how can you be sure?

«я не могу ничего написать о вещах, о которых мне стыдно писать, о вещах

которые я не могу пережить, вынести

их, как-то перетерпеть

переписать и забыть».

дзёси икита

джордж ко всему и всегда относится скептически. он всё проверяет, всё изучает и во всём остаётся уверен. но он видит люси на празднике в фиттис. её платье синее с блёстками на подоле, такое же, в каком она была на их последнем совместном балу. она неловкая, зажатая, раздаёт несколько визиток всем, с кем говорит дольше двух минут. джордж не уверен, что чувствовать. а он привык быть уверенным. люси держит бокал шампанского, делает глоток и сразу отдаёт ближайшему официанту. он замечает, что она не трогает закуски, что не зажимается в углу зала. и, наверное, джордж скучает по этому. до это всегда был локвуд, он дежурно улыбался, вёл светские беседы и рекламировал их для всех, кто был в зоне доступности. а джордж и люси стояли у стены, пробовали закуски, кривили рот, потому что всё было невкусным и резиновым и смеялись. они всегда смеялись в такие вечера, потому что люди здесь были нарядные, напыщенные, переодически ругались, возмущались, и всё это казалось им наигранным, глупым. они их передразнивали, немного сплетничали, а потом приходил локвуд, и они, если не срывали прекрасную вечеринку, то обязательно уходили задолго до её окончания. и джордж дома кормил их ужином, тёплым и сытным, чтобы все воспоминания о противных закусках исчезли. это было весело. и он скучал по этому. он хотел подойти к ней, поговорить, накричать, а потом спросить, как она себя чувствует. потому что волосы у люси были длиннее, синяки под глазами темнее, а сама она казалась немного больной. а потом она тоже его заметила. вздрогнула, неловко и натянуто улыбнулась пожилой паре перед собой и сбежала. и джордж вспомнил, что ужасно на неё злится, что он никогда и ничего ей не простит. потому что она сбежала тогда и бежит от него сейчас. потому что помимо предательства, прикрытого мнимой заботой, она бросила на него локвуда и все последствия глупого побега. джордж уверен, что её мотивы бессмысленные и эгоистичные. он бы всё понял, если бы она сказала, что ненавидит их, что они душат её, и она не знает, как с этим справиться. это было бы обидно, больно, но он бы с чистой совестью позволил бы себе ненавидеть её в ответ. но люси говорила про опасность таланта, про неуправляемые способности и эмоции, про угрозу, которую она представляет для них всех. и каббинс злился. он первый сменил скатерть с её заметками и рисунками на чистую и новую, он первый спрятал её кружку в дальний угол шкафа (локвуд не позволил её выкинуть, и джордж, даже отрицая, всё равно увидел в его глазах надежду и отражение своей — а вдруг она вернётся?) и он первый начал использовать её мансарду как кладовку для вещей и книг. джордж старался её вытеснить, выгнать, потому что ему никогда не нужна была её забота, не нужно было знать в какую жертву она себя принесла. он просто хотел, чтобы она осталась. или хотя бы попрощалась с ними. он хотел бы её вразумить. но она струсила и сбежала посреди ночи. она струсила и сбежала от него на празднике. и джордж не понимает, что конкретно он должен делать, думать и чувствовать. он злится, но он хочет побежать за ней, он злится, но он хочет снова разделить с ней закуски, он злится, но он скучает. джордж ненавидит неопределённость. ворот рубашки вдруг сдавливает его шею, очки кажутся неудобными, недостаточными, чтобы разглядеть её, поймать и удержать в его поле зрения. люси сбежала, потому что просто увидела его. он осознаёт это, стоя здесь, посреди роскошного зала, музыка звучит в ушах неопределённым гулом и помехами, свет со всех сторон делает его зрение ещё хуже. джорджу вдруг кажется, что он тонет. возможно, он тоже плохо справляется с её уходом, возможно, не один локвуд представляет собой жалкие развалины. — что-то случилось, джордж? — рука холли холодная, тонкая, мягкая, ложится на его плечо, сжимает. каббинс наконец просыпается. может быть, люси вообще здесь не было. может быть, это всё его плохое зрение, влияние локвуда, света и музыки. — всё нормально, холли, — кивает он. сглатывает и выдыхает. — поздно уже, скажи локвуду сворачиваться. о нас уже всем известно. манро окидывает его внимательным взглядом, потом осматривается по сторонам, выдыхает в один момент тихое «о» и уходит. холли её тоже увидела. джордж заставляет себя не смотреть в ту сторону, смотрит себе под ноги, набирает в лёгкие воздух и выпивает бокал предложенного шампанского. газированные шарики щекочут его язык и щеки, возвращают чувствительность. шампанское горчит. ему нужно научиться жить без неё. он был уверен, что умел, а потом все его старания, наблюдения, все его знания рухнули. он никогда не допускал таких серьёзных просчётов. просто это была люси и, наверное, он никогда её не знал. локвуд тянет его за локоть с улыбкой. холли ничего ему не рассказала. у джорджа заплетаются ноги, в глазах рябит, и он думает, что было бы проще её ненавидеть.