Слепая зона

Она кричала, тяжело дыша, готовая ударить кулаком по нему, если он сейчас же не ответит, ее толстовка ходила ходуном от бешеного пульса под расстегнутой курткой.    Всадник в черном молчал и не двигался всего секунду, глядя на нее сквозь зеркальную перегородку визора, а затем он медленно, с запредельной, знакомой до боли, уверенностью поднял руки в плотных кожаных перчатках к голове. Раздался сухой, металлический щелчок фиксатора и шлем пополз вверх, сантиметр за сантиметром открывая лицо. Сначала, жесткая линия челюсти, а затем губы, искривленные в той самой самодовольной королевской полуулыбке, и наконец, потемневшие от адреналина, торжествующие ореховые глаза.   Стив Харрингтон встряхнул головой, откидывая назад влажные от пота волосы, и спокойно посмотрел на Максин, медленно закидывая шлем на бензобак и легко перемахнув ногой через сиденье своего роскошного спортбайка, он выпрямился в полный рост в своей застегнутой куртке и сделал шаг к ней навстречу.   Сняв шлем, Стив впервые за долгое время вдохнул полной грудью. Он молчал, глядя в ее расширенные, полные шока и ярости голубые глаза, и внутри него все дрожало от нежности, он видел, как она переводит взгляд с его лица на байк и как в ее голове с грохотом рушатся все заборы, которые она строила.   «Да, я, тот самый Демон. Я тот, кто не дает тебе спать. Я тот, кто готов разбиться в лепешку, чтобы ты просто на секунду перестала притворяться, что тебе на все плевать».   Стив молчал. Потому что слова были лишними, его взгляд говорил за него.   «Я урыл тебя, Максин. С твоей дистанцией покончено. И теперь тебе придется либо возненавидеть меня по-настоящему, либо наконец признать... Что ты любишь меня точно так же, как я люблю тебя».   Он видел, как она стоит перед ним — взъерошенная, злая и все равно прекрасная в своей непоколебимой ярости, и понимал, что этот риск стоил каждой секунды.   У Макс одномоментно подкосились ноги. Мир вокруг нее просто перестал существовать. Перед ней стоял не зануда-тренер, не ее «безопасный Стив», перед ней стоял тот самый Демон, от которого весь Хоукинс содрогался последние недели. Она замерла, и воздух застрял у нее в горле колючим комом, лавина матерного крика, готовая сорваться с ее губ, мгновенно испарилась, оставив после себя оглушительную, немеющую тишину. Земля под тяжелыми черными ботинками словно качнулась. Она не могла отвести взгляд от Стива, от его наглой улыбки, и внутри нее все переворачивалось, взрываясь от дикого, парализующего шока.   — Ты… Ты совсем ебанулся, Харрингтон? — выдохнула она, и ее голос сорвался на хриплый, прерывистый шепот, будто бы говорила совсем не она, — Гребаный камикадзе… Ты что устроил, кретин недоделанный?!    Сделав шаг вперед Мэйфилд со всей дури ударила его кулаком в грудь, прямо по плотной коже застегнутой куртки, но парень даже не шелохнулся, принимая этот удар со снисходительным, спокойным превосходством, лишь едва заметно качнув плечом, и продолжал смотреть на нее сверху вниз своим потемневшим взглядом.   — Харрингтон? — голос Джейка превратился в жалкий, надрывный писк, он резко попятился назад, роняя запчасть на землю, перемешанную с гравием, а его лицо стало белее мела, — Стив?! Это… Это ты?! Ты и есть тот самый…?   Стив даже не повернул головы в его сторону, продолжая смотреть только на Макс, наслаждаясь ее шоком и тем, как расширились ее зрачки от его присутствия.   — Эй! Слышишь?! — Джейк снова подошел ближе, проглотив первую шоковую волну и утер испачканный в черном масле лоб, переводя безумный взгляд со Стива на матовый черный спортбайк, — Ты какого хрена творил, мудила?! Ты мне байк запорол! Ты видел, что у меня Макс сзади сидит?! На кой черт ты меня подначивал?!   Харрингтон медленно повернул голову к Коллинзу и вся его мягкость, предназначенная только для девушки, мгновенно испарилась, уступая место ледяному, уничтожающему мужскому презрению. Он даже не снял перчатки, а просто вальяжно засунул руки в карманы куртки, полностью подавляя худощавого Джейка своим ростом и этой своей уверенностью.   — Я тебя подначивал? — спокойно, но с наглым вызовом переспросил Стив, — Я просто ехал рядом, а вот ты думал чем угодно, только не своей пустой башкой, когда решил выжать из своего дряхлого ведра последнее, — он усмехнулся, слегка наклонив голову на бок, — Тебе так сильно хотелось доказать, у кого яйца круче, что ты напрочь забыл про девушку на заднем сиденье, ты ее чуть на тот свет не отправил ради копеечных понтов на светофоре.   Джейк открыл было рот, чтобы выдать очередную матерную тираду, но подавился собственными словами, его уязвленное эго получило сокрушительный удар, потому что Стив Харрингтон бил неоспоримой правдой. Коллинз злился на него до зубного скрежета, но в то же время понимал, что сам кругло выставил себя полным идиотом. Стив ведь уже чинил ему этот несчастный Кавасаки в приюте, он знал каждую трещину на его деталях, и Джейк прекрасно помнил его предупреждения, про замену деталей и про то, что не стоит гонять на этом хламе, движок не выдержит. И теперь, глядя на лужу темного масла на обочине, байкер окончательно скис, понимая, что сам просрал все, что только можно.   — Черт… — Джейк судорожно схватился за голову, оседая обратно перед своим мотоциклом, — Коробку заклинило намертво, и что мне теперь делать посреди трассы?   — Что делать? Искать эвакуатор или тягач, — отрезал Стив, полностью забирая контроль над ситуацией в свои руки. Он перевел взгляд на Мэйфилд, которая все еще стояла рядом, тяжело дыша от адреналина и увиденного, — А ее я забираю, — он кивнул головой на девушку, — Довезу до дома, пока она тут окончательно уши не отморозила. Тебе тут торчать еще часа два, не меньше.   — Эй, подожди… — вяло огрызнулся Коллинз, но у него просто не было больше аргументов. Бросить Макс замерзать на ноябрьском ветру у сломанного байка было бы верхом кретинизма.   — Я никуда с тобой не поеду, Харрингтон! Пошел ты к черту со своей заботой! — закричала Макс, а ее глаза все еще лихорадочно блестели от ярости. Она снова замахнулась, чтобы ударить его по руке, но Стив действовал быстрее, он мягко, но намертво перехватил ее запястье, фиксируя ее пальцы в своей ладони, и притянул к себе чуть ближе.   — Поедешь, Мэйфилд, садись назад и держись крепче, — негромко, но так, что у нее по спине пробежали мурашки, произнес он, — Иначе я закину тебя на этот байк силой. И поверь, мне плевать, что подумает твой Джейк, — он спокойно выдержал ее злобный метающийся нервный взгляд, даже не думая отпускать ее запястье и кивнул в сторону поникшего Джейка, который судорожно пытался ковыряться в деталях, — Помнишь, как ты торчала на обочине в прошлый раз, когда у него кончился бензин? — тихо, но весомо напомнил парень, — Он уже бросал тебя одну, и сейчас история повторяется. Ты реально хочешь торчать в этом сыром поле еще два часа, пока приедет тягач?   Максин молчала, шумно вдыхая прохладный воздух, ее все еще до сих пор колотило от дикого, парализующего шока. Она смотрела на этот безупречный матовый истребитель, на Стива в черной экипировке, и ее мозг отказывался сопоставлять привычного Харрингтона на его бордовой БМВ с этим полуночным призраком трассы.   — Откуда… — наконец-то смогла вымолвить девушка, — Откуда у тебя вообще все это, Харрингтон? — выдохнула она, обводя рукой его байк, — Ты его угнал, что ли?   — Представь себе, не у тебя одной есть друзья среди байкеров, — Стив коротко усмехнулся, подмигивая ей.   Максин посмотрела в темнеющее небо и выдохнула, она повернулась и подойдя к Кавасаки, подняла грязный шлем, который валялся возле колеса и подошла к Харрингтону, который тут же повернулся к своему Стелсу и нажал скрытую кнопку под хвостом сиденья — пассажирская половина с мягким щелчком приподнялась. Стив ловко выудил оттуда второй шлем, абсолютно новый, глянцево-черный, с точно таким же глухим тонированным стеклом. Максин автоматически протянула руку, все еще сжимая в левой ладони дряхлый, поцарапанный шлем Джейка, но Стив перехватил ее пальцы, забирая старый шлем и, даже не глядя, швырнул его обратно прямо на траву к ногам Коллинза.   — Эй! — огрызнулся тот, но Харрингтон его проигнорировал.   — Оставь это барахло здесь, — отрезал он, протягивая ей свой черный шлем, и добавил чуть тише, — Мне не нужно, чтобы рядом со мной болталось хоть что-то, что принадлежит ему. Надевай. И садись.   Девушка послушно натянула шлем и на удивление, он сел идеально, плотно облегая голову и полностью отсекая весь шум ветра. Стив легко перекинул ногу через седло своего черного монстра, параллельно надевая свой шлем, и в это же время байк глухо зарычал, отчего у Макс внутри снова все предательски заискрило от адреналина.   — Держись крепче, — бросил он через приоткрытое стекло визора, оборачивая, когда она нерешительно устроилась на узком пассажирском сиденье, — Этот аппарат разгоняется быстрее, чем ты успеешь съязвить.    — Давай уже, трогай, умник, — буркнула она под шлемом, проверяя пальцами свой визор, чтобы он был плотно закрыт. Максин резко застегнула свою куртку и подалась вперед.   Стив бросил короткий, прощальный взгляд на Джейка, который сидел в масле на обочине и злобно провожал их глазами, а затем резко выкрутил ручку газа. Стелс мгновенно сорвался с места, без всякого пробуксовывания, ускорение было таким мощным, что Макс по инерции швырнуло вперед, у нее не было выбора, она плотно, всем телом впечаталась в его жесткую спину под кожаной курткой, а ее руки сами собой намертво обхватили его торс и пальцы судорожно сжались на его животе.   Байк летел по темнеющему шоссе, с легкостью входя в ноябрьский опустившийся туман, Мэйфилд инстинктивно зажмурилась, чувствуя, как сквозь слои ее одежды проникает обжигающая энергия его тела. И в этот момент ее накрыла эйфория. Страх ушел, оставляя только этот бешеный ритм, запах кедра от его шеи и сумасшедшую скорость.   «Это он. Господи, это правда он, — колотилось у нее в висках в такт ревущему литровому мотору».   Все это время под маской занудного тренера, который помогал ей учить правила дорожного движения и ворчал из-за каждой царапины, скрывался этот матовый дьявол. Тот самый, о котором шептались в гаражах и мастерских, тот, кто превратил копов Хоукинса в посмешище, тот, кто стоял под ее окном ночью, вызывая на бой саму ее тишину.   Она прижалась щекой в шлеме к его лопаткам, чувствуя его живое, бешеное нутро, ей было страшно признаться себе, но это была самая мощная эйфория в ее жизни. Мужчина, с которым у нее был просто секс, оказался гораздо сложнее, глубже и опаснее, чем она могла вообразить. Он не был таким, каким она его считала, он был единственным в этом городе, кто мог не просто догнать ее тьму, но и обогнать ее.   «Он ведь все специально сделал, — вдруг осознала Мэйфилд, когда Стив на сумасшедшей скорости заложил байк в поворот, — Он спровоцировал Джейка, встретил его на этом светофоре, чтобы я своими глазами увидела, на что готов этот идиот ради своих дешевых понтов».   Она снова вспомнила, как Коллинз, не раздумывая ни секунды ввязался в эту гонку, пытаясь доказать крутость, совершенно не думая об их безопасности. А Стив... Стив все это время вел свою игру, идя навстречу ее интересам, ее тайной тяге к риску, показав, что он может дать ей все это, не будучи при этом трусливым пацаном.   Когда они пролетели мимо поворота ведущего к дороге в Форест Хилз, Макс дернулась, ожидая, что Харрингтон сейчас сбавит скорость и развернется, но черный байк даже не подумал забирать вправо. Напротив, они вошли в крутой вираж, уверенно вылетая на широкую, прямую скоростную трассу, ведущую в сторону Индианаполиса. Девушка удивленно приподнялась, пытаясь рассмотреть дорожные знаки сквозь тонированный визор.   «Куда он меня везет? Мы же проскочили поворот домой! — отчаянно пульсировало в голове».   Она сильнее сжала пальцы на его ребрах, пытаясь привлечь внимание, но парень только плотнее прижал ее локти к своим бокам, давая понять, что полностью контролирует их маршрут и Макс поняла, что они не едут домой. Она чувствовала, как под ней вибрирует это темное чудовище, который выглядел как истребитель и ехал так же. Она не знала, чей это байк и совершенно не знала, где Харрингтон прятал его все это время. Но сейчас ей было уже плевать.   «Черт возьми, Стив... Что ты за человек?»   Она всегда считала его предсказуемым, ухоженным, правильным, слишком заботливым парнем, который застрял в роли вечной няньки. Она строила свои заборы, уверенная, что этот «хороший парень» задушит ее и никогда не перелезет через них, если она не позволит. А он не стал перелезать. Он просто снес их на скорости сто пятьдесят миль в час, превратив ее независимость в груду обломков.   Мэйфилд чувствовала, как ее буквально затапливает восхищение, смешанное с яростью, этот байк... Матовый, хищный, с кошачьими фарами, которые сейчас прожигали темноту трассы, он был точным отражением того Стива, которого она боялась увидеть. Непокорного, дикого, обладающего такой властью, от которой у нее перехватывало дыхание.   Она вспомнила, как он смотрел на нее на обочине, и в его взгляде не было вины, там было только торжество. Он знал, что делает. Выставляя Джейка посмешищем, показав ей разницу между мальчиком, который хочет казаться крутым, и мужчиной, который действительно им является.    «Ты же ненавидишь опеку, Мэйфилд, — издевательски шептал внутренний голос, — Ты же кричала, что он тебя душит, так почему сейчас ты готова вцепиться в него так, будто он твой единственный кислород?»   Ей было до безумия страшно признать, что это все больше не просто так. Секс — это физика. А то, что она чувствовала сейчас, прижимаясь к нему под рев мотоцикла было сродни религии, она была в восторге от того, как уверенно он держит этот тяжелый, своенравный аппарат, как хладнокровно он проезжает поворот, который для любого другого стал бы последним.   Стив Харрингтон не просто обманул ее, он заманил ее в ловушку, показав, что за его занудством скрывается демон, способный подарить ей ту свободу, о которой она боялась даже мечтать. И Макс, упрямая, колючая Макс Мэйфилд, была готова простить этот обман.      Парень сбросил скорость до разрешенного минимума, и Стелс глухо ворча мотором, плавно притерся к тротуару на въезде в город, прямо под огромным указателем «Индианаполис». Вокруг них уже вовсю шумела жизнь мегаполиса, шуршали шинами подъезжающие машины, а в небе над домами, далеко впереди, расплывались яркие лазерные лучи, анонсируя ночное субботнее шоу.   Стив выставил подножку, заглушив двигатель, и в уши сразу ударил гул большого города, он медленно потянул шлем вверх, освобождая волосы, и вдохнув воздуха, повернулся в седле к Макс. На его лице снова блуждала довольная улыбка. Максин тоже не заставила себя ждать, уже со щелчком скинув свой глянцево-черный шлем, и ее рыжие волосы растрепанно тут же рассыпались по капюшону толстовки и плечам, а на щеках горел густой румянец от бешеной скорости и адреналина, а глаза, несмотря на всю ее напускную суровость были довольными.    — Ну и какого хрена это было, Харрингтон? — вместо чего-то доброго выдала она, и ее голос после долгой поездки прозвучал слишком хрипло от сбившегося дыхания, она сердито пихнула его кулаком в плечо, но удар получился слабым, ленивым и совсем не злым, — Ты вообще карту штата в глаза видел, пижон недоделанный? Хоукинс остался в сорока милях позади! — девушка махнула рукой назад, — Я думала, мы едем ко мне, а ты притащил меня в чертов Индианаполис!   — Тебе не угодишь, Мэйфилд, — Стив тихо рассмеялся, перехватывая ее руку за запястье и осторожно сжимая ее пальцы в своей плотной перчатке. Он смотрел на нее сверху вниз с такой теплотой, от которой у нее под одеждой снова все заискрило, — То я слишком скучный и вежливый, то я увожу тебя на мотоцикле в другой город, а ты опять недовольна.   — Ты ненормальный, — Макс судорожно вздохнула, но руку убирать не стала, позволяя ему удерживать ее ладонь, — Ты угнал у байкеров этот истребитель на колесах, оставил Джейка куковать на обочине и притащил меня черт знает куда посреди ночи. Ты просто сумасшедший.   — Зато сейчас тебе точно не скучно, — Стив стал серьезнее и его пальцы мягко погладили ее запястье, — Тебе нужно выпустить пар и перестать быть такой колючей. Но только по-настоящему, — усмехнулся он, посмотрев на нее.    Максин посмотрела на него открыто, без своей привычной ядовитой защиты, которая уже слетела, уступая место этой сумасшедшей ночной романтике, которую он ей подарил. Она действительно остыла.    — Ладно, Харрингтон, — Мэйфилд слабо улыбнулась, и губа едва заметно дернулась, — Твоя взяла. План у тебя, конечно, дурацкий, но байк у тебя действительно круче, чем у Джейка. А теперь колись, куда мы приехали? Что за лазеры в небе?   Нагло подмигнув ей, Стив легко спрыгнул с сиденья на асфальт и протягивая ей руку, чтобы помочь слезть: — Самое лучшее шоу салютов в этом штате, Мэйфилд, советую поторопиться. Идем.       Лазерные лучи скрещивались в черном небе Индианаполиса, окрашивая собой все в неоновые оттенки синего и фиолетового. Вокруг них, на открытой смотровой площадке стадиона, шумела огромная толпа, в которой, казался, собрался весь город, но Макс почти не слышала этого гула. Все ее внимание было приковано к небу, которое каждую секунду взрывалось миллионами разноцветных искр.   В какой-то момент впереди выросла стена из рослых парней, полностью перекрыв ей обзор. Она раздосадованно выдохнула, пытаясь привстать на цыпочки в своих тяжелых черных ботинках, но видно было все равно плохо.   — Эй, — Стив, стоявший прямо за ее спиной, неторопливо придвинулся вплотную. И она почувствовала теперь запах не только кедра, но и шлейф бензина, — Теряешь высоту? — усмехнулся он, — Давай сюда, — и, прежде чем она успела съязвить, Харрингтон уверенно перехватил ее за талию и опустившись, одним плавным, сильным движением посадил ее к себе на плечи.    Макс инстинктивно вскрикнула, хватая его за каштановые волосы, чтобы удержать равновесие, но уже через секунду полностью расслабилась. Сидеть на его широких плечах оказалось на удивление удобно, а весь Индианаполис теперь лежал перед ней как на ладони.   И в этот момент над их головами с оглушительным грохотом распустился огромный, золотой фейерверк, озарив лицо девушки ярким светом.   «Черт, как же это круто... — подумала она, и на ее губах появилась редкая, абсолютно искренняя и счастливая улыбка»   Мысли впервые за долгое время были легкими и позитивными. Ей было хорошо. Странно, непривычно, но безумно хорошо и Максин поймала себя на мысли, что они стали гораздо меньше ругаться и кусаться после ее болезни, как будто они перестали открыто соперничать за власть и между ними воцарился этот странный, тайный комфорт, где каждого устраивает собственное положение, не считая ее пьяного выступления на Хэллоуине.    Но это затишье было обманчивым, и внутри Мэйфилд все равно продолжалась глухая, невидимая борьба с самой собой, она слишком отчетливо чувствовала, как Стив Харрингтон, не смотря на их договор, все равно медленно по миллиметру продолжает приручать ее. И делал он это не силой, не приказами, а этим своим убойным мужским вниманием. Он притащил ее в другой город, посадил к себе на плечи, просто ради того, чтобы она улыбнулась, окутывая ее такой надежностью, от которой у нее сносило крышу.   «Я действительно влюбляюсь в него все сильнее… — эта мысль обожгла ее изнутри, заставив сильнее сжать пальцы на его волосах, еще и пьяное признание, которое уже не спишешь на случайность, — По-настоящему, и я ничего не могу с этим сделать. Но, боже, пускай все катится к чертям. Хотя бы сегодня».   Стив внизу крепко держал ее за бедра своими ладонями в черных перчатках, слегка покачиваясь в такт взрывам фейерверков. Он чувствовал, как ее тело полностью расслабилось, доверяя ему свой вес, и внутри него росла тихая, торжествующая гордость. Он прекрасно знал, что его стратегия работает, что этот байк и эти салюты медленно, но верно продолжают убирать из нее остатки ее дурацких мыслей по поводу него. Он давал ей желаемую иллюзию свободы, пока она сама не замечала, как ее нутро окончательно капитулирует перед ним.    Очередной залп рассыпался над ними каскадом зеленых и серебряных огней, отражаясь в огромных глазах Макс, и она, наклонившись чуть вперед, слегка коснулась губами его макушки, на что Харрингтон лишь крепче сжал ее ноги, и они оба замерли под этим сияющим небом.     Шоу постепенно затихало, оставляя в ночном небе лишь бледные полосы дыма, а толпа на смотровой площадке начала лениво тянуться к выходам со стадиона. Парень бережно спустил девушку со своих плеч, аккуратно придерживая ее за талию, пока тяжелые черные ботинки снова не коснулись асфальта.   Они не собирались возвращаться в Хоукинс. Субботняя ночь в Индианаполисе только начиналась, и этот залитый разноцветными огнями город манил их своим шумом, обещая свободу от всех проблем, оставшихся дома. Стив наконец-то стащил с рук плотные черные перчатки, засунув их в карман своей куртки и Макс впервые за вечер увидела его голые ладони.   — Ну что, Мэйфилд, — он вскинул брови и нагло улыбнулся, ловя ее внимательный взгляд, — Спать мы сегодня явно не будем. Но для начала тебя нужно нормально накормить. Ты за эти дни пока я к тебе не заезжал, в своем трейлере, небось, одни сухие хлопья жевала.   Девушка хотела было съязвить про свои финансы, но вовремя прикусила язык. Денег у нее действительно почти не было, и Стив это знал, но сейчас он делал все так естественно, без капли снисходительности, что ее гордость даже не думала бунтовать. Ей было в кайф просто подчиниться этому моменту.   Они ушли с шумного стадиона вглубь ночных улиц, где вовсю гремела музыка из открытых дверей баров. Харрингтон затащил ее в какой-то небольшой паб, оформленным в стиле пятидесятых, где пахло чем-то жареным и вкусным, шлифуя ароматом свежего кофе. Он заказал столько еды, будто они не ели неделю. Максин сначала скромничала, но потом просто послав все к черту, в очередной раз за сегодня, уминала еду за обе щеки, а Стив просто сидел напротив, подперев подбородок рукой, и смотрел на нее с такой немой, глубокой теплотой, от которой у нее сладко щемило под ребрами.   Это была любовь, о которой они оба молчали, но которая сквозила в каждом мимолетном движении.   Ближе к трем часам ночи, прихватив с собой два бумажных стакана с горячим кофе, они дошли до пустынной зоны отдыха в центре города. Здесь, вокруг большого, уже выключенного на зиму фонтана, обложенного серым гранитом, было тихо и прохладно. Ноябрьский ветер лениво гонял пожухлые листья по мостовой.   Макс забралась с ногами на широкую каменную тумбу фонтана, кутаясь в свою наглухо застегнутую одежду, капюшон толстовки был натянут почти до носа, но глаза блестели в темноте, Стив сел рядом, совсем близко, так что их плечи соприкасались. Его ладонь легла поверх ее пальцев, согревая их. Музыка большого города отсюда казалась далеким, глухим эхо.    — Ты сумасшедший, Харрингтон, — негромко произнесла она, нарушая тишину, — Ты понимаешь, что ты больной на всю голову?   Он медленно повернул к ней голову, на его лице не было и следа того «правильного тренера» или «зануды-няньки» из приюта. Демон никуда не ушел. Он сидел прямо здесь, рядом с ней, в этой спокойной, опасной улыбке и в том, как расслабленно он грел ее за руку.    — Я просто не люблю, когда вещи бросают на полдороги, Мэйфилд. Я тебе это еще в приюте говорил, — спокойно ответил он.   — Да при чем тут приют?! — Макс резко развернулась к нему полубоком, и капюшон съехала ей на лоб еще ниже, — Как это вообще возможно? Демон? Этот байк, от которого рев на всю округу? Ты гоняешь с полицией, ты провоцируешь шерифа… Стив, ты вообще кто такой? Ты парень с идеальной укладкой, который ворчит из-за просроченных таблеток и заставляет одеться потеплее, когда холодно? У тебя в башке вообще ничего не щелкает, когда ты меняешь БМВ на этот гроб на колесах?   Стив коротко усмехнулся, доставая из кармана пачку сигарет и доставая одну, тут же чиркнув зажигалкой.   — БМВ — это для Хоукинса, для жизни, — он выдохнул дым в сторону темных фонтанов, — А Стелс… Это для меня. Скорость — единственное, что отключает мозги, когда хочется все разнести, — он вскинул брови и снова затянулся.    Макс смотрела на него, и внутри нее шла война. Ее бесило, что он снова ее переиграл. Стив не защищал ее как рыцарь, он просто приехал и забрал ее, потому что она принадлежала ему, и даже трасса это знала.   — Ты ублюдок, Харрингтон, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает ком от этого невыносимого, давящего обилия чувств. Ее штормило, — Ты ведь… Ты ведь специально это сделал. Вернулся, снял шлем. Зачем? Чтобы я окончательно сошла с ума?   Стив ничего не ответил, а лишь молча затянулся, не сводя с нее тяжелого, пристального взгляда.   — Ты выезжаешь на эту трассу в черном шлеме и ломаешь все, что я пытаюсь удержать.   Он медленно опустил сигарету, а его лицо изменилось, Демон сполз, оставив только самую глубокую, пугающую своей честностью нежность. Харрингтон протянул руку, его пальцы аккуратно легли на ее шею, притягивая ближе.   — Я ничего не ломаю, Макс, — тихо, у самого ее лица произнес он, — Я просто убираю зазоры, чтобы ты наконец перестала врать себе.    Они смотрели друг на друга в упор, и мимо них, где-то на параллельной улице, с тихим свистом взлетела последняя самая запоздалая «случайная» ракета праздничного салюта, окрасив их лица в тусклый зеленый свет. Макс прижалась лбом к его плечу, чувствуя, как под курткой бешено и ровно стучит его сердце. Она не собиралась капитулировать, не собиралась падать перед ним на колени с признаниями, но в этой ночной тишине ее вдруг потянуло просто поговорить.    — Знаешь… А ведь тогда, на заброшенной парковке, впервые за столько месяцев я хоть что-то увидела.   Стив встрепенулся, опустив голову к ней, внимательно вглядываясь в ее лицо: — Ты про скейт? — негромко спросил он.   — Да, — Максин слабо улыбнулась, и ее припухшая нижняя губа едва заметно двинулась, — Я же тогда вообще ничего не различала, кроме мутных пятен. Сидела как овощ. А ты притащил эту доску, поставил меня на нее и покатил. Помнишь, как я орала? Ты катил меня, слепую, просто чтобы поднять мне настроение. И в какой-то момент, когда ветер ударил в лицо, перед глазами все вспыхнуло. На секунду. Я увидела твои дурацкие волосы и это твое размазанное от скорости лицо. Это была первая вспышка. Я тогда дико испугалась…   Стив молчал, но его ладонь снова накрыла ее пальцы на стакане с кофе.   — А второй раз меня накрыло в лесу, — Макс сделала еще глоток, продолжая говорить между делом, спокойно, словно рассказывала чужую историю, а не свою, — Когда споткнулась в лесу, когда мы с тобой гуляли с Барни, я думала — все, мне хана, а ты просто удержал меня на руках, так крепко, что у меня ребра затрещали. Вторая вспышка. Я сквозь всю эту панику вдруг четко осознала, что пока твои руки на мне, со мной вообще ничего не случится. Этот чертов Хоукинс может провалиться в ад, но ты меня не отпустишь…   Стив слушал ее, не перебивая. Он приручал ее своим убойным вниманием и игнором все эти недели, но даже не догадывался, какими именно моментами он на самом деле сжигал эти преграды. Парень медленно выдохнул, а его ладонь переместилась на ее щеку, бережно оглаживая пальцами кожу. Харрингтон не стал говорить про любовь, потому что знал, что пока Макс не скажет это сама, то на утро ничего кардинально не изменится. Он просто притянул ее к себе еще ближе, а девушка послушно уткнулась лбом в его плечо, позволяя себе эту долгую, лечебную передышку.       Ночь медленно растворялась в предрассветных сумерках, когда Стелс бесшумно съехал со скоростной трассы. Индианаполис остался далеко позади, окутанный гаснущим неоном, а впереди, на самой границе округа Хоукинс, раскинулся старый холмистый выезд к карьеру.   Стив сбросил скорость до минимума, байк ворчал, проминая колесами густой туман, пока они не остановились на самой вершине холма, в абсолютно уединенном, заброшенном месте, откуда весь восток открывался как на ладони. Там, на самом краю неба, уже показалась узкая нежная розовая полоса рассвета, окрашивая туманные клочья в оранжевый цвет. Парень выставил подножку, заглушив мотор, и над холмом воцарилась звенящая тишина.   Макс не шевелилась, она все еще сидела сзади, тесно прижимаясь всем телом к его спине, скрытая под своей курткой, а ее ладони, обвивавшие его торс, медленно разжались. Стив первым потянулся вверх, со щелчком снял шлем и положил его на бензобак, затем он повернулся и аккуратно обхватил пальцами шлем Макс и бережно стянул его с ее головы.   Рыжие спутанные волосы снова рассыпались, едва колышась от легкого ветра ловя первые, еще холодные лучи солнца. Харрингтон перемахнул ногой через сиденье и спустился на землю. Но Макс, любуясь всей этой рассветной красотой, не успела слезть, он мягко удержал ее за бедра, заставив остаться сидеть прямо на высоком пассажирском сиденье мотоцикла. Стоя между ее разведенных ног, он немного нависал над ней, но в этом не было прежней удушающей власти лишь только бездонное обожание, от которого у девушки сердце забилось гораздо чаще. Он снял свои перчатки и медленно протянул ладони к ее лицу. Его пальцы, пахнущие ветром и бензином, бережно легли на ее скулы, нежно очерчивая контуры лица.    «Он сделал это все ради меня, — мысль пронзила ее сознание, заставляя пальцы судорожно сжать плотную ткань его черной куртки на плечах».   Она смотрела в его потемневшие глубокие глаза и понимала, что Стив Харрингтон сыграл на ее территории.   Это была любовь, которая не требовала слов, но которая сейчас предательски затапливала ее нутро тягучим, невыносимо горячим чувством. Макс физически ощутила, как между ног становится влажно и горячо от одной только его близости, от того, как его бедра вплотную прижимались к сиденью байка между ее ног. Она тонула в нем, и этот процесс был самым сладким падением в ее жизни.   Стив наклонился и коснулся ее губ. Поцелуй начался невероятно вожделенно, но в то же время запредельно нежно. Максин судорожно выдохнула ему в рот, полностью обмякнув в его руках и лишь сильнее развела колени, позволяя ему встать еще ближе, практически вжимаясь своим пахом в его бедро сквозь джинсы. Поцелуй становился все глубже, затягивая их обоих в бесконечный, плавящийся водоворот. Он целовал ее долго, мучительно долго, словно пытался выпить до самого дна все то упрямство и страх, что она копила в себе. Его губы скользили по ее рту, настойчиво и одновременно бережно раскрывая губы, заставляя девушку издавать тихие, прерывистые вздохи прямо ему в рот. Она сильнее зарылась пальцами в его волосы, притягивая его к себе, не давая отстраниться ни на миллиметр.   Его ладони медленно проскользили с ее лица вниз, оглаживая теплую шею, а затем опустились под тяжелую куртку, сминая плотную ткань толстовки на ее талии. Харрингтон приподнял ее за бедра, заставляя плотнее прижаться к нему, и Мэйфилд судорожно выгнулась в его руках, чувствуя, как по телу прокатываются волны обжигающей судороги. Стив оторвался от ее губ всего лишь на секунду, чтобы покрыть быстрыми, горячими поцелуями ее подбородок, чувствительную кожу на шее, заставляя ее запрокидывать голову назад и ловить ртом прохладный утренний воздух. Каждое прикосновение его рук обжигало, и девушка чувствовала, как внизу живота все окончательно плавится от невыносимого, острого желания.   Она прижалась лбом к его плечу, тяжело и часто дыша, пока его пальцы медленно, успокаивающе гладили ее спину под косухой. Он целовал ее виски, ее лоб, окружая ее такой плотной, осязаемой нежностью, от которой у нее кружилась голова.   — Ну и как тебе третья передача, Мэйфилд? — наконец тихо, но нагло прошептал он ей в самые губы, возвращаясь к ее рту для нового, глубокого поцелуя.   — Ты невыносим… — прерывисто выдохнула она, отвечая на его ласку с той же отчаянной теплотой, — Просто замолчи.   И Стив не стал спорить, продолжая держать ее, укачивать в своих объятиях на этом матовом черном Стелсе, пока розовое солнце медленно поднималось над горизонтом. А она лишь разрешила себе просто любить его — нагло и тайно, совершенно не зная, как придется поступать завтра, окончательно запутавшись в пелене своих чувств.         Солнце уже окончательно поднялось над Хоукинсом, пробиваясь сквозь серую дымку, когда Стелс глухо и утробно заурчал на въезде в трейлерный парк Форест Хилз. Вокруг стояла утренняя, сонная тишина, нарушаемая лишь редким лаем далеких соседских собак.   Байк плавно затормозил у хлипкого деревянного крыльца, Стив не стал глушить мотор, двигатель продолжал нагло и мощно вибрировать, обдавая ноги Макс теплом. Она аккуратно перекинула ногу через сиденье и спустилась на землю. Тело слегка затекло от долгой дороги, но внутри до сих пор оставалось то самое, вязкое и горячее ощущение эйфории от их предрассветного карьера.   Мэйфилд стянула с головы глянцево-черный шлем, а на лице застыло странное, умиротворенное выражение, которое она даже не пыталась скрыть за привычной колючей маской. Она просто смотрела на него.   Не слезая с мотоцикла, Харрингтон спокойно потянулся к ней, забрал из ее рук шлем и одним точным движением спрятал его обратно в багажный отсек под пассажирским сиденьем. Затем он поднял руку, быстрым щелчком снял свой собственный шлем, кладя его перед собой, и посмотрел на нее. Он не стал ничего говорить, а просто подался вперед, перенося вес на руль, перехватив девушку за затылок своей ладонью в перчатке и притянул к себе.   Целуя ее, забирая последние остатки воздуха, словно запечатывал эту безумную субботнюю ночь прямо у нее на губах. Она нервно выдохнула, закрывая глаза и послушно отвечая ему, впиваясь пальцами в его куртку на плечах. Макс полностью растворилась в его руках, понимая, что этот наркотик подчинил ее себе окончательно. И когда Стив медленно отстранился, его пальцы на секунду задержались на ее щеке, нежно поглаживая кожу, а на его губах появилась едва заметная улыбка.     «Я переиграл тебя, Мэйфилд».   Он не стал больше задерживаться, спокойно взяв свой шлем, натянул его на голову и с глухим щелчком опустил зеркальный тонированный визор, полностью скрывая свое лицо. С этого момента он снова превратился в того самого опасного для Хоукинса Демона. Он выкрутил ручку газа до упора, и черный байк отозвался оглушительным ревом.   Максин сделала шаг назад, прижимаясь спиной к перилам крыльца, и завороженно смотрела, как Стив срывается с места, мотоцикл дернулся мгновенно, без малейшей заминки, с хриплым звуком он эффектно проскочил между ржавыми трейлерами, взметнув в воздух вихрь из сухих ноябрьских листьев, и в ту же секунду растворился на выезде из парка, точно так же стремительно и красиво, как и появился на том вчерашнем светофоре.    Это было шоу только для нее одной. Шоу, которое случилось лишь раз, но навсегда засело у нее под кожей.   Девушка осталась стоять на крыльце в полной тишине, тяжело дыша и чувствуя, как на губах все еще горит вкус его поцелуя, ее логика «никто никому ничего не должен» снова пыталась выстраиваться в голове, но она знала, что этот ублюдок окончательно победил. Все остальное было лишь вопросом времени.      Стив рванул ручку газа до упора и байк с ревом вылетел с парковки Форест Хилз. Скоростная трасса в утреннем тумане расстилалась перед ним чистым серым полотном, а ветер с силой ударил в тонированный зеркальный визор шлема. Но внутри, под застегнутой наглухо курткой, до сих пор горел плотный, осязаемый жар от ее последнего поцелуя.    «Ну что, Мэйфилд? Посмотрела шоу? — Стив коротко, злорадно усмехнулся под шлемом, заходя в поворот на пустом шоссе, едва касаясь асфальта коленом».   Ему жизненно необходимо было проучить их обоих, показать им их истинные лица. И у него, черт возьми, это получилось безупречно. Харрингтон чувствовал жесткое мужское удовлетворение от того, как легко он растоптал эго этого малолетнего придурка. Джейк предсказуемо показал себя во всей красе — безмозглый, амбициозный баран. И Стив заставил Макс увидеть эту слепоту своими собственными глазами.    Но наряду с этой жесткой, расчетливой злостью, внутри парня ворочалась щемящая нежность.   «Моя колючая принцесса... — подумал он, и его пальцы в перчатках крепче сжали руль спортбайка, — Вечно в доспехах. Вечно со средними пальцами наперевес».   Она могла сколько угодно орать на него, бить кулаками в грудь и называть ублюдком, он слишком сильно любил ее, чтобы вестись на весь ее яд. То, как она сидела у него на плечах на стадионе, как завороженно по-детски смотрела на салюты, а потом перебирала его пальцы у фонтана — было его самой главной победой.    Стив чувствовал, как все эти изнуряющие морально месяцы подходят к финишной прямой, и даже, что вполне очевидно, она снова сделает вид, что не было ничего из произошедшего, не признания в любви, не этой ночи в Индианаполисе, он все равно дожмет ее перед самой собой. Дожмет ее до конца. Ее прошлая жизнь с Джейком и собственным враньем себе разрушена до основания, она может сколько угодно сидеть в своем ледяном «бункере», но ее тело и мысли уже полностью принадлежали ему.   «Нужно просто подождать. Еще совсем немного подождать, — выдохнул Харрингтон, закрыв на секунду глаза, переключая передачу, понимая то, как он уже совсем близко подошел к сердцу Максин Мэйфилд».       Девушка сидела на полу в прихожей своего трейлера, прямо спиной к запертой двери. Она даже не сняла верхнюю одежду, до сих пор пахнув дорожным ветром и бензином от Стелса.   Ее колотило. Ноги гудели, пальцы мелко дрожали, а в ушах все еще стоял этот утробный, оглушающий рев двигателя, который разрывал ночную трассу.   «Это он. Твою мать, это все время был он».   В голове не укладывалось, а мысли буксовали, как колеса на размокшем песке, Мэйфилд закрыла лицо руками, пытаясь силой заставить себя поверить в то, что случилось этой ночью. Картинка не складывалась, мозг просто наотрез отказывался соединять двух абсолютно разных людей в одного.   С одной стороны, был Стив Харрингтон, тот самый правильный Стив, который возился с ней целый год, пока она была слепой, который привозил ей продукты и вытирал ей сопли во время лихорадки и до бешенства раздражал своим режимом «заботливой мамочки». Спокойный, предсказуемый, домашний.   А с другой стороны… Демон. Тот угольно-черный псих в зеркальном шлеме, который ночью устраивал ад на шоссе, заигрывал со смертью перед носом у Каллагана и выбивал звуковой волной стекла в ее трейлере. Абсолютное разрушение. Тьма, скорость и противозаконщина от которой спирало в груди.   «Как он это делает? Что он вообще творит со своей жизнью? С моей жизнью?!»   Ее накрывал дикий, первобытный шок, она вспомнила, как стояла у окна в ливень, проклиная сумасшедшего байкера, который уничтожил ее тишину и разбил стаканы на кухне, тогда боясь этого всадника, ненавидела его за угрозу, которую он излучал. А под шлемом все это время скрывались глаза Стива, человека, который, как она думала, полностью у нее под контролем. И от этого становилось по-настоящему страшно.    Вместе с этим пришло и другое, еще более свежее воспоминание, когда она сдала его, там, возле заправки, самоуверенно указывая в сторону леса, желая лишь одного, чтобы этого ночного кошмара в шлеме больше не существовало. Она не знала, но он ведь знал. Он прекрасно помнил, кто натравил на него полицию, но ни разу, ни единым словом прямо не упрекнул ее, это молчание теперь казалось Макс самым изощренным проявлением его абсолютной, пугающей силы.   Понимая, что все эти два месяца, Стив просто наблюдал за ней, это он давал ей бегать на длинном поводке, подыгрывал ей, позволял вытирать об себя ноги, оставаясь человеком на БМВ, а ночью садился на своего матового монстра и превращался в силу, которую она физически не способна была сдержать.   Ее накрывало пугающее, болезненное очарование. И она сама… Она ведь растаяла в этой его силе там, на карьере, когда он целовал ее на рассвете.    «Он ведь вернул мне зрение... Настоящее зрение, — и сердце снова болезненно сжалось, пропуская удар».   Но за этим очарованием сразу шла острая, невыносимая боль, Максин судорожно втянула воздух сквозь зубы, ей было очень страшно. Харрингтон со своим контролем и этой новой, пугающей скрытой мощью просто уничтожит ее самостоятельность. Уже уничтожал.      Воскресенье девушка провела в глухом, парализующем ступоре, она почти не выходила из трейлера, механически перемещаясь от кровати к окну, внутри которого все еще стоял белый свет фар мотоцикл, память швыряла ее из стороны в сторону.     Понедельник в колледже встретил девушку унылым небом и промозглым сквозняком. Стоя у своего шкафчика, тупо уставившись на учебник по истории, она видела перед глазами матово-черный силуэт, растворяющийся в тумане Форест Хилз.   — Макс, — глухой, недовольный голос Джейка заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Он подошел со спины, засунув руки в карманы потертой джинсовки, выглядя крайне паршиво: темные круги под глазами и тонна обиды во взгляде. Весь его вид так и кричал о задетом мужском самолюбии.   — Привет, — Максин захлопнула дверцу шкафчика и повернулась к нему, скрестив руки на груди, ее косуха глухо зашуршала, — Как байк? Что в мастерской сказали?   — Движку конец, это полная жопа, — Джейк злобно сплюнул на пол, качая головой, — Эвакуатор сожрал мои последние баксы, и мне придется впахивать на свалке до конца зимы, чтобы просто купить новые запчасти. Но меня больше волнует другое, — он вздохнул и в упор посмотрел на нее, — Какого хрена ты уехала с Харрингтоном? Ты оставила меня там одного на обочине с кучей металлолома и просто прыгнула к нему на сиденье!   Мэйфилд почувствовала, как внутри закипает привычное, защитное раздражение, но на этот раз это была не паника от того, что их поймают, а трезвая, жесткая логика. Она сделала шаг вперед, заставляя Коллинза немного отпрянуть.   — А что я, по-твоему, должна была делать, Джейк? А? — ее голос прозвучал хлестко со злобой, без капли какой-либо вины, — Торчать с тобой в темном поле при нулевой температуре еще три часа? Смотреть, как ты пинаешь колеса и материшься на всю трассу? — она вдохнула поглубже и закрыла на пару секунд глаза, буквально выплевывая последние предложения, — Это было просто чертово такси, понятно тебе?! Он высадил меня у трейлера и сразу укатил.   Джейк насупился, переводя взгляд с ее лица на кеды, но Макс не собиралась останавливаться, ей нужно было перехватить инициативу, чтобы он не дай бог не докопался до того, что произошло в Индианаполисе.   — И вообще, у тебя еще хватает наглости наезжать на меня?! — Макс с силой ткнула его пальцем в грудь, — Ты о чем думал своей пустой башкой на том светофоре, а? Тебе какой-то придурок крутанул ручку газа, и ты сразу повелся как последний лох! Ты выжал из своего гребаного Кавасаки все, зная, что мотор на ладан дышит! Тебе было абсолютно насрать на меня! Ты готов был нас двоих размазать по асфальту на скорости под сотню ради чего?! Ты вел себя как безбашенный эгоист, Джейк! Ты просто дерьмо!   Парень открыл было рот, чтобы огрызнуться, но осекся, в его глазах снова мелькнуло искреннее замешательство и стыд, как и тогда на трассе. Его мальчишеская гордость в ту субботу полностью ослепила его, и то, что они не улетели в кювет, было лишь чертовым везением.   — Ну… Макс, черт, — Джейк шумно выдохнул, взъерошив свои растрепанные волосы, и его злость окончательно сдулась, — Ладно. Я протупил, реально протупил. Он меня просто взбесил, у него аппарат как истребитель… Я не хотел, чтобы ты думала, что я трус или типа того. Прости. Я не думал, что движок стуканет прямо на трассе, — прикусив язык Джейк сдерживался из последних сил, чтобы снова не начать обвинять Стива Харрингтона во всех смертных грехах. Потерять Макс Мэйфилд он боялся больше.    Девушка смотрела на его виноватую рожу, и внутри нее шевельнулась привычная жалость. Джейк был по-прежнему простым и понятным, как открытая книга.   — Ладно, проехали, — наконец-то вздохнула Макс, ослабляя хватку на лямке рюкзака, и ее лицо наконец-то смягчилось. — Главное, что мы целы. А байк… Байк починим. Зайдем после пар к парням в гаражи, посмотрим, что можно сделать. Придумаем, что-нибудь…   — Серьезно? Ты не злишься? — Джейк облегченно улыбнулся и неловко приобнял ее за плечи, притягивая к себе.   — Злюсь, конечно, придурок, — буркнула она ему в куртку, позволяя себя обнять, — Но, если ты еще раз устроишь такую дичь на дороге, я сама тебя пришибу, понял?   Они помирились.    Все вернулось в привычное, спокойное русло. Джейк Коллинз снова был рядом, держал ее за руку, возвращая ей иллюзию того, что ее прошлая жизнь в порядке,  никуда не делась и эта проклятая суббота ничего не изменила, но Макс, утыкаясь подбородком в его жесткое плечо, с ужасом понимала, что этот безопасный мир больше не грел ее. Сердце оставалось глухим и холодным.      Во вторник Мэйфилд немного начало отпускать, с Джейком все было в порядке она была готова к очередной атаке и разговору со Стивом, который за эти пару дней ни разу так и не показался.   Она приехала в приют к своей смене во все оружии, уже норовя выставить свои колючки, возможно наорать на него, защищая остатки независимости, там, как пойдет, но Харрингтона на месте не оказалось, Робин только пожала плечами, увиливая от прямых ответов.   В среду Макс не выдержала, гордость уже полетела к чертям, после пар в колледже она поехала прямиком в школу, к бейсбольной площадке, где он обычно гонял детей, на скамейке запасных сидел незнакомый другой тренер. Когда она сквозь зубы спросила, где Харрингтон, тот лениво отмахнулся — «Так он еще в воскресенье вечером с командой на сборы уехал на несколько дней».   Девушка стояла у сетки рабицы, и внутри у не все закипало ядовитой, поступающей обжигающей яростью.   «Уехал. Просто так взял и исчез, ни записки, ни звонка».   Это выглядело как изощренная, жестокая дрессировка глупой собаки. Стив ворвался в ее ночь, перевернул весь ее мир с ног на голову, заставил думать о нем все эти дни, а потом просто нажал на педаль газа и растворился, оставив ее один на один с этим всем. Он словно издевался, давая ей дни на то, чтобы она сама сварилась в своих собственных мыслях, сошла с ума от не знания где он и вымоталась до предела. Она злилась на него так сильно, что сводило челюсти, но за этой злостью прятался дикий, до хруста в ребрах, страх и тоска. Теперь она безумно ждала того дня, когда он вернется, ненавидя себя за эту рабскую зависимость.   Чтобы не сойти с ума, Макс забила эти дни делами до отказа, девушка сидела над билетами пдд допоздна, убивая глаза под тусклой лампой, лишь бы не думать, как Стив прямо сейчас, возможно, пьет пиво с какими-нибудь тренерами на своих сборах. Позже она поехала в реабилитационный центр, к матери, кризис с почками миновал благодаря той огромной сумме, которую Харрингтон выложил врачам. Глядя на то, как мама сидит в чистой, теплой палате и медленно пьет принесенный чай, Максин чувствовала, как ее долг перед парнем все еще завязывается на шее.    Но она все равно была благодарна ему, хоть и не признавала этого. Благодарна за то, что он спас ее маму. И теперь ей казалось, что за эти дни Стив становился ее воздухом и личной клеткой.    Вся дни превратились в изнурительный марафон: колледж, где пары казались серым шумом, работа в приюте, уроки по вождению и пустой, холодный трейлер по вечерам, где все еще висел запах его одеколона. Она выстояла эти дни.        Пятничный осенний ветер яростно швырял пожухлые листья по асфальту парковки, когда Макс вышла на крыльцо колледжа. Солнце садилось. Джейк шел рядом, собственнически обнимая ее за плечи одной рукой, его умирающий Кавасаки все еще валялся в гаражах, и Коллинз цеплялся за девушку с утроенной силой, пытаясь вернуть себе статус «крутого» парня.   — Завтра съездим на свалку, Тодд обещал подогнать старые поршни, — на ходу бубнил Джейк, утыкаясь носом в ее распущенные рыжие волосы, — Переберем коробку, и к следующим выходным, возможно, байк будет как новый… — но парень не успел договорить. Он резко замер на верхней ступеньке крыльца, и его рука на плече Макс мгновенно окаменела.   Тишину студенческой парковки нарушил глубокий, знакомый рокот мотора, от которого у Максин под подошвами черных ботинок завибрировал бетон. К самому крыльцу, неторопливо и нагло переезжая через разметку, подкатил матовый черный байк-невидимка. Стив даже не подумал глушить двигатель, мощный монстр продолжал рычать, приковывая к себе взгляды десятков студентов вокруг. А сам Харрингтон выглядел все также «по-черному», и ни одного лишнего движения. Он медленно поднял руку в перчатке и щелчком поднял визор шлема, полностью открывая свои глаза. Его потемневший взгляд в упор уставился прямо на Джейка.   — Харрингтон? — у Коллинза мгновенно подорвался голос от такой наглости, а его лицо перекосило от бешеной, уязвленной злости, пальцы сжались в кулаки. Мужское эго, растоптанное неделю назад на трассе, вспыхнуло с новой, утроенной силой. Он сделал шаг вперед, закрывая собой Макс, — Ты какого хрена сюда приперся?! Тебе на обочине мало было?! Чего тебе здесь надо, а?! Рожу давно не чистили?!   Стив даже не повернул головы в его сторону, просто смотрел, для него этот малолетний злой парень не существовал. Он проигнорировал его выпад с таким презрением, что Джейк замолчал. Харрингтон лишь перевел свой тяжелый, внимательный взгляд на Макс. У нее внутри в эту секунду все перевернулось, паника и глухое вожделение мгновенно затопили грудь.   Все эти дни она подыхала от неизвестности, извелась, выкурила тонну сигарет и почти перестала спать. Как бы она ни злилась, как бы ни пыталась убедить себя, что ей все равно, внутри сидело глухое, постыдное желание снова услышать этот рев мотора под окнами. И сейчас, когда он наконец появился — спокойный и подавляющий, ее накрыло такой дикой смесью страха и облегчения, что колени едва не подогнулись. Истеричный ор Джейка рядом казался просто фоновым шумом, какими-то далекими помехами на радио. Существовал только Стив Харрингтон, который смотрел на нее в упор и прекрасно видел все, что с ней сейчас происходило.