Первое впечатление

      Воздух на площади был наполнен густым туманом. Аластор, являясь одной из самых непредсказуемых фигур кольца Гордыни, двигался как тень, ощетинившаяся стаей черных и ловких щупалец. Его нездоровый смех, искаженный треском перегруженного радиоприемника, разрывал пространство вокруг. Невольно проходящий мимо демон забегал за угол и молился кому только мог вспомнить, чтобы эта жуть не настигла его. Те, кто сидел в домах, посильнее закрывали форточки и ставни, дабы цепкий взгляд разъяренных глаз не упал и на них.       Каждое движение демона было идеально рассчитанным моноспектаклем, как и каждое убийство. Он словно парил в бою, задерживался в воздухе, грациозно владея посохом. Эго его было напитанo досыта и раздуто до невероятных размеров — Аластор никогда не сомневался, что был непобедим. Был легендой. Он был единственным, чей шаг не мог удержать в здравой логике, пожалуй, весь Ад, — и это сильно грело прогнившую душу демона. И был Винсент. Который ворвался в загробную жизнь радиодемона пускай как и ненавязчивая реклама, но зато прерывающая любимую передачу. Находясь на пике свершений, Аластор взял небольшую паузу — по крайней мере, он никого не убивал, пока шел в свою любимую забегаловку: там была живая музыка, хороший алкоголь и минимум слежки. Куда спешить, когда у тебя впереди целая вечность, враги проигрывают вновь и вновь, «коллеги по цеху» уважают… мечта!       Поначалу присутствие Винсента для радиодемона показалось забавным и весьма громким. Что же, юный теледемон ещё и не предполагал, что тогда встретятся два джентельмена. Но, увы, для того, чтобы перестать ими быть друг для друга.       В тот день в баре царил свой привычный, полупьяный хаос, который Аластор уже практически впитал в свой порванный плащ. По-обыденному сидя за своим излюбленным местом, демон покачивал в пальцах небольшую стопку с маслянистой жидкостью. Он спокойно, почти дремотно, окидывал взором новых посетителей. Глаза практически смыкались от усталости после трудного дня. При этом Аластор мог легко учуять запах новых духов, свежих пищевых добавок, аромат гостей…       И вот, совершенно неожиданно, сегодня в это забытое грешниками место вплелась новая, доселе не знакомая «нота». На языке Аластора медленно заплясала резкая, электрическая трескотня, будто кто-то кинул в воду оголенный провод.       Тень, извивающаяся у ног радиодемона, на мгновение замерла, насторожившись, тоже почуяв новый запах. Дверь распахнулась с легким скрипучим звуком несмазанных петель.       Аластор не шевельнулся, чего нельзя было сказать про его резко дернувшиеся настороженные уши. Когти слегка постучали по столу. А вот широкая, неизменная улыбка, более похожая на оскал, стала чуть более… заинтересованной. Острые зубы блеснули в тусклом свете.       Голос нового гостя прозвучал громко, четко. — Самое крепкое, что есть в этом… заведении, — Произнес он, и в его тоне сквозила снисходительность и доля раздражения.       Бармен хмыкнула. Спустя время протянула ему склянку с чем-то мутным. Винсент при виде напитка поморщился, но все же осушил до дна начищенную до блеска рюмку. После со звоном обрушил её на стол, жестом требуя повторить.       Именно тогда его взгляд упал на Аласторa.       Телелемон замер. Его экранное лицо, на котором обычно доминировала маска уверенности, на мгновение исказилось легкими щекочущими помехами. Телевизионная коробка чуть слышно загудела, затрещала: чего этот красномордый его пилит взглядом?       Аластор же, напротив, встретил его взгляд обыденно. Его красные глаза, полные спокойствия, медленно поднялись от своих коготков. Во взгляде не было ни страха, ни излишнего любопытства — лишь холодный, оценивающий интерес, с каким смотрят на ещё неизведанное и при этом не опасное. Тень у ног радиодемона ожила, растянувшись по полу тонкой полосой. Взметнувшись к стене, возле которой сидел Винсент, она широко улыбнулась, напугав его.       Аластор тихо посмеялся, поднеся ко рту кулак. Тень повторила движения хозяина, передав Винсенту и звуки смеха. Теледемон рвано вздохнул: ему был очень хорошо знаком этот смех и мелькающие острые силуэты теней. Карты сходились.       Тень неестественно выгнула шею и повернула голову к демону, поманив коготком за собой.       Его процессоры на мгновение зависли. Он ожидал увидеть монстра, угрозу, силу, которую нужно будет либо сломать, либо приручить, либо позволить обрушиться на себя. Он не ожидал изящества в каждом движении.       Винсент на мгновение особенно ярок ощутил, как его внутренние вентиляторы заработали быстрее, пытаясь охладить внезапный жар. И этот жар перерос в щемящее, иррациональное притяжение.       Посидев с минуту, взвешивая в голове все «за и против», Винсент медленно, под пристальным взором тени, спустился со стула и направился к чужому столику. Радиодемон наблюдал за смешной, по его мнению, физиономией Винсента и продолжал тихонько хохотать. — Полагаю, мне выпала честь лицезреть самого Аластора?       Он изо всех сил пытался показаться неформальным и дружелюбным, при этом делая вид, что совершенно ненароком увидел сильнейшего демона. И, конечно, ни в коем случае не боялся его.       Попытка провалилась. Звучало это фальшиво, нарочито спокойно. Аластор медленно отпил глоток, намеренно затягивая паузу. Алые глаза метнулись к галстуку гостя, ехидно щурясь. Молчание затянулось, становясь невыносимым для и без того рискующего жизнью Винсента. — Возможно, — Наконец прозвучал голос. — А что, позвольте полюбопытствовать, заставляет такое… довольно современное исчадие Ада искать моего нудного общества?       Тень Аластора беззвучно хихикнула.       Винсент на мгновение отключился. Его экран завис, показывая лишь сплошной рябящий синий цвет, прежде чем снова собраться в подобие уверенной ухмылки. — Оу, ну… будущее наступает, причем на самые пятки…       Аластор медленно кивнул и усмехнулся. И Вокс, обычно такой уверенный и позёрский, почувствовал себя мальчишкой. — Я… я слышал передачи. Твои передачи, — Начал он, и тут же поймал себя на мысли, что это прозвучало как признание.       Тень улыбки радиодемона стала ещё шире. Было бы честно отметить, что он начинал наслаждаться смущением неизвестного гостя. — О, правда? — Томно провёл коготком указательного пальца по столу демон. — И что же тебе пришлось по душе больше всего? Гармонично подобранное музыкальное сопровождение? Авторская подача? Или, может… содержание?       Он явно издевался. Но Винсент, пойманный в паутину этого взгляда и манящего голоса, ответил с пугающей (его самого) искренностью: — Всё! Всё сразу. Ни у кого другого такого нет! Пока я был жив, то довольно часто слушал разные шоу… хах, по работе… и точно знаю, что мастеров своего дела было очень мало!       Аластор мягко, почти беззвучно засмеялся. — Оу, как трогательно. Вы, стало быть, мой искренний поклонник? Но, боюсь, моя работа не предназначена для простых констатаций фактов. Она служит назиданием для глупого народа. Хм, и для их дальнейшего наказания.       Демон наблюдал за быстро меняющимся цветом экрана напротив с живым интересом. Он видел страх, но не тот животный, панический, к которому привык. Это был страх-обожание вперемешку с преклонением. За минувшие минуты диалога с Винсентом Аластор разглядел, что тот ни в коей мере не пытается перед ним форсить, хвалиться и уж тем более набиваться в компаньоны. А такое интересное приложение к обыденной действительности, когда тебе то и дело, что смотрят в рот, было бы весьма кстати. Аластор мысленно сделал себе засечку, что новый источник энергии в виде чуток одержимого демона будет полезен для очередного канала для подпитки уверенности. И это было… интригующе ново. — Тебя не так-то просто прогнать, не так ли? Привычные угрозы не внушают страх, — Произнёс он, и в его голосе вдруг пропала ядовитая насмешка. — Бармен, два виски.       Винсент, сердце которого бешено колотилось за экраном, принял этот безмолвный уважительный шаг без единого слова возражения. Он прошел проверку, которую даже не понимал.