именно! Каллаган сказал, что объявит его в розыск как особо опасного, — Коллинз вцепился в свой бургер, начиная жевать.    А Робин подозрительно перевела взгляд со Стива на Макс, заметив, как тот слишком сильно сжал свой стакан с колой, и как на его скуле отчетливо проступили желваки.   — Ты в порядке, Стив? — невинно спросила Робин, стараясь не привлекать внимания слишком сильно, — Ты какой-то очень напряженный.   — Просто кола слишком холодная, — процедил Харрингтон, поправляя ворот своего коричневого свитшота, глядя на Мэйфилд с немым обещанием расплаты, — Много льда добавили.   А Макс, ни на секунду не прерывая своей игры под столом, вдруг невинно улыбнулась Джейку и положила руку ему на плечо, продолжая при этом дразнить Стива.   — Джейк, — промурлыкала она, — Расскажи Дастину еще раз, как у этого Демона фары светятся, жалко только ты сам не видел.    Стив чувствовал, как его ошейник затягивается до предела. Она сдала его копам ночью, а теперь заигрывала с ним на глазах у своего парня, обсуждая его же ночные подвиги. Это было безумно, опасно и чертовски заводило. Парень чувствовал себя так, словно его заперли в клетке с дикой кошкой, которая лениво точила когти прямо о его колено.    Дастин уже взахлеб спорил с Джейком о технических характеристиках его дряхлого  Кавасаки, а Робин то и дело кидала на друга подозрительные взгляды, но все это было лишь фоновым шумом. Весь мир для Харрингтона сейчас был сосредоточен на одном наглом ботинке Макс под столом.   Наконец-то выдохнув, Стив лениво откинулся на спинку дивана, чувствуя, как носок ботинка все еще медленно и уверенно продолжает ползти вверх. Он больше не дрогнул, теперь он казался мастером маскировки, но внутри него сейчас все горело. Демон, который ночью издевался над Каллаганом, сейчас сидел за этим липким от газировки столом и терпел, как его колючая Мэйфилд проверяет его на прочность. — Кстати, Харрингтон, — Максин вдруг подалась вперед, опираясь локтями на стол и подпирая подбородок ладонями. Она смотрела на него в упор, и в ее глазах плясало такое количество чертей, что Стив вздохнул, чувствуя, как дышать становится еще тяжелее, — Тебе не кажется, что у этого ночного призрака и у тебя есть что-то общее?   Дастин перестал жевать и спорить с Джейком, и уставился на нее. Робин замерла с трубочкой во рту. Коллинз тут же нахмурился, не понимая, куда она клонит.   — И что же? — Стив иронично вскинул брови, машинально убирая прядь волос со своего лба и незаметно опустил руку на свое колено, — Любовь к порядку и знание правил дорожного движения?   — Нет, — Макс невинно улыбнулась, и ее ботинок под столом совершил резкое, недвусмысленное движение, — Вы оба чертовски любите… Доминировать. Только он делает это на трассе, а ты в приюте со своими лекциями о безопасности. Но я вчера на заправке, подумала об одной вещи.   — О какой же? — Стив сжал челюсти, чувствуя, как ладонь непроизвольно сжалась в кулак на колене, и он накрыл ее ногу.   — О такой, что под этим шлемом наверняка прячется кто-то очень одинокий, — она медленно, с наслаждением облизала нижнюю губу, не сводя с него глаз, — Кто-то, кому так не хватает внимания, что он готов разбиться о бетонный блок, лишь бы о нем заговорили. Прямо как ты, Стив. Только ты вместо байка используешь свои «правильные» манеры. Но внутри-то… — девушка замолчала, и под столом ее нога внезапно замерла в самом опасном месте. Макс слегка надавила, и Стив почувствовал, как адреналин, оставшийся в крови после ночи, вспыхнул с новой силой. Это опять была провокация. — Знаешь, Мэйфилд, — Стив наклонился к ней так близко, что Джейк непроизвольно напрягся, и с силой сжал ее ботинок под столом, — У тебя слишком богатая фантазия. Тебе бы книжки писать, а не на скейте по ночам за сигаретами кататься. А то в следующий раз Демон может не просто пролететь мимо, а решить, что ты отличная цель для его следующего трюка. И Каллаган не успеет доехать.   — О, я на это и рассчитываю, — Макс нагло подмигнула ему и наконец убрала ногу, возвращаясь к своему молочному коктейлю, — Джейк, милый, передай мне салфетку. А то у нашего Стива такой тяжелый взгляд, что я, кажется, сейчас расплавлюсь.   Коллинз, совершенно не почуяв подвоха, заботливо протянул ей бумажку, а Стив медленно выдохнул, чувствуя, как под столом на его колене все еще горит след от ее ботинка. Она играла с ним. Она знала, что он — это он, и она наслаждалась тем, как он вынужден сидеть и улыбаться, пока она медленно разбирает его на запчасти в этой вонючей бургерной.   — Пойдем покурим? — вдруг встав Максин кивнула Джейку, но ее взгляд на долю секунды задержался на Харрингтоне, — Стив, ты как, не прочитаешь нам лекцию о вреде никотина на свежем воздухе?       На парковке было прохладно. Свежий воздух после душного помещения казался ледяным душем. Джейк, обрадованный вниманием Хендерсона, уже вовсю демонстрировал Дастину «хром» на своем подержанном байке, что-то увлеченно втирая. Робин осталась внутри, и на крыльце, в тени массивного козырька, стояли только двое.   Мэйфилд с вызовом достала из кармана косухи ту самую пачку, купленную ночью на заправке. Она медленно, почти демонстративно вытянула одну сигарету и чиркнула зажигалкой, сделав затяжку, тут же поморщилась и выпустила облако дыма в сторону Стива. Макс делала это не потому, что хотела курить, а потому, что это был еще один способ показать свою независимость. Еще один штрих к образу «мне на тебя плевать».   Стив молча и внимательно наблюдал за ней, стоя прислонившись спиной к кирпичной стене, засунув руки в карманы своей темно-синей жилетки.     — Боже, Мэйфилд, — негромко произнес он вздохнув, делая шаг к ней, — Зачем ты ломаешь комедию? Чтобы доказать мне, что ты взрослая?    — Харрингтон, — Макс дерзко выдохнула дым ему почти в лицо, но в ее глазах промелькнула тень неуверенности, — Я делаю то, что хочу, и когда хочу. Если мне захочется выкурить пачку прямо здесь, я это сделаю.   Он медленно сократил расстояние между ними до минимума и был так близко, что Макс почувствовала его тепло. Стив не стал орать или читать нотации, вместо этого он просто протянул руку и двумя пальцами аккуратно перехватил сигарету из ее пальцев. Макс замерла, не успев возразить. Парень поднес ее сигарету к своим губам и сделал глубокую затяжку, прикрывая глаза на секунду, выдыхая дым вверх, в темное небо.   — Это дрянь, Макс, — спокойно сказал он, возвращая взгляд к ее лицу, — Дешевый табак для тех, кто не ценит свои легкие. И тебе он совсем не идет, — но он не выбросил сигарету, а продолжал держать ее, медленно стряхивая пепел, глядя на девушку так, будто видел ее насквозь — со всеми ее страхами, ночными поездками и этим фальшивым цинизмом, — Ты вчера на заправке так уверенно махала руками перед копами, Мэйфилд,— Стив понизил голос до опасного шепота, делая еще одну затяжку, — Я вот думаю, ты правда надеялась, что Каллаган поймает этого психа? Или ты просто хотела, проверить, вернется ли он за тобой в лес?   Макс почувствовала, как по спине пробежал электрический разряд, хотев что-то ответить, съязвить, но слова застряли в горле. Харрингтон стоял перед ней, ее «безопасный» тренер, который сейчас курил ее сигарету с видом человека, который все про всех знает.   — Ты просто ненормальный, — выдохнула она, пытаясь вернуть себе самообладание и нахмурившись, пытаясь забрать у него свою сигарету, но Стив ловко отвел руку, — Ты о чем вообще, Харрингтон? Я просто указала копу, куда улетел этот маньяк. Он меня чуть с обочины не снес! — она попыталась вернуть себе дерзкий тон, но голос прозвучал чуть выше обычного, — А ты откуда знаешь, как я махала руками? Ты что, следил за мной?   — Весь город об этом знает, Макс, — Стив издал короткий, тихий смешок и снова затянулся, — Ты же сама в таких красках все рассказала пока мы ели, как ты «героически» помогала следствию. Я просто прикидываю шансы. Этот гонщик, судя по слухам, парень злопамятный. Если он видел, как ты его сдаешь… — Харрингтон сделал шаг к ней, заставляя ее вжаться спиной в кирпичную стену, — …Он может решить, что ты задолжала ему за риск. Как думаешь, Мэйфилд, он приедет к тебе за долгом? Или он слишком занят тем, что выживает на трассе?   — Ты несешь чушь, — выдохнула она, глядя на его губы, с которых только что слетел дым ее сигареты, — Тебе просто нравится меня пугать. Ты злишься, что я не провела вчера с тобой ночь.   — Я не злюсь, — Стив вернул ей окурок, едва коснувшись ее пальцев своими, — Я просто предупреждаю, не все такие «безопасные», как я, — он нагло улыбнулся ей, — И когда ты в следующий раз решишь сотрудничать с полицией — помни, что Демон злопамятен, — парень наклонился и почти коснулся губами ее уха, — И под столом у тебя получалось быть убедительнее, но здесь, на воздухе, ты все та же испуганная девочка.   Парень отстранился от нее и развернулся, направившись обратно, открывая дверь, не оборачиваясь, оставив Макс стоять на крыльце с бешено колотящимся сердцем и привкусом его уверенности на губах.         Сидя на полу в своей спальне, привалившись спиной к кровати, Стив смотрел перед собой, в комнате было темно, только тусклый свет лампы и луны пробивался сквозь приоткрытые шторы. В квартире стояла гробовая тишина, от которой в ушах начинал нарастать мерзкий гул. И сейчас ему было просто тошно. Тошно от этого бесконечного, изматывающего вранья.   И тут в его голове, словно вспышка всплыл их вечер, когда они ели пиццу и говорили о прошлом.    «— Ты ведь выбросил то, что я написала тебе перед  кладбищем? — спросила она тогда, пытаясь скрыть за напускным безразличием страх. — Конечно, разорвал на мелкие клочки, — соврал он, открыто улыбаясь в глаза».   Нагло и уверенно соврал. Стив никогда бы не смог уничтожить эти исписанные ее корявым почерком листы. Для него это письмо было единственным доказательством того, что она вообще ценила его присутствие в своей жизни когда-то. И именно сейчас, когда ему было так хреново и тошно от ее вечных стен, парень физически ощутил, что хочет его прочитать. Ему нужно было это письмо прямо сейчас.   Стив тяжело поднялся, подошел к комоду и дернул верхний ящик, тот со скрипом поддался. В самом низу, под стопкой старых квитанций, счетов за ремонт БМВ и теми самыми чеками из реабилитации ее матери, лежал слегка помятый, пожелтевший конверт.    Ее корявый почерк на лицевой стороне «Стив».   Доставая его, бумага казалась шершавой и холодной и вернувшись на свое место у кровати медленно опускаясь на пол, Харрингтон вытянул ноги. Пальцы слегка дрожали, когда он надрывал край конверта. Достав сложенный вчетверо лист из школьной тетради в линейку, запах старой бумаги и сухой чернильной пасты ударил в нос, мгновенно перебивая въевшийся аромат кедра и табака. Он развернул письмо, полностью откидываясь назад и сделав глубокий, судорожный вдох, начал читать первые строчки, написанные Макс Мэйфилд в тот день, когда она еще не знала, что Стив Харрингтон станет для нее всем.   «Стив.   Если ты это читаешь, значит, Векна все-таки меня достал, и мои кости сейчас выглядят как крендели. Не смей плакать, Харрингтон, это испортит твою идеальную прическу.   Я никогда не говорила тебе этого в лицо, потому что ты и так слишком заносчивый, но спасибо. Спасибо за то, что не бросил нас в том туннеле, за то, что получал по морде от Билли, пока мы пытались спасти мир.  Ты — худшая нянька в истории, серьезно. Ты кормишь детей дрянью, разрешаешь им ввязываться в смертельные авантюры и постоянно ноешь из-за своей машины.   Но еще ты единственный, кто всегда нам помогал, даже когда было страшно, даже когда это было глупо. Дастин и Лукас смотрят на тебя как на героя, и, хотя я никогда в этом не признаюсь вслух — я тоже.   Береги их. Они придурки, но они — все, что у нас есть. И найди себе уже нормальную девушку, Стив, кого-то, кто не будет заставлять тебя бегать по лесам с битой, ты заслуживаешь чего-то настоящего. Чистого. Прощай, Стив. И, ради бога, следи за тем, чтобы Дастин не взорвал школу.   Макс.»   Парень смотрел на измятый листок в своих руках.  «Если ты это читаешь... Не смей плакать, Харрингтон».   Он издал короткий, сухой смешок, который больше походил на всхлип, горло сдавило так, что стало трудно дышать, вспоминая ее — ту шестнадцатилетнюю девочку, которая сидела в доме Уилеров с каменным лицом, раздавая эти похоронки своим друзьям. Она тогда уже прощалась, уже тогда вычеркнула себя из списка живых.   «Ты — худшая нянька в истории...»   Он закрыл глаза, и перед внутренним взором пронеслось все — туннели, бита, кровь на его лице, ее испуганный, но решительный взгляд. Она видела его насквозь. Еще тогда, когда он сам считал себя просто парнем, она разглядела в нем того, кто «всегда помогал».   Но больше всего его добило окончание, это проклятое «найди себе кого-то настоящего». «Идиотка, — пронеслось в голове, — Какая же ты дура, Максин».   Его затрясло от внезапного, почти удушающего озарения. Настоящее — это была не какая-то гипотетическая правильная девушка из его мечтаний. Это была она, но Макс написала это письмо, защищая не его от себя, а себя от него. Под этим «чистым» она имела в виду кого-то удобного, кого-то, кто позволит Стиву завернуть себя в кокон из заботы, кто будет послушно сидеть дома, пока он машет битой, и с благодарностью принимать его гиперопеку.   Она всегда была такой. Бунтаркой, которая лучше разобьется вдребезги на своем скейте, чем позволит вести себя за руку. И сейчас, спустя годы, она делала то же самое, выставляла шипы, отталкивала его, вела свою партизанскую войну за право дышать самостоятельно.   Стив сделал глубокий вдох, чувствуя, как отступает слепая паника и скомкал письмо в кулаке, вместо этого ощущая, как внутри закипает тяжелая, темная ярость. Не на нее, а на все то, что она вытворяет. Жалость и терпение постепенно начали выгорать.   Она хотела, чтобы он жил «настоящим»?   Харрингтон встал с пола, отшвыривая комок из бумаги на пол, чувствуя, как в костях вибрирует адреналин, ему больше не хотелось играть в ее эти дурацкие прятки.          Субботний ноябрьский закат догорал над Хоукинсом узкой, розово-оранжевой полосой на самом краю серого горизонта. Ледяной воздух за бортом был пропитан сыростью и приближающейся зимой.   Макс сидела на заднем сиденье дряхлого Кавасаки Джейка, намертво вцепившись пальцами в его потрепанную куртку. Мотор старого байка натужно ревел и вибрировал под ними, а холодный ветер нещадно хлестал ее по лицу сквозь приоткрытое стекло шлема. Они возвращались с очередных посиделок с тупыми дружками Джейка. Мэйфилд всю дорогу обратно пыталась заставить себя ни о чем не думать, но в мыслях, как назло, крутилась та последняя встреча со Стивом.    Коллинз сбросил скорость и затормозил на пустынном перекрестке у старой заправки. Загорелся красный. Древний байк глухо затарахтел на холостых, выпуская сизый дым из выхлопной трубы. Джейк расслабленно откинулся назад, поправляя перчатки, уверенный, что этот вечер принадлежит только ему и его «крутой чувихе».    И в этот момент тишину трассы нарушил совершенно другой звук.    Это не был дребезжащий рев, как у его байка, это был глубокий, утробный, хищный рокот, от которого под ногами Максин завибрировал сам асфальт.    К светофору, плавно и почти бесшумно, утопая в закатных лучах солнца, подкатил другой мотоцикл. Он поравнялся с ними сантиметр в сантиметр, встав по правую руку от Макс. Это был огромный, породистый спортивный байк, матово-черный, лишенный каких-либо эмблем. На его фоне старый Кавасаки Джейка мгновенно показался кучей ржавого металлолома.   Всадник на нем выглядел пугающе величественно. Весь в черном. Тяжелые армейские ботинки твердо упирались в асфальт, кожаная куртка была наглухо застегнута до самого подбородка, скрывая шею, а широкие плечи оставались абсолютно неподвижными. На руках — плотные черные перчатки, уверенно сжимающие руль. Но самым эффектным и пугающим был шлем. Матово-черный, с абсолютно глухим, зеркальным тонированным визором, в котором зловеще отражался только кровавый ноябрьский закат. Никаких лиц. Никаких эмоций. Сплошная, давящая, темная роскошь.   Джейк сразу напрягся, его пальцы на руле сжались. Он повернул голову к незнакомцу, оценивая масштаб угрозы, и его мужское эго заметно дрогнуло перед этим очевидным, подавляющим превосходством чужого байка.   Макс замерла на сиденье, перестав дышать. Незнакомец не поворачивал головы в их сторону, он смотрел строго вперед, на красный сигнал светофора. Но ее сердце под толстовкой вдруг екнуло, а ладони мгновенно вспотели от непонятного, лихорадочного напряжения. От этого парня в черном веяло такой уверенной, опасной силой, что по коже пробежали мурашки. Однако под глухим тонированным стеклом и глухим шлемом разглядеть хоть что-то было невозможно.      Никто из них даже близко не догадывался, кто скрывается под этой черной броней. И кто это вообще был. В  представлении Джейка Коллинза — Демон был ночным кошмаром, призраком, который живет в полицейских отчетах и гаражных сплетнях. Увидеть легенду вот так, при свете дня, на обычном городском перекрестке — это казалось ему технически невозможным. В его глазах это был очередной богатый выскочка, который выложил круглую сумму за кастомный обвес и модную покраску, чтобы эффектно смотреться перед девушками. Он был уверен, что перед ним просто пижон на дорогой игрушке. Макс Мэйфилд чувствовала себя иначе, она не отрывала взгляда от обтекателей байка, и внутри нее шевелилось странное, липкое беспокойство. Но даже это пугающее сходство с «Матовым Чертом» из ее ночных встреч не давало ей окончательного ответа. Незнакомец не издал ни звука, он не газовал, как сумасшедший из Форест Хилз, не пытался привлечь внимание рыком мотора. Его неподвижность была пугающей, почти неестественной. Никто из них двоих никогда не видел Демона вблизи или его мотоцикл, а тем более при свете, когда он выглядел немного иначе.   Незнакомец в черном продолжал неподвижно сидеть на своем байке до тех пор пока внезапно его правая рука в плотной перчатке едва заметно дернулась на руле. Он резко крутанул ручку газа. Матово-черный глушитель выдал короткий в меру оглушительный рев, но который буквально ударил по барабанным перепонкам и заставил завибрировать раму старого Кавасаки.   Это была чистая, наглая провокация.   Джейк мгновенно подобрался, его худощавые плечи под курткой закаменели. Его глупое, уязвленное мужское эго сработало безотказно, он просто не мог вытерпеть, когда его вот так, напоказ, опускали на глазах у его девушки. Коллинз до упора выкрутил ручку в ответ, заставляя свой старый мотор зайтись дребезжащим, надрывным визгом, выплевывая в холодный воздух порцию темного дыма.   И вот тогда парень на черном спортбайке медленно, с запредельной, издевательской уверенностью повернул голову в их сторону. Глухой зеркальный визор его шлема замер точно напротив лица Джейка, а затем плавно переместился на Макс.    Девушка замерла под этим абсолютно слепым, но пронизывающим насквозь взглядом. Сначала внутри нее вспыхнула дикая, необъяснимая завороженность, этот незнакомец в глухой черной одежде выглядел невероятно, пугающе круто, от него веяло адреналином, но уже в следующую секунду эту завороженность наглухо вытеснил страх, пробегающийся по самому позвонку. Она панически, до дрожи испугалась этой внезапной угрозы на слегка темнеющей трассе.   Таймер светофора отсчитал последние секунды. Желтый. Зеленый.   Джейк рванул с места с диким, визгливым пробуксовыванием заднего колеса, мотоцикл швырнуло вперед так резко, что Макс едва не сорвалась с сиденья назад. Она испуганно вскрикнула под шлемом и мертвой хваткой, до белых костяшек, вцепилась в куртку Коллинза, буквально вжимаясь лицом в его спину от страха. Огни редких дорожных фонарей мгновенно смазались в сплошные желтые полосы. Ледяной ноябрьский ветер с воем забил в щели визора, который девушка не успела закрыть.   Гонка началась.   Джейк выжимал из своего старого Кавасаки все, на что тот был способен, переключая передачи на пределе возможностей мотора. Стрелка спидометра безумно летела вверх, но черный спортбайк шел вровень. Справа от них. С пугающей, абсолютной легкостью всадник в черном вел свой аппарат безупречно, как профессиональный гонщик. Это было эпично и страшно одновременно. Он шел колесо в колесо, контролируя каждый сантиметр дистанции, идеально вписываясь в повороты пустынного шоссе. Несмотря на всю скорость и риск, он ни на секунду не терял контроля над ситуацией, он держался на расстоянии вытянутой руки, и вел эту игру так, чтобы не допустить реальной, смертельной опасности.    Зажмуриваясь под шлемом, Макс чувствовала, как под ними бешено вибрирует рама, а ветер пытается оторвать ее от сиденья. Ей было до безумия, до тошноты страшно от этой скорости и от этого молчаливого преследования. А матово-черный силуэт справа летел рядом, утробно рыча своим идеальным мотором, словно издеваясь над всеми безуспешными потугами Кавасаки уйти в отрыв.   Джейк яростно переключил передачу в очередной раз, загоняя двигатель мотоцикла в критическую зону. И в этот момент под ними что-то глухо, металлически звякнуло, старый мотор Кавасаки внезапно захлебнулся, байк ощутимо дернулся, теряя скорость, и рама мотоцикла отозвалась страшным, надрывным, скрежещущим треском.   «Этот кретин нас сейчас угробит! — мысль взорвалась в голове Макс вместе с дикой, лихорадочной паникой».   Ветер яростно продолжал биться в ее шлем, а под ладонями, которыми она намертво вцепилась в парня, бешено ходила ходуном его куртка. Девушку буквально трясло от страха, Коллинз вел себя как законченный, слепой эгоист, ради своей уязвленной мальчишеской гордости, ради того, чтобы доказать какому-то пижону на крутом байке, что у него есть яйца, он выжимал из этого дребезжащего мотоцикла последние силы. Он даже не думал о том, что у него сзади сидит она, ему было абсолютно плевать на риск, на ледяную трассу, на то, что один неверный поворот руля — и они оба полетят кувырком по асфальту. Он просто бездумно тешил свое эго, ведясь на самую дешевую провокацию в своей жизни. А черный силуэт справа продолжал лететь рядом, пугая ее своей безупречной уверенностью. Он контролировал эту трассу, он играл с ними как хищник с добычей, и это осознание собственной беспомощности внутри чужой игры пугало ее. Она была зажата между безрассудством собственного парня и этой темной, роскошной угрозой.   «Ну что, приплыли? — Стив плавно зашел в поворот, наблюдая в зеркалах, как Кавасаки Джейка окончательно сдается, источая облако позорного дыма».   Внутри него все ликовало, но это была темная, тяжелая радость. Он прекрасно знал, что рискует, знал, что Макс на заднем сиденье у этого придурка — это полное безумие. Но Стив старался все просчитать, потому что знал, что Джейк в азарте забудет о ней, забудет о тормозах, забудет обо всем, кроме желания уязвить «конкурента». Харрингтону нужно было, чтобы она это увидела и почувствовала кожей, насколько хрупка ее «безопасность» рядом с парнем, который ставит свое эго выше ее жизни.    Мотоцикл Джейка дернулся в последний раз, металлический хруст в коробке передач оборвал рев мотора, и заднее колесо на долю секунды намертво заклинило, пустив байк в короткий опасный занос. Парень чудом удержал руль, судорожно выжимая сцепление, и мотоцикл, со скрежетом и глухим стуком, по инерции докатился до обочины, окончательно заглохнув в надвигающихся сумерках. Ехать дальше было физически невозможно. Из-под обтекателя повалил едкий, белый дым, пахнущий горелым маслом и паленым пластиком.   Джейк затормозил ногами, едва не уронив дряхлый аппарат набок. Стоило колесам замереть, как Максин пулей слетела с заднего сиденья. Ее трясло так, что зубы стучали под шлемом, она со злостью рванула защелку и сдернула его с головы, швырнув прямо на траву у обочины, едва не попав в Джейка. Рыжие распущенные волосы растрепанным облаком упали на воротник кожаной куртки.   — Ты совсем конченый, Джейк?! — сорвалась она на оглушительный, яростный крик, хватаясь руками за голову, до боли сжимая волосы, — Ты что творишь, придурок?! Мы чуть не разбились к чертям из-за твоей тупой гордости! Тебе вообще мозги отшибло ради этого пижона?! — она металась по обочине, тяжело и часто дыша от пережитых эмоций, вся лавина паники, адреналина и злости, которая копилась в ней последние километры, сейчас требовала выхода.    А Джейк ее даже не слышал, он уже сидел на коленях перед своим Кавасаки, хватаясь за голову от ужаса при виде вытекшего на асфальт темного масла.   — Сука… Твою мать…  Макс, коробку заклинило, движок стуканул, — растерянно бормотал он, чуть не плача и судорожно дергая рычаги, — Все, приехали… Ему хана, — шептал Коллинз сидя в пыли у обочины, нервно вытирая испачканные в масле руки о джинсы, — Ублюдок… Какой же он ублюдок! — бессильная ярость заполонила его глаза, но он смотрел на пустую трассу, — Видела, Макс?! Он специально выманил меня! Этот урод…    — Это ты урод, Джейк! Мы чуть не сдохли! — взревела Мэйфилд от злости на парня.    Стоя чуть впереди девушка повернулась, скрестив руки на груди, и ее взгляд приковался к серой полоске горизонта. Тишина загородного шоссе была обманчивой, и через секунду ее разорвал звук, от которого у нее по спине пробежал ледяной разряд. Этот низкий, утробный рокот. Вибрация, бьющая в подошвы ботинок. Из пелены тумана плавно выплыл знакомый силуэт. Незнакомец не пролетел мимо, он медленно, с вызывающей грацией заложил крутой разворот через двойную сплошную, высекая искры подножкой, и направился прямо к ним.   Байкер притормозил в трех метрах, его мотор работал на холостых, издавая вязкий гул. И вдруг, прежде чем кто-то успел сказать слово, всадник до упора выкрутил ручку газа.    «Узнаешь этот звук, Макс? — он до боли снова повторил движение, заставляя Стелс выдать тот самый чудовищный, вибрирующий рык, — Помнишь, как бились стаканы в твоем трейлере? Это я. Все это время это был я».   Яростный, оглушительный взрыв звука сотряс воздух, Макс инстинктивно вздрогнула и закрыла уши руками, в ее мозгу мгновенно вспыхнула вспышка — ночь, ливень, Форест Хилз и точно такой же рев, от которого в ее трейлере звенела посуда.  Стив видел растерянное лицо Джейка и понял, что этот идиот до сих пор не сообразил кто перед ним. И это выбесило Харрингтона окончательно. Он медленно, издевательски поднял руку и отсалютовал Коллинзу двумя пальцами от визора, тем самым своим фирменным жестом, о котором говорили все, кто видел Демона. Он намеренно подписывал себе приговор.   — Слышь, ты! — Джейк с перепачканными руками вскочил на ноги двигаясь на него, сжимая в руке отвалившуюся запчасть от Кавасаки, — Это ты?! Это ты копов по городу гонял, сука?! Ты моих друзей чуть в больницу не отправил?! Сними шлем, тварь! Я тебе сейчас этот матовый пластик в очко затолкну! Ты хоть знаешь, кто я такой?!   Всадник в черном выставил подножку, лениво оперся на нее, но глушить мотор не стал, рокот его идеального двигателя продолжал нагло и вызывающе вибрировать в тишине осеннего вечера.   В этот момент логика Максин окончательно превратилась в пороховой погреб, ей было глубоко плевать на Коллинза и его сломанный ржавый хлам. Вся ее дикая, ярость перекинулась на этот наглый матово-черный силуэт, который устроил ей шоу возле дома и эту смертельную провокацию прямо на дороге. Она уже не слышала Джейка, обгоняя его решительно рванув вперед, чеканя шаг тяжелыми черными ботинками по гравию, и пошла прямо на незнакомца. Глухой зеркальный визор его шлема снова уставился прямо на нее. Харрингтон видел, как Макс злая и растрепанная, с горящими от ярости глазами идет прямо на него, и это была самая красивая картина в его жизни.   — Эй, ты, кусок дерьма в черной коже! — заорала она ему прямо в глухое черное стекло шлема, останавливаясь в полушаге от переднего колеса его байка, — Тебе весело было?! Ты какого хрена творишь на трассе, ублюдок?! Мы из-за тебя чуть на тот свет не отправились! Ты решил своей крутизной тут похвастаться, скотина?! Сними это гребаное стекло и посмотри на меня, когда я с тобой говорю!   «Сейчас, Мэйфилд, смотри внимательно».