Я стану для тебя новой семьей

В больницу ворвались, едва переводя дыхание. Джин первым подлетел к регистрационной стойке, за которой сидела пожилая женщина в очках. — Добрый вечер. В какой палате Ким Мира? Медсестра подняла на него усталый взгляд, поправила очки. — Вы кем ей будете? — Сыном. Старшим. Женщина заглянула в бумаги, постучала по клавиатуре. — Сто первая. Зайти могут только двое. Переглянулись. Решили: Джин и Тэхён — в палату, а Чонгук и Намджун останутся в коридоре. В палате было тихо. Белые стены, белые простыни, запах лекарств — такой плотный, что, казалось, его можно было резать ножом. У кровати Миры пищали мониторы, рядом сидел Чонбом — насупленный, недовольный, словно присутствие матери было для него лишней обузой. Джин подошёл ближе. Мать выглядела старше. И беззащитнее — хотя голос, когда она заговорила, оставался колючим, как наждак. — Мама, как это случилось? — спросил Джин. — У тебя же никогда не было проблем с сердцем? Чонбом ответил за неё, даже не взглянув на брата: — Плохо стало. Я вызвал скорую. — Ну а как тут не поплохеть, — проскрипела Мира, — когда старший сын совсем от рук отбился. Она закашлялась — сухо, надрывно. Джин машинально шагнул вперёд, но замер на полпути. Чонбом уже подал матери воды. — Мама, ты должна понять, — сказал Джин, стараясь держать голос ровно. — Мне пришлось уйти. В палату зашёл врач — бета, средних лет, с добрыми, но усталыми глазами. Просмотрел карту, кивнул своим мыслям. — Госпожа Ким Мира, завтра вас можно выписывать. Но нужен постоянный присмотр. Кто-то будет за вами ухаживать? — Младший сын, — Мира кивнула на Чонбома. — Правда, сынок? Чонбом заметно напрягся, но кивнул. Пальцы его на секунду сжались в кулак. — Д-да, конечно, мама. «Чёрт, — подумал Чонбом, едва сдерживая раздражение. — Придётся теперь возиться с этой старухой. С другой стороны... квартира уже переписана на меня. А если её не станет, я останусь единственным владельцем. Нужно просто немного подождать и правильно всё организовать». — Вот и отлично, — врач улыбнулся и вышел. Тишина снова опустилась на палату, тяжёлая, как влажное одеяло. — Нам пора, — Джин взял сумку. — Поправляйся, мама. Надеюсь, Чонбом хорошо за тобой присмотрит. Мы будем навещать. — Да, бабушка, — тихо добавил Тэхён. — Поправляйтесь. Он почти не разговаривал в палате — просто стоял рядом с папой, глядя на бабушку. Эти слова дались ему с трудом. Может, из вежливости. А может, потому что внутри ещё теплилась надежда — вдруг она изменится? Они вышли. В коридоре их сразу обступили альфы. Намджун взял Джина за плечи, внимательно оглядел. — Ну как? — Если у неё есть силы меня обвинять — значит, в порядке, — выдохнул Джин. Намджун не ответил. Он просто обнял его — крепко, надёжно, поцеловал в макушку. Тихо, нежно, как бы говоря: «Я с тобой. Всё пройдёт». И Джин поверил. Хотя бы на минуту. Чонгук посмотрел на Тэхёна. Тот еле стоял на ногах — бледный, с тёмными кругами под глазами, осунувшийся. — Мы поедем, — сказал Чонгук, беря его за руку. — Он устал. Время позднее. Тэхён не сопротивлялся. Ни когда его взяли за руку, ни когда повели к выходу. Забота альфы была тёплой, чуть грубоватой — и такой надёжной. Джин и Намджун остались в коридоре. — Подожди меня здесь, — сказал Намджун. — Я быстро. Джин кивнул, прислонился к стене и закрыл глаза. Мысли путались: мама, больница, слова Чонбома, Чанёль… Он не заметил, как кто-то подошёл. А потом руку схватили — больно, до хруста в костях, до слёз. — А вот и наша пропажа, — прошипел на ухо Чанёль. — Погулял — и хватит. Пора возвращаться домой, милый мой. Он сжал руку сильнее. Джин вскрикнул, попытался вырваться — но альфа держал мёртвой хваткой. — Намджун! — крикнул он, но голос сорвался. — Кричи не кричи, — усмехнулся Чанёль. — Не услышит. Никто не услышит. Он ошибался. Чья-то рука перехватила запястье Чанёля и заломила его за спину — резко, безжалостно, с такой силой, что у того перехватило дыхание. Альфа зашипел от боли, разжал хватку. — Так-так, — раздался ледяной голос Намджуна. — Что это у нас? Джин отшатнулся, потирая пылающее запястье. Намджун стоял за спиной Чанёля, держа его руку в захвате, и смотрел сверху вниз. Спокойно. Даже вежливо. Но в этом спокойствии было что-то такое, от чего у Чанёля кровь застыла в жилах. — Ты ещё кто? — прохрипел он, скривившись от боли. — Ким Намджун, — голос альфы был тихим, но каждое слово врезалось, как пощёчина. — Альфа этого омеги. А ты, как я понимаю, его БЫВШИЙв муж. Он наклонился ближе, почти к самому уху Чанёля. — Слушай меня внимательно. Ещё раз тронешь — моего омегу или его сына — лично лишу руки. Тебе ясно? — Да по... понял я, — простонал Чанёль, дёргаясь. — Отпусти. Намджун выждал секунду — ровно столько, чтобы Чанёль прочувствовал, кто здесь главный. Потом отпустил, слегка оттолкнув. Альфа едва удержался на ногах, потирая заломленную руку. — Пойдём, — сказал Намджун, беря Джина за руку. — Нам здесь больше нечего делать. Он повёл омегу к выходу — не оборачиваясь, спокойно, уверенно. Из палаты вышел Чонбом. Увидел Чанёля, потирающего ноющую руку, и его бледное, перекошенное лицо. — Что здесь произошло? — спросил он, подходя ближе. — Этот... козлина, — прошипел Чанёль, морщась, — чуть руку мне не сломал. Чонбом посмотрел вслед уходящим, потом на Чанёля. В его глазах зажглись недобрые огоньки — холодные, опасные. — Не волнуйся, — сказал он тихо, с усмешкой. — У меня есть план. ————————————————————— Друзья, спасибо каждому, кто читает и оставляет отзывы к фанфику. Читать ваши мысли и эмоции — отдельное удовольствие. Вы мой лучший источник вдохновения, спасибо!🌹♥️