Спасти

      Удар. Воздух дрожал от жара. Лёгкие жгло так, будто он глотал раскалённый песок. Каждый вдох давался с хрипом, но останавливаться было нельзя. Нужно выбираться. Почему ты медлишь? Удар в переносицу. Хруст. Кровь фонтаном полилась из носа. Ответный удар в ребро — мир на миг погас, воздух стал стеклянным и невыносимо колючим. Мо Жань откашлялся, на губах выступила розовая пена.       Краем глаза Мо Жань заметил, как пламя лизнуло стену в метре от них. Обои вспучились, почернели и начали тлеть. Горячий воздух обжигал лёгкие. Ещё немного — и они задохнутся здесь. И тот парень, и он, и мужчина у стены. Мо Жань стиснул зубы и нашёл силы для ещё одного удара.       Хриплый вдох послышался за ухом. Жгучая боль пронзила плечо. Не справившись с равновесием, парень упал коленями на бетонный пол. Ладони наткнулись на что-то острое, но в эту же секунду тело с силой развернули. Нос щекотал противный металлический запах. Серия бездумных ударов обрушилась на кровавые скулы. Щеки горели от боли, а перед глазами начало мутнеть. Почему ты не бежишь? Разве его жизни не угрожает огромное полыхающее пламя? Перед глазами поплыли тёмные пятна. Где-то вдалеке, за ревущим пламенем, послышался кашель — надрывный, слабеющий. Мо Жань рванулся вперёд, но тут же получил коленом в живот. Воздух выбило из лёгких. Он упал на четвереньки, опираясь на обожжённые ладони. На секунду мир перестал существовать — только пульс в висках и вой огня.       Казалось, мир сузился до онемевших ладоней, безвольно лежащих на влажном от пота полу, и еле слышного собственного дыхания. Кулак летел к его лицу бесконечно медленно. Мо Жань различал каждую царапину на костяшках, капли крови на коже. Человек сверху не мог успокоиться, с безумной яростью молотил его так, будто это приносило ему немыслимое удовольствие. Это недоразумение даже не смотрело, что делает: он зажмурил свои большие глазища, направляя кулаки по велению судьбы. Зато тонкие губы были будто назло растянуты в невероятно бешеной улыбке.       — С этого ракурса вы похожи, — фыркнул парень, утирая кровь, — Забавный у тебя вкус на мужчин.       Найдя в себе до жути мелкие остатки отчаяния, руки обрели силы. Кулак прошелестел по скрещенным предплечьям, обжигая кожу. Адреналин ударил в голову сладко и тошнотворно. Резким движением Мо Жань вырвался из захвата и восстановил нейтральную позицию. Ледяная ненависть заставляла твердо стоять на своих двоих, не обращая внимания на дым, щиплющий нос, и явно высокую температуру в помещении.       Мо стал быстрее, движимый будто чудом или, все-таки, желанием убить. Его удары — хлесткие, резкие и точные. Тощий, но до страшного уверенный парень принимал удары, шипел от боли, но не отступил. В какой-то момент силы стали пропадать у обоих, но как только голова тощего поворачивалась в сторону стены, в Мо Жане просыпалась дикая воля к драке, дающая силы на очередной удар. Силуэт мужчины безвольно лежал на полу, еле дыша. Лицо было отвернуто к горящим балкам, нога неестественно выгнута, а шелковистые волосы спутались в один большой колтун, испачкавшись в саже.       Противник был обездвижен. Только губы шевелились, выплёвывая «Ты… опоздал…». Мо Жань, полностью потеряв контроль, был похож на молотильню — этот механизм было трудно остановить. Удар за ударом обрушались на тело под ним. Мо Жань даже не мог смотреть на свои руки. Они дрожали. Пальцы были в крови — чужой и своей, растерзанные осколками и чужими зубами. Он даже не чувствовал порезов. Только холод. Странный, ледяной холод посреди этого ада. Казалось, что Мо уже не понимает, кого и куда он бьёт. Противник уже не мог защищаться. Только хрипел, захлёбываясь кровью, и пытался прикрыть лицо руками. Мо Жань слышал, как ломаются рёбра под его кулаками. Слышал, как хрустит нос, но не мог остановиться. Смог только тогда, когда услышал резкий всхлип за спиной. Он даже нашёл в себе силы, чтобы полностью оставить бездыханное тело под собой, и броситься к вздыхающему.       — Тебе больно? — с нежностью, которая никак не сочеталась с прошлой жестокостью, спросил он, поднимая безвольно лежащее тело себе на колени, — Подожди, я скоро тебя вытащу. Только не плачь. Я спасу тебя несмотря ни на что.       Лицо мужчины, которого он всей душой любил и берег, сейчас было в саже и царапинах, но стоило ему опустить взгляд ниже, Мо Жань чуть не охнул от шока: рубашка обгорела, половина пуговиц отлетело, обнажая грудь, покрытую ожогами. А под ними, там, где ткань прилипла к телу, виднелись старые, давно зажившие рубцы — от верёвок? От ногтей? Мо Жань не стал вглядываться. Руки и ноги пострадали не меньше, эти ожоги просто смертельны для него.       Тело в его руках было слишком лёгким, почти невесомым. Мо Жань испугался этой лёгкости — живые люди весят иначе. Его кожа была горячей — слишком горячей для живого. Мо Жань провёл ладонью по щеке и ощутил под пальцами сажу, въевшуюся в поры. Волосы пахли гарью и чем-то сладким — может, шампунем, который его возлюбленный использовал утром. Ещё сегодня утром, когда всё было нормально. Он с надеждой прижал ухо к его груди. Сердце билось. Слабо, неровно, но билось. Он выдохнул и впервые за всё время почувствовал, что может улыбнуться. Сдержав панику, охватившую его при виде возлюбленного, он наконец стал искать выход отсюда.       Коридор, по которому он шёл сюда, исчез. Вместо него — стена огня. Мо Жань закашлялся, сжимая возлюбленного и ощупывая стену. Где-то здесь был проход. Надо было просто не сбиться.       Ноги подкашивались. Он споткнулся о что-то — кажется, о чей-то ботинок. Может, того парня. А может, кого-то, кто не успел выбраться раньше. Мо Жань не стал смотреть.       Нос все-таки почувствовал холодный воздух. Мо Жань целовал и обнимал тело у себя в руках, будто все равно не был уверен, дышит ли оно еще. Пламя лизало потолок, рушащиеся балки падали в двух шагах, но Мо Жань уже ничего не замечал. Он нёс мужчину на руках, прижимая к груди так сильно, будто тот мог исчезнуть. Слёзы смешивались с копотью и кровью, оставляя на лице грязные разводы. Он не плакал с детства. Но сейчас не мог сдержаться.       На улице его оглушил ветер. Холодный, живой. Кто-то кричал, кто-то бежал к ним, но Мо Жань сделал шаг назад. Он прижал к себе обгоревшее тело и прошептал в спутанные волосы:       — Я никому тебя не отдам. Я спасу тебя. Даже если мне придется умереть, — прошептал парень, — Даже если ты меня возненавидишь.       Было холодно. Скорая ещё не приехала, а Мо Жань уже нёс его прочь от толпы зевак и пожарных. Он уложил мужчину на заднее сиденье машины, а сам сел за руль.       В салоне пахло гарью и кровью. Чу Ваньнин не шевелился. Мо Жань посмотрел на него в зеркало заднего вида — бледное лицо, слипшиеся ресницы, мелкая дрожь. Ещё живой. Он выжал сцепление и тронулся с места.