В плену твоей жизни

      Чёрные тучи затянули небо над Токио. Тяжелые, ледяные капли дождя разбивались о бетонную крышу небоскреба, смешиваясь с гильзами и густой, пугающе яркой кровью. Металлический запах наполнял воздух наравне с запахом летнего дождя, навевающего воспоминания о прошлом.       Такемичи Ханагаки лежал на краю, и каждый вдох давался ему, словно попытка проглотить битое стекло. Три пули от Майки. Три выстрела в упор от самого дорогого человека. Человека, которого он пришел спасти. Человека, ради которого отказался от собственного счастья и подверг сомнению счастье остальных.       — Манджиро... — хрип вырвался вместе с тонкой струйкой крови.       Когда Майки шагнул за край, мир для Такемичи замер. Боль в груди внезапно стала неважной. Тело, ведомое одними лишь инстинктами, дернулось и рвануло вперед.       Рывок.       Хруст сустава.       Такемичи свесился с крыши, вцепившись одной ладонью в запястье Майки, в то время как второй пытаясь не дать свалиться им обоим. Его собственная кровь стекала по руке, делая захват скользким и ненадежным. Дождь хлестал по лицу, но даже так можно было увидеть в глазах Ханагаки слёзы.       — Отпусти... Такемитчи, — голос Майки был пуст. В его черных глазах не осталось ничего, кроме бесконечной тьмы, которая затягивала в себя окружающих. — Я просто хочу, чтобы это закончилось. Мои руки в крови... Я не хочу вас запачкать.       — Заткнись! — закричал Такемичи, и из его горла вырвался надрывный, сумасшедше-хриплый смех, закончившийся кровавым кашлем. — Ты думаешь, я прошел через все это, чтобы дать тебе так просто сдохнуть? Я... я не отпущу. Больше никогда. Я обязательно сделаю тебя счастливым!       Уверенность в ясных голубых глазах была непоколебимой. Но пальцы скользили. Раны в груди пульсировали в такт бьющемуся сердцу, и с каждым ударом сил становилось всё меньше, а крови все больше. Такемичи чувствовал, как жизнь капля за каплей утекает из его рук, но упрямо не отпускал холодную ладонь человека, ради которого бросил всё.       — Пожалуйста, Майки... просто... попроси меня спасти тебя, — прошептал он, и слезы, горячие и соленые, смешивались с холодным дождем. — Скажи это.       — Спаси... меня... — едва слышный шепот Майки утонул в раскате грома.       И в этот момент Такемичи понял: его тело больше не держит. Центр тяжести сместился. Он почувствовал, как последние силы уходят и он больше не может держаться.       Вес Майки потянул его вниз.       «Ах... вот и всё», — мелькнуло в голове, когда они оба сорвались в пустоту.       Секунды падения казались вечностью. Время растянулось, как густая патока. Такемичи прижимал Майки к себе, как маленького ребёнка, обнимая его так крепко, как только мог, закрывая своим телом от встречного ветра.       «Простите меня...» — его мысли обратились к тем, кого он оставил там, в других временных линиях. — «Хина, прости, что не стал твоим мужем. Партнер, прости, что бросил тебя одного с этой ношей. Дракен, Баджи, Эмма, Изана... я подвел вас всех... Простите, что не смог спасти вас...»       Он закрыл глаза и в глубине своего израненного сознания закричал с мольбой, обращенной ко всем богам, демонам и самой Вселенной:       «Пожалуйста! Мне не нужна жизнь и эти чёртовы способности! Заберите все! Каждую каплю моей крови, каждый вздох, каждую секунду моего счастья! Только... дайте им шанс. Пусть Майки будет улыбаться! Пусть Шиничиро, Эмма, Баджи и остальные будут жить! Пусть все они будут счастливы! Я готов гнить в аду лишь бы они не знали всей этой боли и страданий! Пожалуйста... Я готов на всё! Пусть все будут счастливы! Даже Кисаки...»       Хруст.       Звук столкновения человеческого тела с асфальтом был глухим, мерзким и пробирающем до костей.       На темном, залитом дождем асфальте лежали двое. Кровь, черная в свете ночных фонарей, медленно растекалась под ними, смешиваясь с лужами. Она тонкими струйками просачивалась в трещины дорожного покрытия, рисуя жуткий ореол вокруг них.       Изувеченные руки Такемичи всё еще обнимали Майки, словно пытаясь защитить его даже после смерти. Одна рука, вывернутая под неестественным, пугающим углом, безжизненно покоилась на асфальте, но вторая всё еще судорожно сжимала край кофты Манджиро. Майки замер рядом: бледный, как мраморное изваяние, с остекленевшим взглядом, направленным в пустоту ночного неба. Дождь продолжал неистово падать, смывая багровые ручьи с их тел, будто пытаясь отмыть этот мир от всей боли, что они причинили друг другу.       Тишину улицы разорвал пронзительный крик — случайная прохожая, в ужасе застыла у входа в здание. Вскоре к шуму дождя примешались завывания сирен скорой помощи и полиции, разрезающие мглу красными и синими вспышками. Но Такемичи этого уже не слышал.       А затем мир схлопнулся....