Испытуемая №33

Планета Земля. Китай. Город Чунцин. 2072 год. В обычной семье — отец-инженер, мать-медсестра — родился мальчик. Роды прошли без осложнений, ребёнок закричал, как и положено, и в тот момент, когда акушерка взяла его на руки, комната наполнилась золотым сиянием. Оно исходило от младенца. От его кожи, от его глаз, от каждого крошечного пальца. Свет не обжигал, не слепил — он был тёплым, мягким, похожим на отблеск закатного солнца на воде. — Чудо, — прошептала медсестра. Новость разлетелась за сутки. Сначала по китайским соцсетям, потом по мировым СМИ. Ребёнок, который светится. Первый официально зарегистрированный случай сверхспособностей в истории человечества. Его назвали Гуанмин — «Свет». А способностям в научных кругах прижилось слово, придуманное британским генетиком: «квирк» (от англ. quirk — причуда, странность). И никто — ни учёные, ни журналисты, ни политики — не знали, что квирки существовалиочень давно. Задолго до того, как первый светящийся ребёнок появился на свет, по Земле уже ходили люди с необычными способностями. Их квирки были слабыми, почти незаметными. Они не превращали своих носителей в супергероев. Они были… просто странностями. Как родинка необычной формы. Как умение шевелить ушами. В 1973 году в Швеции родилась девочка, которая могла определять время без часов с точностью до секунды. Её считали просто очень пунктуальной. В 1988 году в Бразилии один таксист никогда не попадал в пробки. Его пассажиры думали, что он просто знает город. На самом деле он бессознательно выбирал маршрут с наименьшей плотностью машин. В 1995 году в Австралии женщина могла предсказывать дождь за два дня. Она говорила: «У меня кости ноют». Соседи посмеивались, но зонт брали. В 2003 году в Канаде молодая учительница заснула на семь лет и проснулась без единой морщины — её клетки просто перестали стареть. Врачи развели руками. В 2011 году в ЮАР один мальчик никогда не плакал. Даже когда падал. Врачи сказали: «высокий болевой порог». На самом деле его кожа была чуть прочнее обычной. В 2020 году в Исландии девушка могла слышать разговоры через бетонные стены. Она думала, что у неё просто хороший слух. Эти люди жили обычной жизнью. Они не знали, что они — носители мутации. Их гены дремотно ждали своего часа, чтобы передаться потомкам, усилившись в следующем поколении. А потом — ещё усилиться. И ещё. Но был один случай — особый. Он произошёл за 28 лет до рождения Гуанмина. Когда никто ещё не знал ни о каких квирках, и даже слово «причуда» было всего лишь словом. *** Токио, Япония. 2044 год. Район Тиёда, офис корпорации «Мицубиси Файнэншл Груп». Хироши Танака работал в отделе кредитования малого бизнеса. Ему было сорок три года. Каждый день он приходил в офис в 8:30, уходил после полуночи, спал по четыре часа, пил растворимый кофе и глотал таблетки от давления. У него была жена, которая последние пять лет разговаривала с ним только по поводу коммунальных платежей. Была дочь, которую он не видел проснувшейся уже три года — когда он возвращался, она спала, когда уходил, она ещё не вставала. Была ипотека на тридцать лет. Был хронический гастрит и начинающаяся язва. И была причуда. Он не знал о ней. Никто не знал. Но она жила в нём, как неразорвавшаяся бомба, ожидая своего часа. Способность открывать разрыв в пространстве-времени, соединяющий две точки не только в пространстве, но и во времени. Проблема была в том, что Хироши никогда не учился её использовать. Она была спрятана глубоко, в генах, доставшихся от далёкого предка. За шесть поколений ген ослаб. Но не исчез. В тот вечер, 15 апреля 2044 года, Хироши сидел в переговорной. Часы показывали 22:47. Он правил отчёт, который требовал начальник, — отчёт по фирме, которая обанкротилась три месяца назад. Начальник знал, что фирма обанкротилась. Начальнику нужен был человек, на которого можно было повесить вину. Хироши знал это. Он сделал уже три правки, каждая из которых противоречила предыдущей. Глаза слипались. Кофе остыл. В груди ныло. — Ещё немного, — прошептал он пустому кабинету. Вошла уборщица. Она не смотрела на него. Она привыкла. — Мисс, — позвал он. — Вы не знаете, который час? — Половина одиннадцатого, — ответила она и вышла. Хироши посмотрел на стопку бумаг. На настенный календарь. На фотографию дочери — её уже заменили другой, но он не убирал старую. — Куда бы я хотел сбежать? — спросил он себя. И ответил: — В любой день. Только не сюда. Не в это время. Не в эту жизнь. В тот момент, когда он произнёс эти слова, что-то щёлкнуло у него в затылке. Как будто переключилась невидимая передача. Воздух в центре комнаты задрожал. Хироши не увидел этого — он уже начал терять сознание. Сердце пропустило удар. Второй. Третий. Пространство между столом и стулом разошлось, как ткань, которую разрывают вдоль нити. Появилась трещина — тонкая, мерцающая, заполненная светом, которого нет в спектре человеческого глаза. Сквозь трещину потянуло холодом, который не имел температуры. Это был холод небытия. Холод пустоты между секундами. Хироши упал лицом на клавиатуру. Сейсмографы Токийского университета зафиксировали гравитационную аномалию. Продолжительность — 0,3 секунды. Мощность — эквивалент землетрясения магнитудой 2,2. Эпицентр — деловой центр Тиёда. Причина — не установлена. Скорая, которую вызвала уборщица, приехала через одиннадцать минут. Хироши был ещё тёплым, но не дышал. Сердечный приступ. Переработки. Несчастный случай на рабочем месте. Компания выплатила жене компенсацию. Дочь поступила в университет через год. Жена продала квартиру и уехала к родителям. И никто не заметил, что трещина в пространстве не закрылась полностью. Она сжалась до микроскопических размеров — меньше атома водорода — и зависла в том самом кабинете, где умер Хироши. В ней застряло его последнее желание — не осознанное, даже не сформулированное, но такое сильное, что оно исказило реальность: «Спасите меня. Кто-нибудь. Спасите.» Желание искало адресата. Оно путешествовало сквозь время, потому что для портала не существовало линейного хода часов. Оно могло появиться в прошлом, в будущем, в любом месте, где кто-то так же отчаянно хотел спастись. И оно нашло. *** Япония, префектура Нагано, горный массив Акаиси. Подземный комплекс «Фудзи-1». 15 апреля 2044 года, 23:47. Четыре года прошло с тех пор, как случилась авария. Куратор Японского отдела лаборатории — японец по имени Сато — получил последнее сообщение от руководства: «Объект Урал ликвидирован. Международное расследование. Всем лабораториям перейти в режим радиомолчания. Образцы считать утраченными». С тех пор лаборатория погрузилась тишину. Резервные батареи работали. Вентиляция гудела едва слышно. Свет в коридорах погас, но в главном зале горели аварийные лампы — тусклые, дающие ровно столько света, чтобы не ошибиться при проверке. В зале было тихо. Только шипели батареи да иногда слышался скрип оседающего бетона. Тела испытуемых давно превратились в сухие тени. №33 — та, которую когда-то звали Арина Минина — плавала в своей капсуле, или в колбе, как их ещё любили называть бывшие сотрудники, с закрытыми глазами. Её волосы, ставшие очень длинными за годы стазиса, облепили плечи, торс и ноги. Бледная кожа просвечивала сквозь мутную жидкость. Она выглядела на пятнадцать, хотя хронологически ей было уже более сорока. А потом воздух дрогнул. Никто этого не увидел — в зале никого не было. Но если бы кто-то смотрел, он заметил бы, как в трёх метрах от колбы №33 появилась тонкая светящаяся нить. Она пульсировала, расширялась, сужалась, и в каждый её пульс оттуда, из этой нити, доносился шёпот: — Спасите меня. Кто-нибудь. Спасите. Голос был мужским, уставшим, очень далёким. Но желание в нём было таким острым, таким настоящим, что оно пронзило бетон, стекло, раствор, маску и достигло того, что когда-то было сознанием Арины Мининой. *Спасите. * В пустоте — той самой, в которой Арина пребывала уже четырнадцать лет — возникла первая за это время мысль. «Я…» Потом вторая. «…хочу». И третья — самая важная. «…жить». Нить расширилась. Из неё хлынул свет — не золотой, как у китайского младенца, а белый, холодный, похожий на солнце в полярную ночь. Свет обхватил колбу, просочился внутрь, коснулся её лба, её век, её губ. Время остановилось. Физики сказали бы, что в этой точке пространства-времени создалась сингулярность. Но здесь не было физиков. Был только портал, который искал спасения, и девушка, которая отчаянно хотела спастись. Их желания совпали. Колба опустела. Не физически — раствор остался, тело осталось. Но сознание ушло. Датчики зафиксировали резкий скачок мозговой активности — и провал в ноль. Аварийная сигнализация не сработала — система решила, что это сбой. Тело Арины продолжало плавать в растворе. Маска подавала кислород. Сердце билось. Кровь мирно текла по венам. Портал перенёс её сознание. Её разум. Её память. Всё то, что делало её Ариной. На 114 лет вперёд.