Ошибка, которую я выбрал сам

Квартира Изуку встречала его мягким вечерним светом, который сочился сквозь тонкие серые шторы, окрашивая пол в тёплые золотистые тона. За окном ещё не стемнело — летние дни были долгими, и солнце только начинало клониться к закату, разливая по небу оранжево-розовые акварельные полосы. Он закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной на пару секунд и глубоко выдохнул. На сегодня всё. Он стянул кроссовки, бросил ключ-карту на комод в прихожей и потянулся, разминая затекшие плечи. Ортез на предплечье он стащил еще как только вышел из больницы, о недавней травме уже напоминали только красноватые полоски от давления лонгеты и затекшие от одинакового положения суставы. Изуку медленно пошевелил пальцами — они слушались, но с этой противной тупой болью, к которой он едва успел привыкнуть. Деку потёр запястье, массируя затекшие мышцы, и побрёл в гостиную, попутно зажигая свет. Квартира была довольно большой для одного человека — аккуратная прихожая, плавно переходящая в просторную гостиную с барной стойкой и небольшой кухней, где было все необходимое. Рядом с кухней находилась ванная, по правой стороне от прихожей кладовка и туалет, а самой дальней дверью был проход в спальню. Изуку жил здесь еще со времен студенчества, поэтому все удобства он давно обустроил так, как хотел сам. Каждый уголок здесь ощущался ему правильным, своим, поэтому обширное пространство никогда не ощущалось пустым и, в конце концов, он мог назвать это место своим домом. Очень многие вещи отражали его характер — от развешанных повсюду анатомических схем до бирюзового дивана в цвет его формы. Сама квартира была светлой и аккуратной. Не привычная больничная стерильность, конечно, но и гостей принять не стыдно. Хотя вещи лежали друг на дружке, а кресло закидано всякой всячиной под завязку, это не ощущалось беспорядком, скорее штатным рабочим хаосом конца недели, когда сил раскладывать всё по местам после дежурства уже не оставалось, но Деку все равно принялся за небольшую уборку. После смерти отца, когда он был еще совсем маленьким, Изуку привык помогать Инко по дому, поэтому сразу прибрать раскиданные вещи по местам, как правило, не ощущалось каторгой, но не когда валишься с ног после длинной смены и еще более утомительной, но важной бумажной волокиты. На журнальном столике около дивана на самом верху дженги из различных тетрадок лежал раскрытый блокнот с какими-то набросками — Деку усердно пытался рисовать схему нервных окончаний вчера вечером и уснул на диване прямо за этим занятием. Он быстро раскидал все заботливо пронумерованные тетрадки по полкам и протер столик, чувствуя, как от одного взгляда на эти схемы внутри закипает отторжение. Он отчетливо понимал пропасть между тем, как должны выглядеть эти схемы в идеале, и нарисованным им на бумаге. Освободившееся пространство сразу стало заметно просторнее, но это чувство лёгкости длилось недолго — взгляд сам собой скользнул дальше, в правый угол гостиной, где у окна стоял длинный письменный стол. Там всё было иначе. Место, где он пытался сделать то, чего не мог делать на работе. На столе были разбросаны инструменты, схемы на бумаге, учебники и, что главное, куча кусков искусственного кожного покрова, на котором студенты-медики отрабатывают хирургические швы. Светло-бежевая, резиновая поверхность была испещрена десятками разрезов и зашита сотнями ниток. Одни швы были аккуратными — результат редких дней, когда пальцы слушались лучше обычного, другие напоминали рваные полосы, наложенные наспех, а третьи вообще расползались под неправильным углом, выворачивая искусственную плоть в неприглядном виде. Изуку подошёл к столу, провёл пальцем по одному из швов, кривому, наложенному пару дней назад, когда руки болели сильнее обычного. Он переучивал себя заново. Каждый вечер, когда оставались силы, он садился за этот стол, включал яркие лампы, брал иглодержатель и пытался снова и снова, но получалось слишком медленно. Он обрезал нить короче нужного из-за дрожащих пальцев, брал иглу под неправильным углом из-за притупившейся чувствительности, а иногда от резкой боли и вовсе ронял инструменты на пол. Каждый раз одно и то же, и каждый раз он поднимал их и продолжал, пока силы себя не исчерпают. Даже если карьера хирурга для него была закрыта, что стало очевидным после теракта, ему было важно хотя бы не стоять на месте. Не накрывать свою мечту медным тазом и теплить надежду, что однажды эти труды окупятся. Даже если он никогда не возьмёт в руки скальпель по-настоящему, он хотя бы будет знать, что пытался. Деку разложил всё по порядку и закрыл учебники, предварительно положив в каждый по книжной закладке. Его пальцы дрогнули, когда он коснулся баночки с обезболивающими, которая стояла на краю длинной столешницы. Он смотрел на неё несколько секунд, потом глубоко вздохнул и убрал её в ящик с медикаментами. Там же лежали старые рецепты и заключения, которые он так и не показал Инко. Она переживала, а он не хотел, чтобы она видела, как всё выглядит на самом деле. Отчасти Мидория смирился со своей травмой и будущим, но прошло слишком мало времени, чтобы сделать это полностью. Он затолкал баночку подальше и закрыл ящик, чувствуя, как необъяснимая тяжесть оседает где-то в груди. Хотя была в этом и странная лёгкость — он мог быть раздражен из-за собственного бессилия и злиться на свои руки за то, что они не слушаются, но в конце концов они всё ещё были его; все еще могли спасать. Работа в спецбригаде хоть и трудная, но, пока она даёт ему право использовать свою причуду для спасения других, ему даже нравилось подскакивать в пять утра. Он наконец ощущал себя на своём месте после удручающего периода неизвестности, когда даже свободное использование собственной причуды оказалось под вопросом. Но, несмотря на это, его мечта и желание спасти всех, до кого дотянутся покалеченные руки, никуда не делись. Именно эти чувства становились двигателем ежедневной работы как ради других, так и над собой — и, наверное, в этом был весь Деку. Изуку стянул футболку на ходу, бросил её на кучу к остальным и поплёлся в душ. Горячая вода полилась по плечам, вымывая запахи антисептика, пота и той особой больничной смеси из порошков и растворов, которые въедалась в кожу после каждой смены. Запах дыни медленно разошелся по всей квартире — его шампунь и гель для душа были с одним и тем же ароматом, случайно подобранным пару лет назад. Выйдя из душа и закутавшись в халат, Деку достал из холодильника торт, который недавно передала ему мама. Нежный бисквит с кремом и клубникой, который он обожал с детства, верно ждал его с работы, чтобы быть с аппетитом съеденным на ужин. Он неловко отрезал себе большой кусок, почти половину торта, и устроился на диване в гостиной, поджав колени к груди. Вкусно. Пальцы подрагивали, когда он держал вилку, но это не мешало наслаждаться сладостью, и некоторое время Деку просто сидел, жевал и залипал на улицу, где уже понемногу зажигались фонари. — Сегодняшняя пресс-конференция вызвала крупный общественный резонанс, у населения остается множество вопросов: поддерживает ли государство причудных и гетероморфов, или потакает внутреннему самосуду? — обеспокоенно, но звонко прозвучал женский голос ведущей вечерних новостей из динамиков большого телевизора, подвешенного на стену напротив дивана. Изуку включил его, чтобы разбавить непривычную тишину после шумного рабочего дня, поскольку мерный стук вилки о блюдечко уже начал слишком сильно бить по ушам. Уловив несколько предложений, он пришел к выводу, что лучше бы не включал — последнее время новости редко бывают утешительными. Даже его бригада, которая изначально создавалась в качестве жеста социальной поддержки всем группам населения, ежедневно сталкивалась с трудностями и безразличием большинства людей к судьбе тех, кто не похож на них. Например, поначалу вызовы спецотряда не всегда заканчивались в больнице Джинса. По исключительному праву они могли запросить сотрудничество абсолютно любого медицинского учреждения, хотя формально были учреждены и прикреплены именно к Джинсу, и активно этим пользовались. Но, в конце концов, большинство больниц, не брезгующих принимать всех без разбора — обычных людей, причудных и гетероморфов, объявляли о своей некомпетентности в работе с мутировавшими или закрывались одна за другой, пока их не осталось единицы и решение чаще привозить пострадавших в больницу, к которой принадлежит команда Деку, не стало по-настоящему резонным. С одной стороны, для спецбригады это гора с плеч — они были уверены, что пострадавшим будет оказана надлежащая помощь без предрассудков и гонений, с другой — больница Джинса далеко не всегда была ближайшей. Общество ощутимо близилось к расколу. В воздухе каждый день витало густое неприятие мутировавших людей и неприятие сил, которые отличались от возможностей большинства людей, и все это вытекало в давление на малую группу населения, критику всех причудных и гетероморфов на руководящих должностях и массовые сокращения штатных работников. Как правило, взрослые не могли мутировать или внезапно получить фактор причуды, а, поскольку правовое регулирование контроля сверхсил оставалось ужасным — «запрещено все, что не разрешено законом», — многие молодые специалисты все чаще активно скрывали свою особенность, если она у них имелась, либо получали лицензию — специальный документ, который разрешает использование причуды с несколькими несущественными для разумных людей ограничениями. Однако оставались смельчаки, которые были уверенны в себе настолько, что никогда не скрывали наличие причуды, даже не имея лицензию. Как раз о таких смельчаках... Две встречи. За один день. За месяц работы спецотряда в больнице Бест Джинса они ни разу не сталкивались, тем более не разговаривали. От любящего поболтать Джинса и иногда даже из рассказов занятого Всемогущего Деку знал, что Кацуки работает здесь, но как-то все складывалось так, что за целый месяц они ни разу не пересеклись. Возможно, потому что больница была отнюдь не маленькой, а Изуку после первого вызова практически без перерыва рвался на следующий, к тому же их бригада только недавно стала возвращаться именно сюда почти после каждого вызова. Или, возможно, потому что они подсознательно выбирали маршруты, где их пути не пересекались, и, в конце концов, Деку практически успел забыть о том, что они работают в одной больнице. Но сегодня — дважды. Сначала у палаты гетероморфа, которого Деку пришел навестить и заполнял данные на планшете, потом у стойки на первом этаже, когда он принес свои старые записи для Каминари. Бакуго смотрел на него оба раза. Смотрел так, что Деку каждый из этих случаев чувствовал его взгляд спиной, даже не поднимая глаз, а стоило поднять — видел то самое выражение, которое раньше означало либо «сейчас взорвётся», либо «уже взорвался, но пока не понял». Деку не знал, как к этому относиться, но тогда ему резко захотелось убежать. В итоге он действительно ушел: сделал своё обычное лицо — вежливое, с легкой улыбкой, — непривычно для самого себя съязвил и ушел, не обернувшись. Изуку доел торт, облизал вилку и замер, глядя в пустую тарелку. Он искренне хотел помочь Каминари. Записи... да, они были нужны, он помнил, что где-то в старой коробке лежали те самые выписки по гетероморфам, которые Всемогущий давал ему ещё во время учебы в академии. Он нашёл их в перерыве, пересмотрел, выбрал самое полезное и принёс, всё просто и правильно. Конечно, он мог сделать это завтра утром, а не специально искать Каминари под конец смены, мог попросить передать через кого-то или просто оставить папку на стойке первого этажа, а не шататься взад-вперед после того, как совсем недавно столкнулся с Кацуки. И уж точно не задерживаться в коридоре, чтобы послушать захватывающие истории Каминари, когда отчетливо ощутил, как чей-то взгляд от стойки сверлит ему спину. «Я мог уйти пораньше... — подумал Деку, ставя тарелку на стол, и тут же одёрнул себя: — хотя зачем? Я ведь не сделал ничего плохого». В конце концов, он просто занёс записи. Каминари обрадовался, что естественно. Бакуго пришёл — ну, пришёл, это его работа, это же больница. Деку не может контролировать, кто и когда появляется в коридорах. Хотя, как оказалось, иногда хотел бы. Изуку выключил телевизор, когда ведущая начала повторяться, и на пару секунд задержался в тишине, которая вдруг показалась слишком тяжелой после привычного дневного шума. Блюдце от торта он сполоснул машинально, почти не глядя, поставил на сушилку и, вытирая руки о полотенце, побрёл в спальню, уже открывая мессенджер в телефоне. В чате спецотряда из пяти человек было тихо. На часах — десять вечера, и для людей, чья смена начинается в шесть утра, это уже глубокая ночь. Деку лениво пролистал историю сообщений: под конец смены Урарака скинула розовый стикер с каким-то улыбающимся зверьком и надписью «С ещё одним пережитым дежурством», а Иида ровно в десять отправил лаконичное «Спокойной ночи». Изуку замялся на секунду, потом всё же набрал сообщение голосовым вводом: «Ребята, Каминари-сан и его коллеги пригласили нас в боулинг завтра после смены. Вы как?» Сообщение улетело, и он, не дожидаясь ответа, стянул через голову домашнюю футболку, бросил её на спинку стула и рухнул на кровать, даже не поправив подушку. Деку поставил телефон на зарядку и задумался, стоит ли ждать — всё равно ответят не сразу, — но привычка держать телефон под рукой из-за информирования работников больницы абсолютно обо всем преимущественно через сообщения оказалась сильнее. Он открыл ленту и принялся лениво листать ее, второй рукой массируя затекшее плечо. Лента у него была скучная. Ну, «скучная» для кого-то другого, а для него самая обычная. Старые лайфхаки пятилетней давности, ролики про крутящиеся в воде яблоки (почему у этого миллион лайков?), бесконечные видеоуроки «как починить кран» и рилсы пчеловодов в полосатых костюмах. Иногда попадались эдиты с котятами под фонк, и Изуку зависал на них дольше, чем готов был признать. Может быть, для любого другого человека его возраста все это было бы совершенно неинтересным, но он находил не самым плохим занятием полистать что-то такое, если оставалось свободное время. Первой через какое-то время отозвалась Очако: «Круто! Я за. Сто лет там не была, будет весело». Вместе с этим сообщением прилетела целая очередь из восклицательных знаков и гифка с котом, который смешно махал лапой. Деку улыбнулся, но ответить не успел, потому что Асуи и Токаями отписались следом почти одновременно: «У нас с Токаями в субботу смена, — коротко напомнила Асуи, прикрепив свой фирменный смайлик-лягушку с большими глазами. — Повеселитесь там без нас(». Токаями добавил немногословное: «Удачи. Не проиграйте». Изуку отложил телефон на грудь и потер переносицу тыльной стороной ладони. Логично. Токаями и Асуи — сменщики их тройки с Очако и Иидой. Пока одни отдыхают, другие работают — так устроен любой график, ничего не поделаешь. Кто-то же должен прикрывать спецотряд, пока остальные развлекаются. Изуку вдруг подумал, что надо было написать Урараке и Ииде в личные сообщения, а не в общий чат. Получилось как-то неловко, будто он и правда забыл про остальных и про то, что у них тоже есть планы и работа. Он тихо вздохнул, снова открывая мессенджер. Раз Иида уже спит, а Чако так вообще обрадовалась, отказаться теперь будет ещё сложнее. Деку это понимал, но машинально начал задумываться, какую причину придумать, чтобы поехать домой, при этом не лишив веселья Ииду и Урараку, как вдруг ему пришло уведомление — сообщение от Очако в личные сообщения: «Если ты думал отказаться, передумай, — прочитал он на экране. — Ты тоже давно не развлекался в свои выходные. Опять думал провести их за работой?» Изуку улыбнулся, невольно отводя взгляд от экрана — Чако в своём репертуаре. Иногда казалось, что все случаи, когда она, с её образованием в области психологии и природной добротой, позволяла себе ругаться и повышать голос, происходили исключительно тогда, когда Мидория оказывался в главной роли. Он не обижался — наоборот, Очако проявляет строгость из наилучших побуждений, просто иногда её забота принимала форму лёгкого подзатыльника. «Я пойду», — быстро смирился Деку, оценив, что придумывать причины будет сложнее, чем сходить, и добавил следом, пока голосовой ввод не успел сбиться: — «Мне показалось, что Каминари-сан из тех, с кем не соскучишься». «Я тоже так думаю», — пришёл ответ. — «Судя по слухам о его косяках». «Да ладно тебе, Чако. Мне кажется, он достаточно компетентен, когда нужно. И пока его промахи не приводят к серьёзным проблемам, в этом нет ничего страшного. Все мы иногда ошибаемся». «Скажи это себе в первую очередь», — парировала Очако. — «Когда из-за небольшого косяка опять проведёшь все выходные в отчётности. В списке простых работ наша будет последней, а такими темпами ты протопчешь себе дорогу к психиатру, Деку». Несмотря на свои слова, она как никто понимала — что говори, что нет, а Деку все равно сделает по-своему. «Ну, в случае чего первым делом обращусь к тебе». «Я психолог, а не психиатр», — напомнила Очако. — «К тому же отставной, а над твоим мазохизмом даже самые прожженные зарыдают». «Грубо!» — шутливо ответил Мидория и закрыл чат. Он переключился на диалог с Каминари и замер, собираясь с мыслями. Проговаривать слова голосовым вводом приходилось особенно чётко — каждую гласную и каждый стык, чтобы телефон не превратил «Денки-сан» в «день кисан» или что-то ещё более нелепое. «Денки-сан, привет! Я и Урарака идём. Иида пока не отвечает, думаю, уже спит». Ответ прилетел через секунду — Каминари будто весь вечер сидел в телефоне и только и ждал его сообщения. Телефон Деку разразился очередью из коротких уведомлений: «ооо», «круто!!», «ща». Изуку моргнул, глядя на экран. «Ща» зависло на несколько минут и ничего не происходило. Он уже начал думать, что Каминари отвлёкся на что-то более важное, как экран моргнул снова: его добавили в беседу под названием «ШАРОЁБЫ». Большие изумрудные глаза Деку немного округлились в свете настольной лампы, и он сконфуженно улыбнулся, вопросительно вскинув брови. Каминари он знал недолго, но этого времени хватило, чтобы понять: от этого человека можно ожидать чего угодно, включая очень странную фантазию в подборе названия для групповых чатов. Беседа насчитывала семь участников. Четверо из них уже были заботливо кем-то подписаны по именам вместо причудливых ников: Эйджиро, Мина, Денки и Кацуки. Теперь здесь оказались Изуку, Очако и — он заметил с удивлением — Тенья, которого Урарака добавила, не дождавшись его ответа. Пока Иида видел десятый сон, его аккаунт уже стал частью этой авантюры. Несмотря на дурацкое название беседы, почти никто не обратил на него внимания и не пытался его сменить. Похоже, для всех здесь выходки Каминари стали своеобразной нормой. Деку пролистал историю сообщений. Оживлённые обсуждения шли уже час, как это часто бывает в свежесозданных чатах, про которые потом напрочь забывают, как только запланированное мероприятие заканчивается. Картина открылась занимательная. Первым делом он наткнулся на перепалку об обуви, но Денки вовремя влез и объяснил, что в боулинге выдают специализированную обувь, так что спорить бессмысленно. Однако чем дальше Изуку читал, тем больше понимал, что это были только цветочки. Эйджиро «Я беру свой шар» «Че, зря что-ли в машине лежит» Мина «У тебя есть свой шар?» Эйджиро «Пф, даже два» Мина «Тоже мне шутник» Сразу после этого в чат прилетела фотка двух ярко-красных шаров для боулинга на пассажирском сиденье машины с надписями «БУНТ» и «ДРАКОН» по бокам и подписью «фотопруф», на которую моментально прилетел лайк от Каминари. Эйджиро «Знакомьтесь, Бунтарь и Дракоша» Мина «Ты реально....... я хуею» «Надеюсь ты в курсе, что туда со своими шарами нельзя» Эйджиро «СЕРЬЕЗНО??? Да блин» Денки «тогда никого из парней не пустят, че делать будем????» Мина ответила смайликом, который закатывал глаза. Изуку все еще с удивлением пробегался глазами по сообщениям, совершенно не привыкший к такому общению и юмору, и наткнулся на обсуждение пиццы. Денки «я закажуууууууууу» «моя причуда на этой неделе все, поэтому мне надо сплавить наличку пока есть возможность» Мина «Вот это щедрость, я думала ты из тех, кто только за чужой счет питается» Денки «ХА, раз в год и палка стреляет» Эйджиро «Если твоя причуда все, значит ли это, что твой айкью тоже все и можно будет навешать на тебя штрафных заступов?» Денки «окстись» «я пока не настолько тупею из-за причуды» Кацуки «Ого, а я думаю, что причина твоей тупости — далеко не лимит причуды» Хотя «Эйджиро» и «Мину» Мидория никогда не видел вживую, он слышал от Джинса, что недавно они объявили о помолвке. Странно было читать их сообщения, в которых фигурировала не работа, а развлечения, когда еще совсем недавно все участники чата ассоциировались у него только со скальпелями, операционными и больничными коридорами. Изуку промотал чат к самому концу, потому что накопилось уже несколько десятков новых сообщений, пока он отвлекся на начало. Денки «это ребята-парамедики из спецбригады!» «Урарака и Мидория» Затем Очако сразу добавила Тенью. Денки «о, и Иида» Мина «Приятно познакомиться!!!!! Очень-очень рада, что вы с нами, еще и умудрились затащить Бакуго! Памятник при жизни» Эйджиро «Супер, чем больше народу, тем веселее» Денки «во, вот и я так подумал» Очако «Спасибо за теплый прием, давайте хорошо проведем время завтра!» Спустя время Деку заметил, что Кацуки в переписке почти не участвовал — только буркнул что-то про пиццу («Никакого блять ананаса, извращенцы») и замолчал, будто его присутствие в чате было чисто формальностью. Киришима и Мина привычно игнорировали его ворчание или подкалывали в ответ, а Каминари вообще был в своей тарелке, хотя от постоянных шуток над ним и его причудой ему доставалось больше всех. Изуку хотел поблагодарить их, как Очако, или тоже что-то спросить, но нужные слова никак не приходили в голову, поэтому он продолжал молча читать поток сообщений, пока нить разговора медленно перетекла к обсуждению времени. Денки написал, что забронировал две дорожки на семь часов. Киришима тут же предложил всех подвезти, но участники чата по очереди отказались: Мина сказала, что у неё свои дела, Каминари — что он на машине, а Бакуго просто промолчал, что, как понял Деку, означало «сам доберусь». Деку тоже отказался, сославшись на то, что парамедики закончат позднее, и вежливо поблагодарил за предложение. Киришима ответил смайликом и написал: «Ну тогда до завтра, мужики. И Мина с Ураракой!», и Деку уже собирался отложить телефон, как вдруг в чате появилось новое сообщение, выбивающееся из общего весёлого тона. Это был Иида. Его сообщение появилось резко, будто человек не просто проснулся, а подскочил с кровати от ужаса: Тенья «Что случилось?! Я даже проснулся из-за уведомлений! Если не высыпаться, то можно налажать на работе! Неужели вы не понимаете?» Эйджиро «Ого, ну точно, я побежал, всем спокойной ночи, ахахах» Очако «Ои, Иида, это я тебя добавила, прости. Не строй планов на завтрашний вечер! Спокойной ночи» Каминари прислал стикер с поднятым большим пальцем, а Мина — уставшего кролика, который завалился спать без сил. Изуку тоже отозвался простым «До завтра», отложил телефон и посмотрел на время: полпервого ночи. Он закрыл глаза и благодаря усталости из-за насыщенного дня почти мгновенно провалился в сон.

***

Пятница выдалась такой, что к концу смены Изуку перестал понимать, где у него руки, а где планшет с отчетами. Началось всё с вызова на обрушение строительных лесов в центре города. Трое пострадавших, двое из которых — гетероморфы с разными типами мутаций, ни одна местная больница не хотела их принимать, а до больницы Джинса ехать было слишком далеко. Ииде пришлось звонить лично заведующему приемного покоя местной клиники и объяснять, что отказ в госпитализации гетероморфа с открытым переломом и подозрением на внутреннее кровотечение — это не просто нарушение протокола, а прямой путь к закрытию их шарашкиной конторы, если спецбригада напишет соответствующий рапорт. Помогло. С трудом, но все-таки помогло, хотя Изуку пообещал себе, что несколько раз навестит этого пациента после. Потом был массовый вызов на завод — где-то на западе города взорвался трансформатор и несколько человек получили ожоги тяжелой степени. Среди них снова оказался гетероморф с хитиновым покровом, у которого ожоги заживают иначе, чем у обычных людей, и Деку пришлось в прямом смысле слова импровизировать на ходу, смешивая стандартные мази с антисептиками и молясь, что его теоретические знания на практике не сделают хуже. Очако работала рядом, используя свою причуду, чтобы убрать с пострадавших тяжелые обломки, а Иида, как всегда, координировал эвакуацию. После завода случилось мелкое ДТП неподалеку больницы, куда отвезли пострадавших, где не было серьезных жертв, но один из водителей — пожилой мужчина с гипертонией — чуть не отдал концы прямо на месте от пережитого стресса. Изуку пришлось уговаривать его дышать ровно и не хвататься за сердце, пока Очако накладывала повязку на рассеченную бровь его жене. К концу смены, когда стрелка часов подползла к шести, Деку чувствовал, как ноги гудят, а руки мелко подрагивают от усталости — не от того, что он перенапряг их на работе, а от накопившегося за день адреналина. Каждый рабочий день был похож на перегонки со смертью, в которых их отряд пока что лидировал, но платил соответствующую цену. Он оставил Ииду сдавать машину и направился в раздевалку. Форма полетела в шкафчик и Изуку достал заранее приготовленную одежду. Его любимая повседневная пара красных ботинок, в которой он ходил чаще всего, черные брюки с чёткими складками на коленях и лёгкая бордовая футболка с белыми полами составляли его повседневный аккуратный образ. Деку поправил рукава, немного пригладил растрепавшиеся после последнего вызова волосы и посмотрел в зеркало: не нарядно, но в целом опрятно. Выйдя из больницы, он столкнулся с Очако и Иидой перед воротами. Урарака надела бежевую юбку чуть ниже колена, зеленую безрукавку и лёгкие балетки, к тому же распустила волосы — необычно для неё, как правило она собирает их в хвост, чтобы не мешались. Иида был аккуратен и на толику педантичен, как всегда. Классические брюки тёмно-синего цвета, белая рубашка с длинным рукавом и тёмно-синий жилет, застёгнутый на все пуговицы. Волосы, обычно чуть взлохмаченные после смены, сегодня были уложены идеально ровно — видимо, потратил на это лишние десять минут в раздевалке. В руках он держал небольшой рюкзак. — ...и чем лучше мы понимаем друг друга вне больницы, тем эффективнее работаем внутри, — донеслось до Изуку, когда он подошёл ближе. — Ты абсолютно прав, а такси вызвал? — кивнула Очако в сторону идущего навстречу Деку. — Уже ждёт. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, вымывая остатки больничной духоты. Где-то вдалеке завыла сирена — очередная скорая спешила на вызов, и Деку поймал себя на мысли, что по крайней мере сегодня ему больше не нужно никуда бежать. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как прохлада заполняет лёгкие, и направился к машине.

***

Боулинг-клуб оказался именно таким местом, каким его рисуют в рекламных роликах, где все счастливы и никто не промахивается мимо кеглей. Большие панорамные окна выходили на вечернюю улицу, где уже зажигались фонари, внутри горел мягкий, приглушённый свет, а где-то на фоне играла негромкая ритмичная музыка. У входа их встретил Каминари. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и крутил в руках ключи от машины с таким видом, будто ждал их здесь уже час и за это время успел пережить всю гамму чувств от надежды до отчаяния и обратно. На нём была небесно-голубая футболка, подозрительно напоминавшая цвет его ординаторского халата — то ли он не успел переодеться, то ли отдавал дань уважения своему карьерному прошлому, то ли просто любил этот оттенок. Волосы торчали в разные стороны, как всегда, а на лице сияла улыбка до ушей. — Вы пришли! — он чуть ли не подпрыгнул на месте, и на секунду показалось, что его волосы сейчас наэлектризуются. — Я уж думал, вы передумаете! — Что ты, мы только рады прийти, — Изуку махнул рукой в знак приветствия. Он не врал. Не то чтобы он с нетерпением ждал такого вечера сразу после тяжелой смены, но отказываться было уже неудобно, а боулинг нравился ему еще со времен студенчества, поэтому почему бы и нет. — Приятно знать! — Каминари хлопнул Деку по плечу. — Проходите, Мина и Киришима уже на месте, ждут нас. Бакуго пока нет, у него сегодня пиздец на работе, внеплановая операция, так что он задержится. — О, — Очако нахмурилась. — Надеюсь, пациент в порядке? — Должен быть. Бакуго как-никак профи, — Каминари пожал плечами, поскольку не мог этого отрицать, даже если бы когда-нибудь захотел. — Но он сказал, что будет не раньше чем через полчаса, так что пока без него. Они прошли внутрь, и Деку замер на пару секунд, оглядываясь. Клуб оказался просторнее, чем он ожидал. Внутри их встречали стойка с прокатом обуви, десятки дорожек из светлого лакированного дерева, уходящих вглубь, ряды диванов и кресел с подлокотниками и бар в дальнем конце зала. На стенах висели плакаты, густо усыпанные стразами, а с потолка свисали лампы, которые медленно меняли цвет, заставляя дорожки переливаться всеми цветами радуги. Каминари провёл их к дальней дорожке — той, что ближе к бару, но при этом достаточно далеко от входа, чтобы снующие туда-сюда люди не мешали. Издалека Изуку заметил, как две фигуры склонились над столом, упершись в него локтями, и попеременно кричали друг на друга. Подойдя ближе, он понял, что они... занимались армреслингом? Мину Изуку узнал сразу — розовые волосы, собранные назад ободком, миловидные черты лица, розовая кожа в цвет волос и яркие золотистые глаза с черными белками, которые, казалось, светились в полумраке клуба. На ней было бирюзовое платье, доходящее до колен, и фиолетовый укороченный пиджак. Причудливые рожки на голове, часть её мутации, были аккуратно подпилены и почти незаметны, если не присматриваться, но она все равно приковывала к себе очень много внимания посетителей, которые иногда смотрели на нее с любопытством, а иногда с открытым презрением. Особенно когда она стояла в полусогнутом положении над столом и крепко сжимала руку Киришимы — высокого, плечистого парня с ярко-красными волосами, которые топорщились в разные стороны и выглядели так, будто на их укладку ушла не одна банка лака. На нём были простые красные джинсы и белый рашгард с длинным рукавом, который обтягивал широкие плечи и массивную грудь. Его лицо с маленьким шрамом над правым глазом было нарочито сосредоточенным и серьезным, поэтому он не сразу заметил новоприбывших, сконцентрировавшись на раунде, который, похоже, длился уже долго. Мина упёрлась локтем в стол, вцепившись в край свободной рукой, и с вызовом посмотрела на Киришиму: — Давай, покажи, на что способен. — Только не плачь, когда проиграешь, — усмехнулся тот, принимая стойку. — О, а вот и наши трудоголики! — вдруг сказала Ашидо, поворачивая голову к троице во главе с Каминари. Киришима почувствовал, что давление спало, и решил воспользоваться моментом: он собрал все силы, приготовился дожать и с новой силой упёрся в стол, надеясь, что сейчас это соревнование закончится. Вместо этого Мина прищурилась и закатила глаза, после чего вдруг изобразила на лице искреннее изумление и выдохнула в пустоту: — Эй, зачем вы все раздеваетесь?! Эйджиро, услышав это, рефлекторно дёрнул головой в ту сторону, куда она смотрела, с широко распахнутыми глазами. В тот же миг Мина, пользуясь тем, что он отвлёкся, перехватила его руку, привстала на носочки и чмокнула его в лоб. Эйджиро от неожиданности моргнул, за секунду залился краской, его рука дрогнула и Мина с лёгкостью припечатала ее к столу тыльной стороной. — Приветик! — Мина уже повернулась к новоприбывшим, сияя. — Ну наконец-то вживую встретились. Я Мина, а этот позорник — Эйджиро. Киришима так и остался лежать, уткнувшись лбом в столешницу, и бормотал что-то про коварство женщин и отвратительные приёмы. Он просто хотел немного подразнить Мину, которая сказала, что легко его уложит. Проебался, но где? — Я ведь просто дурачился, — донеслось из-под его локтей. — за что ты так?.. — Изуку Мидория, — представился парень с улыбкой. — Можно просто Деку. Очако поздоровалась следом, легко и естественно, а Иида — чуть скованно, но вежливо, поправив очки и слегка поклонившись. — Садитесь, не стесняйтесь, — Мина указала на диваны, обтянутые мягкой тканью, такие глубокие, что в них можно было утонуть. — Мы уже заказали еду и напитки, всё будет через полчаса. — Предлагаю скатать по разочку, — сказал Каминари, потирая руки. — Потренироваться немного, пока Бакуго не пришел и не начал нас унижать. — Он и так будет нас унижать, — заметил Киришима, наконец поднимая голову от стола. — Ну хотя бы не прям с первого захода, — пожал плечами Каминари. Каминари подошёл к терминалу, провёл пальцами по экрану, вбивая данные, и они распределились по дорожкам. Денки, Мина и Киришима заняли первую, самую левую, у окна, откуда было видно, как за стеклом медленно темнеет небо. Деку, Очако и Иида — вторую, рядом. Изуку взял тёмно-фиолетовый шар с металлическим отливом, тяжёлый, гладкий, с тремя отверстиями для пальцев. Не задумываясь, он попытался взять шар как положено, но резкая боль и отсутствие возможности просунуть пальцы в отверстия до конца ясно дали понять, что ему нужен какой-то более перспективный вариант для игры. Он вздохнул, перехватил шар сверху и снизу двумя руками и попытался сделать бросок, но шар сразу выскользнул у него из рук и с громким стуком ударился об паркет, почти сразу съехав в борт. Второй бросок был удачнее — шар покатился медленно, виляя из стороны в сторону, и сбил две кегли посередине. Удивительно, что ни одна из сбитых не задела соседние, и в итоге в свою очередь Деку сбил только две кегли. — Ну, для первого раза ничего! — прокомментировал Каминари с соседней дорожки. — Просто нужно привыкнуть, — легко ответил Деку, возвращаясь к диванам, но Мина смотрела на него с таким открытым любопытством, что он почувствовал необходимость хоть как-то объясниться за свой странный стиль игры. — Это... старая травма, ничего особенного, это не помешает мне играть, все в порядке. Прошел круг, Очако выбила первый спэр, Иида — шесть, и ход снова перешел к Изуку. — Ты ведь раньше играл в боулинг рядом с академией? — спросила Очако. — Ну-у, может раньше, — с улыбкой обернулся на нее Изуку, беря в руки первый шар — на этот раз зелёный, похожий на цвет его волос. — Но я просто проводил там свободное время, не думаю, что я играю лучше, чем кто-либо здесь. Деку перехватил шар двумя руками, прицелился и бросил. На этот раз он покатился с большей силой, но центр все равно сместился вбок и темно-зеленый кандидат на страйк попал в правую часть треугольника, хотя благодаря весу смог сбить две соседних кегли сбоку. Вторым, более успешным броском он сбил еще шесть, и одна оставшаяся кегля осталась одиноко стоять сбоку, когда Деку возвращался на диваны с глубоко задумчивым видом — ему казалось, что второй шар был брошен идеально, чтобы сбить оставшиеся кегли, поэтому в эти несколько секунд он усиленно анализировал, почему у него не получилось выбить последнюю. — Прогресс! — крикнула Мина сквозь музыку, бросая свой шар. В следующем круге Киришима и Иида выбили по спэру, и к своей очереди Изуку понемногу начал чувствовать, как память тела постепенно возвращается: как нужно поставить ноги, как распределить вес, как рассчитать силу, чтобы шар катился прямо, а не уходил в желоб. Пальцы всё ещё не слушались, но он приспособился — держал шар чуть выше, чем обычно, направляя его не столько рукой, сколько плечом и корпусом. Наконец, он выбил страйк. Казалось бы, ничего особенного, но это был первый страйк с обеих дорожек за три круга, и сам Деку был рад, что его расчеты оказались верны, поэтому он победно улыбнулся, выпрямившись. — Опа! — присвистнул Киришима. — Поздравляю! Надеюсь, ты тренируешься, чтобы мстить Бакуго за нас всех. — Терпение и труд всё перетрут, — Деку вернулся на диван, всё ещё улыбаясь. — А что за месть? — Да он одаренный гад, — по-доброму хихикнул Каминари, выбирая шар для последнего, третьего круга. — За что бы ни взялся — везде лучший, так и здесь. По-моему, он не выбивает ничего кроме страйков, и если мы начинаем играть на щелбаны, мы потом всей хирургией несколько дней с шишками ходим. — Ну не скажи, он тоже умеет мазать, — возразил Киришима. — Ну, может, в твоих снах? Когда забываешь, как лоб саднит, — протянула Мина, потирая надбровье, в области которого почувствовала фантомную боль. — Кацуки-никакой-пощады-женщинам-и-детям-Бакуго. — На мой взгляд, для него это просто легальный способ отыграться на нас за наши косяки, не убив, — поёжился Каминари. — А можно было бы просто не косячить, — парировал Киришима. — И вообще, такие сборы — полностью твоя инициатива, поэтому не актёрь. После того, как их диалог с обсуждения поведения Бакуго перетек к жалобам на логистику и на отдельных сотрудников, имен которых Деку никогда не слышал, он стал слушать только краем уха, продолжая понемногу бросать свои шары в режиме без счета, пока не привезли пиццу. Ее поставили на столик между дорожками, и все, включая самого Изуку, собрались на горячую еду, хватая куски на ходу. Какого-то черта принесенная пицца напомнила Мине с Киришимой какой-то случай в операционной и они вместе начали смеяться с полными ртами, потом Каминари рассказал свою «смешную» историю про то, как он залил энергетиком кардиомонитор — Очако слушала с таким интересом, как будто недавно не пересказывала эту историю Деку, а сам Изуку иногда вклинивался в разговор и ненавязчиво расспрашивал ребят об их причудах. Эйджиро закатал рукав рашгарда и показал всем за столом свое «затвердевание» на примере руки, которая приобрела форму очень жесткой каменистой породы цвета его кожи, и рассказал, что в свободное время преподает детям дзюдо, а Мина объяснила принцип работы своей причуды на словах, благоразумно решив пощадить имущество боулинг-клуба. Она с пониманием отнеслась к шоку на лице Ииды, поскольку кислотная причуда для хирурга — фатальная, если тщательно ее не контролировать и не скрывать. К тому же, в комбинации с ее мутировавшим телом это могло создать невероятно отрицательный образ в глазах общественности, но, несмотря на это, Ашидо очень много работала над собой: мало ее успешной работы анестезиологом в команде Бакуго, она также строила успешную карьеру в детской хирургии и психологии — помогала детям с мутациями принять себя и воспитывала в них терпимость и понимание того, что мутации никак не влияют на характер и интеллект, выступая самым очевидным тому примером. Наевшись, все вернулись к игре, и разговор за столом то затихал, то загорался снова — в такт броскам и возвращению к диванам. Кривой бросок Каминари коррелировал с его скривившимся лицом, обладатель которого фундаментально не понимал, что делает не так. Шар уходил то в желоб, то сбивал одну-две кегли на краю, а Денки возвращался к столику с таким видом, будто его бессовестно обманули. — Да почему оно не катится? — простонал он, падая на диван. — Я делаю всё то же самое, что и вы! — Ты делаешь не то же самое, — заметил Киришима, который как раз выбил спэр и теперь гордо обмахивался брошюркой меню. — А что не так? — Всё. Каминари обиженно надул губы и уставился на Деку. Тот сидел на диване с нарочито серьёзным лицом — только что совершил спэр, довольно неплохой для его хвата, — и наблюдал за бросками каждого из ребят с видом человека, который в уме раскладывает их движения на составляющие. Поначалу это выглядело немного странновато: сидит себе парень, смотрит, иногда головой кивает и без остановки бубнит себе под нос, но Денки быстро просек, что именно это его шанс. Шанс освоить банкай за три дня и наконец-то надрать жопу Бакуго, когда тот придёт. — Мидория-я-я, — пропел Каминари, подползая к нему по дивану. — А ты сильно занят? — А? — Деку резко повернул голову, как будто его выдернули из своего личного мира. — Нет, Денки-сан, а что? — Как насчёт разделить со мной по кружечке чего-нибудь прохладительного и поделиться своими секретами успешной игры? — Каминари сложил руки в умоляющем жесте и состроил щенячьи глазки. — А? Ну пожалуйста. — Я? — Деку смущённо улыбнулся. — Я мог бы рассказать, что сам знаю, но как-то... — Ну пж-пж-пж! — Денки уже практически висел на его плече. — Ты ж с этими шарами на «ты»! Ну хоть что-то! Один секрет! Ну маленький! — Ну... хорошо, хотя не знаю, можно ли назвать мои знания секретом. Очако, наблюдавшая за этой сценой со своего места, тихо засмеялась и покачала головой. Деку ненадолго задумался, с чего начать, потом откинулся на спинку дивана и с нарочито серьезным лицом приступил к «дележке секретами»: — В целом, если рассматривать боулинг не как развлечение, а как физический процесс, то ключевым фактором становится распределение веса в момент замаха. Оптимальный угол отклонения шара от центральной оси составляет примерно пять-шесть градусов, в зависимости от силы броска и веса самого шара. Если брать стандартные восемнадцать и три десятых метра, то... Он тараторил с тем уровнем увлеченности, который появлялся у него, когда он уже собрал достаточно сведений для глубокого анализа — его руки плавно рисовали в воздухе траектории, а глаза блестели. Каминари слушал первые три минуты с открытым ртом, а потом его лицо начало медленно приобретать выражение человека, который пытается понять, о чём речь, но мозг наотрез отказывается сотрудничать. — ...и тогда момент инерции распределяется равномерно, что позволяет избежать нежелательного отклонения на финальном участке, — продолжал Деку, не замечая, что голова его «аудитории» плавится с каждым словом. — Поэтому тебе лучше фиксировать запястье на два с половиной сантиметра выше изначального уровня захвата. Это компенсирует смещение центра масс. — Угу, — Каминари прокрутил последние несколько предложений в голове, — два с половиной сантиметра. Так. А можно... ну, типа... показать? Прям вот руками. — Показать? — Ну да. Просто ткни меня в мои ошибки носом, а то я уже с середины ничего не понимаю. — А, хорошо, — Деку встал с дивана и потянулся за шаром, Каминари увязался следом. — Смотри: самое главное — это постановка ног. Ты должен чувствовать, где центр тяжести. И руку не надо так выгибать, смотри... Он начал показывать, терпеливо и обстоятельно, исправляя положение рук Каминари, поправляя его локоть и иногда отступая на шаг, чтобы оценить со стороны. Денки пытался повторять, но у него получалось не лучше, чем раньше. — Я ниче не понял. — Давай ещё раз. Расслабь плечо, у тебя в руке не бомба, которую, если сейчас же не выбросить, руки оторвет. Просто покати его по прямой. Они уже в который раз повторяли одно и то же движение, почти забив на счет, когда входная дверь в клуб открылась. Сначала никто не обратил внимания, поскольку она хлопала то и дело, впуская новых посетителей, но в этот раз что-то было иначе. Тяжёлые шаги, уверенные, почти небрежные, и приближались не к бару и не к стойке, а прямо в их сторону. Деку, стоявший спиной к проходу, не услышал их, но заметил, как Мина что-то шепнула Киришиме и тот сразу вытянул шею, ища кого-то взглядом, а Каминари вдруг сжался и сделал шаг в сторону, будто пытался спрятаться за Деку. — Осторожно, ёбана! — раздался злой, чуть хрипловатый голос, а следом глухой удар и чья-то матюкальня на повышенных тонах. Кто-то из посетителей, торопившийся к бару, едва не перевернул поднос с едой и напитками, когда случайно задел плечом парня в темной одежде, который как раз проходил между столиками. Все обошлось, но следом за столкновением в адрес бедного посетителя прилетела череда нелестных комментариев. Бакусквад, сидевший за столиком, среагировал мгновенно. Киришима нырнул за диван, увлекая за собой Мину, которая от неожиданности выронила салфетку. Каминари посмотрел по сторонам и, не найдя поблизости дорожки никакого надежного укрытия, просто присел на корточки и прикрыл голову руками, как будто боялся попасть под горячую руку. Парамедики, не понимавшие, что происходит, просто повернулись на звук — Очако с недоумением, Иида с тревогой, а Деку с замершим сердцем. Бакуго стоял на мини-лестнице из двух ступенек рядом с диванами, отряхивая плечо, которое только что задел торопыга. На нём были чёрные штаны, серая футболка с длинным рукавом и черные специализированные кеды (Где он их взял? В прокате ведь только красно-синие) — словом, от темного антуража боулинг-клуба он мало чем отличался и мини-авария была неизбежна. Он перевёл взгляд на их столик. На Киришиму, который уже успел выбраться из-за дивана и делал вид, что завязывает шнурки, Мину, которая с непринужденным видом поправляла ободок, и на Каминари, который всё ещё сидел на корточках и боялся поднять голову, как будто его сейчас будут бить вдесятером. Кацуки приподнял бровь в немом вопросе. — Мы просто... тренируем уклонение, — быстро отозвался Киришима, уже идущий ему навстречу, чтобы поздороваться. — От чего? — От смерти. — Значит мой пациент был не шибко прилежен в этих тренировках, — саркастично заметил блондин, подходя к столику. — Но соревнование кое-как выиграл. — Тяжело было? — Мина сразу уловила, что операция прошла успешно, что означало зеленый свет для расспросов. — Нет, весело, — буркнул Кацуки и плюхнулся на диван рядом с Эйджиро. — Всегда мечтал три часа подряд латать гетероморфа с сердцем справа. К восьми вечера пятницы настроение Бакуго уже перевалило через ту точку, после которой любое общение с людьми с определенным шансом могло стать для последних фатальным. Он сидел на краю дивана, уперев локти в колени, и смотрел в одну точку на полу, пока Мина пыталась вытянуть из него подробности операции. Он вообще с трудом нашёл в себе силы не послать Каминари к чертовой матери ещё на выходе из больницы и не поехать домой, положив на него огромный болт. Тело гудело, веки тяжелели, и единственное, чего ему сейчас хотелось по-настоящему, это упасть лицом в подушку и не вставать до обеда следующего дня. Но слово было сказано, и Бакуго был из тех, кто скорее сдохнет на этой дорожке, чем признает, что не может сдержать обещание. Он взял меню и пролистал его с видом человека, который делает это против воли. Эйджиро и Мина тут же нависли над ним с двух сторон, тыкая пальцами в позиции, которые уже успели попробовать. Мина оценивала каждую по шкале от одного до десяти, а Киришима добавлял свои комментарии в духе «а к этому лучше соус тысяча островов взять!». Бакуго нахмурился и делал вид, что не слушает, но в итоге заказал только то, что набрало больше семи баллов. Как только официант ушёл, Кацуки поднялся и направился к дорожке. Каминари, который быстро продиктовал свой заказ и успел метнуться обратно к терминалу, выставил перед ним руки. — Стоп-стоп! — объявил он. — Рестарт! Играем без поддавков. — Мог бы и не обнулять, всё равно огребешься, — Бакуго скрестил руки на груди и вскинул подбородок. — А вот и посмотрим! — Каминари вздёрнул подбородок еще выше, источая наигранную уверенность. — Ты против меня с Мидорией. Мы тебя размажем! — Что? Два голоса спросили это одновременно. Деку, который до этого делал вид, что его очень интересует стойка с шарами, и брал двумя руками несколько из них навскидку, резко обернулся. Кацуки машинально посмотрел на него в ответ, их взгляды на секунду скрестились и тут же разлетелись в разные стороны, как от удара током. Бакуго пришёл в себя первым. — Сильное заявление, — сказал он с усмешкой, глядя на шар в руках Деку. — Для команды из пикачу и задрота, который шар нормально взять не может. Деку на секунду замер, поджав губы. Очако, сидевшая на диване, заметно напряглась и посмотрела ему в спину с выражением глубокого беспокойства. Кацуки заметил это изменение настроения, ухмылка сползла с его лица и подбородок незаметно опустился. Он открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но Изуку его опередил. — О, я согласен, — Деку повернулся и с вызовом посмотрел прямо на Бакуго. — На что играем? Каминари издал восторженный возглас. — Вот это дух! — он чуть не подпрыгнул. — Мидория настолько уверен в нашей победе, что готов на пари! — Он перевёл взгляд на Бакуго. — Ну, что скажешь? Кацуки молча взглянул на Изуку, но тот уже смотрел куда-то в сторону, заостряя внимание на стенах, стойках с шарами, разноцветных лампах — на чем угодно, кроме Кацуки. — Без разницы, — наконец ответил Бакуго, стараясь, чтобы голос звучал незаинтересованно. — Вам всё равно пиздец. — Глядите-ка, уже не так уверенно! — не унимался Каминари. — Ты роешь себе могилу, — констатировал Бакуго. — Я тоже хочу! — Очако поднялась с дивана и встала рядом с Деку. — Сыграем команда на команду. — Да как раз плюнуть, — Киришима и Мина одновременно вскочили со своих мест. Один человек остался сидеть за столом, и только тогда Деку заметил, что на столе появилось несколько новых ярких бокалов с бумажными зонтиками и дольками фруктов на краях. Он точно не видел их минуту назад. — Иида, все в порядке? — осторожно спросил Изуку, подходя к диванам. — ДА, — резко поднялся Тенья, почти сразу потерял равновесие и чуть не ударился лбом об столешницу. Крик получился слишком громким, дорожки на секунду затихли и уже через несколько секунд к столу сбежались все. — Где мой коктейль-то??? — Каминари завертел головой, шаря взглядом по столу. — Такой красненький, мне же только что принесли! Очако и Мина, которые пытались понять, что случилось с Иидой, после этих слов переглянулись с каким-то особым пониманием. Оказалось, что он спутал клубничный сок и космополитен Денки. По собственной, почти неразборчивой инициативе Теньи было принято решение, что остаток вечера он проведет в роли оператора. — Так он... не переносит алкоголь? — спросила Мина, вручая Тенье камеру. — Типо того, — кивнула Урарака. — Его брат рассказывал историю, как однажды Иида сутки отходил от запаха шампанского. — Уу, в общаге медакадемии он бы не выжил, — протянул Киришима. — Там спиртным несет с каждого угла. — Несло от тебя, а ты искал источник, — закатил глаза Бакуго, которому эта сцена уже наскучила. После этого они разделились на две команды по двум дорожкам. Напротив первой встали Бакуго, Киришима и Мина, на второй — Деку, Каминари и Очако, а Иида остался наедине с телефоном Ашидо, потому что у нее самая качественная камера, и старался попасть по кнопке записи. Правила соревнования просты: на чьей дорожке за десять кругов будет больше очков, та команда и победила. Система, которую Каминари настроил в терминале, поставила Деку первым в очереди. Он не то чтобы был против — командное соревнование звучало даже весело, — но слова Бакуго неожиданно плотно засели в голове. Желание доказать свою полную дееспособность на секунду застлало разум, сделав его ярче ламп на потолке. С одной стороны, Кацуки не мог не знать, откуда у Деку травмы. Они учились вместе, ссорились, дрались, и если кто и должен был помнить, как всё случилось, то это он. С другой стороны — Каччан всегда был грубым, всегда все решал за всех сам и всегда говорил то, что думает, даже если об этом никто не спрашивал. Может, он и правда забыл, или, может, ему в общем-то все равно. Но тогда Деку не понимал, зачем все эти расспросы и что мешает ему просто сделать вид, что он все забыл и они впервые видятся. — Ты не можешь взять шар как положено? — раздраженно спросил Бакуго, моментально дав дополнительную почву для его сомнений. — Не могу, — ответил Деку, отворачиваясь. Он не считал нужным объяснять что-то человеку, который, как он думал, и так всё знает. Тем более сейчас, перед всеми, под этими разноцветными лампами, когда каждая фраза повисает в воздухе дольше, чем нужно, и на каждом слове заостряется чужое внимание. — Почему? — не унимался Кацуки. Деку долго не отвечал, прежде чем молча бросить первый шар, оставив вопрос повисшим в воздухе, а кегли ровно стоять на месте. — Эй, что между этими двумя? — шепнул Киришима. — Хз, но тут какая-то нездоровая атмосферка, — так же тихо ответила Мина. — Он просто рейджбайтит мое протеже чтобы победить его ментально, потому что в боулинге не вывезет, — вклинился в их кружок шептунов Каминари. Деку взял второй шар, пытаясь сосредоточиться, но Бакуго остался стоять над душой, скрестив руки на груди и скептически наблюдая за его потугами: — Да ты бы блять еще ногой его пинал. Деку замер. В голове что-то щёлкнуло, какая-то странная детская упрямость, которая вдруг проснулась в нём и заставила забыть о боли в пальцах и сконцентрироваться на том, что Кацуки стоит прямо за спиной и ждёт, когда он промахнётся. Изуку выдохнул, разжал пальцы, поставил шар обратно на стойку и взял самый лёгкий из всех — жёлтый, маленький, почти игрушечный; даже ребёнок смог бы поднять такой одной рукой. Он подбросил его на ладони, оценивая вес, и, даже не глядя на дорожку, просто выпнул его вперёд, как футбольный мяч. Шар резво полетел по дорожке, несколько раз подскочив на паркете. Он крутился и вилял из стороны в сторону, в конце концов задев одну кеглю, которая удачно упала, зацепив соседнюю, и вот уже целых три кегли посыпались в борт. Деку смотрел на это с таким искренним изумлением, будто сам не верил в то, что только что произошло. Он не думал ни о траектории, ни о силе броска, ни о том, как поставить ноги, просто пнул шар и тот каким-то чудом сбил три кегли. — Захочу — буду пинать, — отозвался Мидория, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё ликовало от этого маленького, нелепого, но очень сладкого триумфа. — ХАХААХАХАХ, ТЕБЯ УДЕЛАЛИ, БАКУГО! — Каминари от смеха повалился на пол, схватившись за живот, и, кажется, даже не собирался вставать. Киришима и Мина смеялись рядом, наповал поражённые тем, что Деку действительно это сделал. Эйджиро даже присвистнул, когда увидел, как кегли начали падать. Мина зажимала рот рукой, пытаясь сдержать смех, но у неё плохо получалось. Иида, всё это время записывавший видео, подбадривающе комментировал: — Неожиданный бросок! Парамедики показывают чудеса импровизации! Удар ногой — и три кегли падают! Фантастика! — казалось, он получал от этого не меньше удовольствия, чем от комментирования гонок своего брата-гонщика перед телевизором. — Идиотизм заразен? — поинтересовался Кацуки, на лице которого читалась смесь удивления с его фирменным выражением «вы че ебланы все?». — Не уверен, — тут же ответил Деку, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и глупое. Он ещё не понимал, зачем это делает, но слова уже сорвались с языка: — Но, наверное, спиной к дорожке бросать ещё сложнее. Он сказал это и сам удивился. Что за чёрт? Он что, только что взял Бакуго на слабо? Он? Деку? Который клялся себе, что продолжит делать вид, что они не знакомы? С другой стороны, Кацуки ведь начал первым, верно? Но это ведь не значит, что Изуку стоило вестись на провокацию... хотя ему что, нужно было игнорировать? Ай, да будь что будет. Бакуго прищурился, и на секунду Деку показалось, что он сейчас либо закатит глаза, либо скажет что-то в духе «ты идиот, я не буду потакать этой херне». Но Кацуки не успел ответить. — ДА ЭТО ВЫЗОВ, — подскочил с пола Каминари. — Кто тупее бросит и собьет больше кегль, тот и красавчик! После этого в боулинг-клубе начался сущий кошмар. Мина бросала шар в стойке на руках, а Киришима бил по лежащему шару причудой. Причуду Очако посчитали слишком сильной для такого соревнования и запретили ей делать шар невесомым, поэтому она выкрутилась из этого ограничения и сделала невесомым Денки, который подлетел к кеглям и ударил по ним другим шаром, выбив страйк. Само собой, баллы не были начислены, но смех звенел от всех стен боулинг-клуба. Кацуки не смог пройти мимо прямого вызова от Деку, поэтому принял его и бросил шар спиной, не сбив ни единой кегли. — Вау, ты тоже умеешь промахиваться?? — удивленно воскликнул Каминари. — Эй, ты вообще видел, что я бросал не глядя? — возмутился Бакуго. — А Мидория вообще пинал, звезда футбола, — парировал Денки, пожав плечами на манер «ниче не знаю».

***

Время перевалило за полночь, но всеобщий запал не утихал — если не считать того, что Каминари, который уже несколько раз порывался заказать себе ещё один коктейль, каждый раз смотрел на пустой стакан, стоящий перед Иидой, и снова нажимал кнопку вызова официанта. Коктейли магическим образом пропадали со стола, а Иида становился всё краше — румянец на щеках, глаза блестят, и он комментировал происходящее на дорожках с таким энтузиазмом, будто вёл репортаж с Олимпийских игр. Стаканы Деку, Очако, Бакуго и Мины с Киришимой пришлось переставить на соседний столик, чтобы они случайно не составили компанию пустым бокалам Денки. — А вот и финишная прямаяяя!!!! — восторженно воскликнул Иида, направляя камеру на Изуку. Он уже почти лежал на диване, но рука с телефоном держалась ровно — профессиональная привычка, видимо, не отключалась даже под градусом. — Счёт 201-209, дамы и господа! Капитану инициаторов соревнования предстоит выбить минимум девять кегль, чтобы выиграть! — Капитану? — удивлённо переспросил Изуку, оглядываясь на свою команду. — Я сейчас даже не должен бросать. Это же ход Каминари. — Денки отошёл, — отозвался Киришима, кивая в сторону, где Каминари стоял с телефоном у уха и хмурился. — Ему пришло какое-то сообщение. Сказал, что это важно, и попросил бросить за него. — А, — протянул Деку, глядя на дорожку, а потом на табло, где горели цифры, от которых у него внутри всё сжалось. — Понял. Девять кегль. Это было много. Слишком много, особенно когда в последнем круге из-за количества выпитого почти все сбивали меньше шести. Киришима, Мина и Денки вообще умудрились получить по штрафному заступу — кто-то переступил черту, кто-то уронил шар до броска, а Каминари умудрился сделать и то, и другое одновременно. Только Бакуго выбил страйк, как и всегда, будто это была не игра, а очередная рутина. И теперь счёт застыл на табло, а последний бросок, от которого зависело всё, оказался в руках Деку. Изуку случайно пересекся взглядами с Кацуки. Тот сидел на диване, откинувшись на спинку, и смотрел на него, внимательно и сосредоточенно, терпеливо ожидая, что он сделает. В этот момент Деку вдруг остро, почти болезненно захотелось выиграть. Так, что аж кончики пальцев закололо и по позвоночнику пробежала знакомая дрожь, которая обычно появлялась перед самым ответственным моментом в работе, когда только от его решения зависит, будет ли кто-то жить. Хотя сравнивать игру и чью-то жизнь не очень корректно, но чувства были похожи. Он подошёл к стойке и провёл пальцами по шарам. Синий слишком лёгкий. Красный, судя по отзыву Киришимы, скользкий. Фиолетовый с металлическим отливом он уже брал несколько раз за вечер и знал, что тот слишком тяжёлый для обычного броска, вот только для того, что он задумал, он будет в самый раз. Деку перехватил его двумя руками, как обычно. Сделал шаг к дорожке. Совесть давила на плечи тяжелее этого шара. Деку на секунду зажмурился, пытаясь запихнуть её куда подальше, туда, где хранились все «нельзя», «нечестно» и «так не делают». «Ну, — подумал он, — если уж быть лохом, то хотя бы победившим, правильно ведь?». Изуку активировал причуду. Совсем чуть-чуть — едва заметный импульс, почти невесомый, идеально выверенная толика силы, которую никто не должен был заметить. За тыльной стороной его ладони на мгновение блеснула зелёная молния — настолько короткая, что если бы кто-то моргнул, то точно бы пропустил. Он выдохнул, прицелился и отпустил шар. Шар покатился ровно, сильно и с идеальным ускорением. Он нёсся по центру дорожки, набирая скорость, будто им управляют как машинкой на радиоуправлении и сам паркет стал горкой, с которой его пустили. Броска чище не делал никто за весь вечер, даже броски Бакуго, с его идеальной техникой, не выглядели так, будто шар сам хотел долететь до цели. Кегли начали падать. Одна за другой, как домино, девять кегль разлетелись в стороны с сухим треском, который разнёсся по всему залу. Десятая покачнулась — и замерла. Девять кеглей. Деку смотрел на неё, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Все смотрели. Даже музыка, казалось, затихла. — Девять, — выдохнула Очако, и её голос прозвучал так тихо, будто она боялась, что кегля услышит и упадёт от испуга. — Ни хрена себе, — сказал Киришима, и в его голосе смешались удивление и восхищение. Бакуго медленно поднялся со своего места, но Деку заметил, как напряглись его плечи, когда он встал и оказался прямо напротив него. Яркий экран над их головами всё ещё горел, высвечивая «Congratulations» прямо над составом команды парамедиков и Каминари. — Какого хрена?! — недовольно спросил он, но так, чтобы услышал только Изуку. — Без жульничества никак? — Не понимаю, о чём ты, — отозвался Мидория, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Но он никогда не умел врать. Его плечи были слишком напряжены, он смотрел куда-то в сторону, на стойку с шарами, на потолок, на свои собственные руки, но только не на Бакуго. Голос дрогнул на последнем слове, и Деку сам это услышал, но уже ничего не мог исправить. — Ты за идиота меня держишь, Деку?! — шикнул Кацуки, который выглядел глубоко лично оскорбленным. Он угрожающе подался вперёд, и Изуку машинально отступил на несколько шагов назад и поднял глаза на Бакуго, чье выражение лица до боли напоминало то, которое он уже видел много лет назад. Изуку открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент Каминари перебил его: — Эй, ребят, это супер срочно! Идите сюда! Деку ухватился за этот шанс, как утопающий за спасательный круг, поспешно ретируясь к столам. Он чувствовал спиной взгляд Бакуго, который сверлил его затылок ещё несколько секунд, прежде чем наконец поплестись ко всем на крик Каминари. — Что-то случилось? — поинтересовался Мидория, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце всё ещё колотилось где-то в горле. — Деку, где твой телефон? Изуку машинально потянулся в карман за телефоном. Стоило ему коснуться экрана, как устройство завибрировало — коротко, резко, не как обычное уведомление, а как сигнал тревоги, от которого внутри всё оборвалось. На главном экране горели сообщения: «Уважаемые сотрудники! Всему доступному медицинскому персоналу срочно явиться в головное здание больницы» «Уважаемые сотрудники! Всему доступному медицинскому персоналу срочно явиться в головное здание больницы» Он прочитал их раз. Второй. Третий — пока текст не начал расплываться перед глазами. Те же слова, только продублированные. Мидория поднял голову и понял, что сообщение пришло всем присутствующим. Очако смотрела на свой телефон с побелевшим лицом. Иида, который всё ещё был в том состоянии, когда лучше резко не вставать, уставился на экран так, будто пытался прочитать его сквозь туман, Киришима что-то говорил Каминари, а Мина пыталась дозвониться до отдела экстренного оповещения. Атмосфера отдыха резко сменилась тревогой и потребностью в срочных действиях. — Ошибка? — предположил Киришима, но голос его звучал неуверенно. — Дважды подряд? — спросила Мина, вглядываясь в свой экран — вызов от отдела экстренного оповещения был сброшен, «линия перегружена». — Нет, — отозвался Каминари, уже натягивая лёгкую ветровку, которая защищала разве что от комаров, но никак не от вечерней прохлады. — Я отходил позвонить ребятам из ординатуры. Им тоже такое пришло. Все переглянулись. Мина, Киришима и Каминари выжидающе смотрели на Бакуго, который с сосредоточенным видом уткнулся в телефон и что-то быстро печатал. Судя по его лицу, кто-то, должно быть, прямо сейчас получал от него целый поток проклятий. — Поехали, — сказал он, поднимая глаза. И голос его звучал так, что никто не стал спорить. Очако и Изуку к этому моменту уже почти привели Ииду в чувство. Точнее помогли ему дойти до выхода, не дав упасть, пока Тенья безуспешно пытался что-то сказать. Поскольку все они выпили, ни о каком вождении не могло быть и речи. Даже Ииду, обычно предельно трезвого, сегодня нельзя подпускать к рулю ближе чем на десять метров, поэтому, когда они вышли на парковку и ночной воздух ударил в лица, решение пришло само собой: использовать причуды. Других вариантов не было, ждать такси слишком долго. Чья-то жизнь могла зависеть от каждой потерянной минуты, а имеющейся у них информации было слишком мало. — Я обхвачу всех плетьми, — сказал Деку, уже чувствуя, как причуда откликается на его желание действовать. — Это будет быстрее всего. — Я могу сделать невесомыми двоих, не считая себя, — добавила Очако и, поймав вопросительные взгляды, пояснила с лёгким смущением: — От большего веса меня выворачивает. Своеобразное ограничение, ничего не поделаешь. Мина и Киришима, мельком глянув на время подачи такси в приложении, одновременно развернулись к ним и решительно кивнули. Судя по их лицам, они уже представили, как будут сидеть в пробке и смотреть на часы. Иида мог бы добраться сам на своей причуде даже быстрее них, но сейчас его все еще шатало, поэтому Деку уже мысленно оценивал способы распределения веса шести человек так, чтобы доставить всех без проблем, как со стороны послышалось раздражающе недовольное: — Сдохну, но с твоей херней не поеду. Вызову такси. Бакуго уже доставал телефон, опершись на свой мотоцикл, и его вид говорил о том, что он готов ждать такси хоть до утра, лишь бы не ввязываться в эту авантюру. Изуку глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие, но на выдохе его накопившееся за вечер возмущение дало трещину в казалось бы безграничном терпении. — Да как ты можешь так говорить?! — вырвалось у него громче, чем он планировал. — Когда от твоего присутствия в больнице может зависеть чья-то жизнь? Неужели для тебя принять мою помощь хуже, чем смерть пациента?! Слова повисли в воздухе, и Деку сам услышал, как громко они прозвучали. В ночной тишине они разнеслись эхом по пустой парковке, отражаясь от стен больницы и возвращаясь обратно. Он не планировал этого говорить. Он вообще не планировал ничего такого. Просто внутри что-то щёлкнуло — и слова вырвались сами. Деку уже открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но вовремя прикусил язык, почувствовав, как уже брошенные им слова обжигают горло. Он не должен был этого говорить. Кацуки — более чем хороший врач, у Изуку не было никакого права бросаться такими громкими словами. Взгляды сквадов скрестились на нём. Повисла такая мертвая тишина, в которой, казалось, время остановилось. Даже несмотря на ночной ветер и суматоху возле клуба, было отчетливо слышно даже как кто-то сглатывает. Никто из присутствующих, даже парамедики никогда не слышали, чтобы Деку кричал что-то кроме «Вы в порядке?» и «Помощь уже здесь» в экстренных ситуациях, а тем более нарывался с кем-то на ссору, как сейчас. Зная характер Бакуго, он никогда бы так просто это не оставил, поэтому Каминари уже закрыл один глаз и сжался, думая, что дело закончится дракой, но Кацуки, вопреки ожиданиям, не взорвался. Он хмуро посмотрел на Деку, отвернулся и снова уткнулся в телефон, набирая чей-то номер. Изуку почувствовал, как в груди разрастается липкое чувство вины за слова, которые повисли в воздухе и, казалось, все еще громко звенели в ночной тишине, возвращаясь ему в уши. Он не должен был этого говорить. — Эй, Кач... — Если такое сообщение пришло всем, — перебил его Бакуго, поднимая взгляд от экрана, — то мы приедем далеко не первыми. Смысла так спешить нет. — Но поторопиться всё же стоит, — раздался голос Киришимы из-за спины Бакуго. Он подошёл ближе и закинул руку ему на плечо, пытаясь своеобразно свести произошедшее на нет, будто ничего не случилось. — Джинс не отвечает, да? Может, там правда что-то серьёзное. — Слышь, — Бакуго зыркнул на него и скинул его локоть. — Он в целом редко отвечает, это не показа... — Вот именно поэтому мы не можем ждать! — Деку отогнал мрачные мысли и шагнул ближе, а темные плети настойчиво потянулись вперёд, обхватывая всех присутствующих по очереди. — Нам нужно быть там. Бакуго хотел ответить, но в этот момент одна из плетей мягко, но настойчиво обвилась вокруг его запястья. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого он посмотрел на свою руку так, будто там появилась змея. — Извини, — быстро сказал Деку. — Но у нас правда нет времени. — Убери это, — процедил Бакуго, но темно-зеленая лента держалась слишком крепко, а, как только он снова открыл рот, чтобы выдать что-то уничтожающее и вырваться из хватки, вовсе перехватила его поперек туловища и рта. — Если это действительно что-то важное, — прошептал Деку, — ты нужен людям. Ты и сам хорошо это знаешь. И плети дёрнулись, увлекая всех шестерых за собой. Ветер свистел в ушах, когда они неслись по ночному городу. Мина восхищалась видом ночного города с большой высоты, Киришима балдел от скорости перемещения, Иида... был дальше всех, потому что его желудок то и дело выворачивало наизнанку. Очако, привыкшая к таким путешествиям со времен получения лицензий, просто наслаждалась, а Кацуки неистово пытался выбраться и возмущенно мычал. Создавалось впечатление, что они на прогулке, а не застряли на границе неизвестности перед теми уведомлениями. Спустя несколько минут такого путешествия Деку почувствовал, как его руки подрагивают от напряжения, и в тот же момент извивающийся в неприятии своего положения Кацуки перестал брыкаться и просто застыл с недовольным выражением лица, что сильно облегчило ему задачу. Он не успел осознать эту переменную, как больница уже выросла на горизонте. Деку сразу понял, что что-то не так. Парковка была забита. Машины стояли в два ряда, кое-где на газонах, с включёнными фарами, которые слепили глаза в темноте. У входа толпился народ — врачи в халатах, накинутых поверх домашней одежды, медсестры в тапочках, кто-то даже в пижаме, придерживая халат на плече. Все говорили одновременно, перебивая друг друга, жестикулировали, и голоса сливались в один гул. — Что случилось? — крикнул кто-то. — Не знаем! — Вызов был! Деку отпустил плети, и Иида, качнувшись, ухватился за ближайшую стену. Остальные уже влетали внутрь друг за другом, проталкиваясь сквозь толпу. Внутри приёмного покоя было ещё больше народу. Медсёстры, лаборанты, ординаторы, кто-то из администрации, и все они сновали туда-сюда, не зная, куда себя деть. Дежурная медсестра стояла за стойкой и пыталась перекричать шум: — Ошибка! Ошибка рассылки! Отдел информирования отправил сообщение случайно во время тестирования! Проверьте телефоны! Мы уже отправили повторное уведомление! — Да ладно, — неверяще выдохнул Киришима, глядя на неё с таким видом, будто он год собирал карточный домик, а она его перевернула. — Извините, — сказала медсестра, и в её голосе звучала искренняя усталость. — Приношу свои глубочайшие извинения от лица больницы. Экстренная линия связи перегружена, мы успели ответить только единицам, прежде чем сюда действительно съехался весь персонал. Пожалуйста, проверьте телефоны. Деку достал свой. На экране горело новое уведомление: «Уважаемые сотрудники! Предыдущее сообщение было отправлено ошибочно. Приносим свои глубочайшие извинения за доставленные неудобства. Всем спокойной ночи». Он поднял глаза. Очако стояла рядом и читала то же самое. Киришима переводил взгляд с экрана на медсестру и обратно, а Мина прикрыла глаза рукой, будто пыталась спрятаться от реальности. — Зря приехали, получается, — сказал Каминари. — Не говори так, — с улыбкой отозвалась Очако. — Разве было бы лучше, если бы вызов не был ложным? Я даже рада, что все так вышло. — Да и скажи спасибо, что тебя с клуба выдернули, а не из кровати, — добавил Киришима. Бакуго смотрел на экран с каменным лицом. Он не сказал ни слова, но Деку заметил, как сжались его пальцы на корпусе телефона. По мере донесения информации в толпе звучали то негодующие возгласы, требующие сокращенный день работникам завтрашней смены, то благодарности богу за то, что на самом деле все хорошо. Пока медперсонал понемногу уезжал обратно по домам или ссорился с дежурными работниками, сквады ощутили, как ночное время ударило по головам и каждому пришла мысль, что они кошмарно устали. Каминари, чей режим скакал как курс биткоина, был единственным, кто абсолютно не устал и первым поднял руку: — Предложение! Подбираем Ииду и поднимаемся наверх в нашу комнату отдыха выпить водички. Думаю, нам всем нужна минутка передохнуть, прежде чем разъехаться по домам. — Идём, — кивнул Киришима, а остальные были слишком уставшими, чтобы спорить. Они двинулись к лестнице, устало переговариваясь. Мина уже тихо смеялась, рассказывая, как она испугалась, когда думала, что придется скакать по всей больнице в каблуках, Киришима бурчал что-то про «безответственность отдела информирования», говорил, что это «не по-мужски» и предлагал устроить коллективную жалобу, а Деку отговоривал его, говоря, что этих жалоб к началу смены уже напишут целую кучу. Иида, уже наполовину протрезвевший, хмурился и молчал. Каминари бежал впереди всех и с трудом понимал, почему все такие поникшие, а Бакуго отвлекся на завибрировавший телефон, бросил короткое «Потом приду», и отделился от них, чтобы ответить на звонок.

***

В комнате отдыха хирургов было темно и тихо. Кто-то включил свет, и Деку зажмурился на секунду. Каминари указал на кулер, который стоял около входной двери, каждый налил себе по стакану и все расселись на диванах, продолжая тихие разговоры. Тихие, потому что Иида первым делом вырубился на кресле в дальнем углу комнаты. Сквады уже умирали от усталости, хотя какой-то час назад были полны соревновательного запала. Редко когда за пару часов увидишь людей и на отдыхе, и на работе. Деку поднялся с дивана, чтобы налить себе еще воды, и дверь внезапно широко распахнулась прямо у него перед лицом, почти попав по макушке и заставив его зажмуриться. — Юный Мидория! — раздался голос от двери. От такого знакомого громкого обращения Деку резко открыл глаза. В дверном проеме стоял тощий Всемогущий собственной персоной в своем любимом желтом пиджаке, брюках и туфлях, как на парад, и сиял улыбкой. Видимо, он и так посещал больницу или был неподалеку, когда начался весь переполох. — Я услышал, что ты здесь, — торжественно произнес он, заходя в комнату. — У тебя все в порядке? — Здравствуйте, Всемогущий, — улыбнулся Изуку, сразу оживившись. — Да, отдел информирования ошибся. Остальные присутствующие встали с диванов по стойке смирно, как только Всемогущий зашел в комнату. Для любого работника медицинской сферы псевдоним Тошинори Яги звучит как Железный Человек для пятилетнего ребенка. На него равняются и ему подражают, по его примеру многие учатся и практикуются, он ведущий специалист обширной области медицины и выдающийся хирург. Когда он заходит в операционную, чаще всего это гарант успеха, кого бы и в каком состоянии он ни оперировал. Этот человек — живая легенда для врачей нынешнего поколения. А еще он имеет странную привычку называть юными почти всех врачей младше него, даже если им за сорок. К сожалению, после теракта шестилетней давности Всемогущий получил травму, от которой оправился с трудом, и сейчас из-за нее он редко берется оперировать других, но продолжает активно участвовать в научной деятельности и совершать открытия в области физиологии гетероморфов. Многие СМИ порицают его решение уйти в науку, поскольку считают, что он ступил в эту сферу из-за кризиса репутации, который появился из-за недостаточной социальной поддержки гетероморфов и который, как считается, в последствии стал причиной теракта. Его давнишние действия часто интерпретируют как лицемерие, но, несмотря на это, все присутствующие в комнате сильно его уважают. И такой человек, которого все они видели только по телевизору, а в лучшем случае один раз в больнице мельком... говорил с Мидорией, как будто они давние друзья?! — Ух ты, — Всемогущий провёл рукой по лицу, стирая фантомный пот. — Я приехал на конференцию и так удивился, когда увидел, как в больницу стекается народ. Думал, что-то серьёзное. — Мы тоже, — устало отозвался Деку. — Но все же хорошо, что ничего страшного не случилось. Всемогущий одобрительно кивнул и прошел внутрь комнаты отдыха. Он поздоровался со всеми рукопожатием, отчего каждый из присутствующих застыл на месте, пытаясь справиться с нахлынувшим шоком. Это было похоже на встречу четырнадцатилетних фанаток кейпопа с Чонгуком, которые внезапно узнали, что их лучшая подружка — его бывшая. — Вы кого-то ищете, Всемогущий? — поинтересовался Изуку, которому была полностью понятна реакция ребят. Он бы и сам так реагировал, если бы Тошинори не был давним другом его отца и они бы не были знакомы еще со времен, когда Деку под стол пешком бегал. — А где юный Кацуки? — спросил Всемогущий, оглядываясь. — Ка... — Деку запнулся, — Кацуки вышел ответить на звонок. — Что за «Кацуки»? — удивился Всемогущий. — Не «Каччан»? Так вы, ребята, всё ещё не помирились? В комнате повисла звенящая тишина. Только немного расслабившиеся медики, которым кровь прилила обратно к конечностям и позволила им двигаться, снова застыли в тех положениях, в каких остались, и медленно повернули головы на Изуку. Киришима замер с поднятым стаканом. Каминари открыл рот и так и остался. Деку почувствовал, как лицо заливается краской. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог выдавить из себя ни звука. Он ведь не говорил прямо, что они незнакомы, просто... просто не упоминал, а теперь это выглядело так, будто он сознательно врал всем. Это молчание длилось очень долго, прежде чем первоначальный шок прошел, слова Тошинори трижды прогнались через уставшие головы и на пространство комнаты обрушился шквал вопросов: — Что за «Каччан»? — медленно спросила Мина. — В каком смысле «не помирились»? — добавил Киришима. — Вы что, знакомы? — сопоставил два плюс два Каминари. — А почему мы не знали? — Очако старалась не подавать виду, но все равно выглядела немного обиженной. Изуку с надеждой посмотрел на Всемогущего, но тот только недоуменно уставился на него в ответ, совершенно не понимая его толстого намека «Пожалуйста, скажите, что ошиблись, перепутали или что угодно вообще». — А вы не знали? — удивленно спросил он, обводя взглядом комнату. — Эти двое с пеленок вместе. И в школе, и в академии, пока юный Мидория... — Всемогущий запнулся и на секунду помрачнел, пока подбирал слова, — не начал заниматься спецотрядом. В этот момент в дверях показался Бакуго. Он уже закончил разговор и убрал телефон в карман, непонимающе уставившись на собравшихся. В комнате было слишком тихо для такого количества народу. — Чего вылупились? — спросил он, переводя взгляд с одного лица на другое. На тощем силуэте Тошинори он задержался дольше обычного, но в итоге никак не отреагировал. — Начался апокалипсис или что? — Всемогущий-сан спросил у Деку, где ты, — начал Киришима, — а тот ответил, что... — Я слышал, — перебил её Бакуго. Он оперся на дверной косяк и скрестил руки на груди с непроницаемым лицом. — Последнюю фразу. Так что не так? — Так вы правда знакомы что-ли?! — взбудоражено воскликнул Каминари. Кацуки молча смотрел на Изуку, который тоже молчал. Всемогущий переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, что сказал что-то не то, но он искренне не понимал, что именно. — Да, — наконец выдавил Деку. — И ни слова?! — удивленно возмутился Каминари. — А зачем тогда «знакомились»? — Я не хотел обманывать, — тихо начал оправдываться Деку, пятясь к двери, — просто как-то не было шанса рассказать, и не очень удобно было, все-таки уже давным-давно не виделись, я подумал, что вообще мог обознаться... — И что значит «не помирились»? — спросила Мина, вице-президент по сплетням. — Вы поссорились? — Это личное, — вмешался Бакуго. Изуку вжал голову в плечи, чувствуя, что сейчас провалится сквозь пол. Его лицо горело огнем из-за стыда от обмана, пусть даже технического, от нахлынувших воспоминаний, которые этот обман помогал удерживать на втором плане, и из-за посыпавшихся вопросов. Он вдруг выпрямился, посмотрел на электронные часы, висящие на стене, и уверенно произнес: — У меня... чайник. Дома. Не выключен. Я его включил, когда уходил на работу. Он с тех пор, наверное, и кипит. Мне срочно нужно домой. — Сейчас час ночи, — сказала Мина. — А твоя смена началась часов восемнадцать назад. Если ты правда оставил чайник, твоему дому уже не помочь, поэтому давай-ка оставайся. Сейчас оба пройдете допрос с пристрастием, у меня аж новые силы появились. — Да и кто все ещё пользуется неэлектрическим чайником? — добавил Каминари, который в данный момент как будто в подтверждение своих слов с помощью причуды заряжал телефон Мины, память на котором теперь была забита в ноль. — Вот видите, поэтому мне и нужно срочно-пресрочно бежать. — Что за цирк, ты идиот? — спросил Бакуго, которому с одной стороны было забавно наблюдать за раскрытием этой мелкой пакости, а с другой — хотелось уже поскорее освободиться от этой компании и пойти отдыхать. — Возможно, — резво ответил Деку, уже стоя в дверях и совершенно не услышав вопроса. — Мне пора. Пока! Всем спокойной ночи! Спасибо за вечер, увидимся! И он выскочил в коридор быстрее, чем кто-либо успел сказать хоть слово. Он бежал по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, и слышал, как в комнате отдыха кто-то крикнул: «Деку, подожди!» — но не остановился. Он вышел на улицу, сделал несколько шагов и наконец сбавил шаг, чувствуя, как ночной воздух прохладой касается горящего лица. Стыдно было не столько перед ребятами, которые засыпали его вопросами, сколько перед самим собой и перед Кацуки. Этой ложью он, пусть и не специально, но попытался обнулить все, что произошло между ними за столько лет. Это было неправильным. Изуку делал вид, что они не знакомы, и это казалось ему логичным. Потом это вошло в норму, и сам Кацуки, казалось, не был против, поэтому внезапно сказать «А, кстати, мы с детства друг друга знаем» стало уже неловко, но сейчас, когда всё раскрылось, он понял, что лучше бы сказал. Все лучше, чем вот так. Он вздохнул и потёр лицо ладонями. Чайник. Да какой чайник. Он его сегодня даже не включал.