По разные стороны пепла

Кабинет Маркуса Донателла тонул в полумраке. Тяжёлые бархатные шторы были задернуты, пропуская лишь тонкие полосы света от уличных фонарей, которые прорезали темноту, как лезвия. Воздух здесь был густым — пахло дорогим виски, кожей кресел и тем самым холодом, который всегда сопутствует разговорам, где решаются чужие судьбы. Маркус сидел за массивным дубовым столом, откинувшись на спинку кресла и положив пухлые руки на живот. Его маленькие, заплывшие жиром глаза бегали по лицам сидящих напротив, но он старательно сохранял выражение спокойствия и власти. Напротив, в двух одинаковых кожаных креслах, расположились двое. — Нужно начинать действовать, — сказал низкий, глубокий голос. — Меня уже бесит наше бездействие. Темноволосый мужчина в безупречном сером костюме-тройке сидел с идеально прямой спиной. Волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и тонкие, словно вырезанные из мрамора черты лица. Его пальцы, унизанные массивными кольцами с чёрными и тёмно-синими камнями, медленно перебирали печатку на большом пальце — нервный, почти медитативный жест человека, привыкшего просчитывать каждый свой шаг. — Да, я поддерживаю его, — подхватила женщина, сидящая в соседнем кресле. Рыжие волосы, собранные в тугой пучок на затылке, открывали тонкую шею и острые скулы. На ней была белая рубашка, заправленная в черные облегающие по фигуре джинсы. Её голос звучал ровно, будто она зачитывала научный доклад. — Я провела довольно много анализов насчёт Якоря. У нас есть реальные шансы сделать это. Вот только есть один нюанс. Она замолчала, выдерживая драматичную паузу, и позволила своим голубым глазам скользнуть по лицам собеседников. Маркус цокнул языком, раздражённо качнув головой. — Давай, Розали, не тяни дракона за яйца, — процедил он, впиваясь взглядом в рыжеволосую женщину. Девушка позволила себе короткую, холодную улыбку на губах. Играя как всегда на нервах присутствующих. Она любила такие моменты, когда знала больше других и могла этим наслаждаться. — Нам нужно брать не просто магов, — сказала она, медленно, смакуя каждое слово. — Нам нужно пробовать только на сломленных ядрах. Вот тогда контакт будет проходить точнее, и Якорь сможет забрать магию легче. Всё просто. — Не уверен, что всё просто, — прошипел раздражённо мужчина в сером костюме. Его пальцы на секунду замерли на печатке, а затем продолжили своё бесконечное вращение. — Как мы, блять, отыщем такого волшебника? Да и большинство населения именно с целостным ядром. Что за бред... — устало продолжил он, опуская плечи и откидываясь на спинку кресла. — Это уже не мои проблемы, — отрезала Розали, и в её голосе прозвучала ледяная отстранённость. — Это наши проблемы, Рози, — прищурившись, прошипел Маркус. Его голос стал ниже на октаву. — Не смей отделять себя и свою лабораторию от нас. Мы все в одной лодке. Девушка только тихо фыркнула, отводя взгляд в сторону. Её пальцы легонько постукивали по подлокотнику кресла — единственный признак того, что слова Маркуса всё же задели. В кабинете повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Каждый был в своей голове, в своих мыслях. — Где мы сейчас найдём сломленную вещь? — устало пробормотал мужчина в сером костюме, прижимая пальцы к переносице и сжимая их. — Такую, чтобы подходила под наши параметры... — Есть одна девица, — раздался тихий, почти монотонный голос сзади. Все трое оживились. Головы повернулись синхронно, как у стаи хищников, учуявших добычу. На мягком чёрном диване, в тени, сидел ещё один человек. Высокий, худощавый, с острыми чертами лица, он игрался с карманным ножом в руках, перебрасывая его из ладони в ладонь. Лезвие мелькало в полумраке, отражая тусклый свет, и каждый его жест был точным, выверенным, почти гипнотическим. Он был покрыт татуировками — они тянулись по рукам, переплетались на груди, поднимались к шее и даже касались линии челюсти. Чёрные, сложные узоры, похожие на живые рукава и щупальца, которые, казалось, двигались вместе с его мышцами. Волосы парня были чернее ночи, коротко подстрижены, а взгляд — острый, цепкий, как у ястреба, высматривающего добычу. От такого взгляда не раз люди начинали трястись от страха. — Ну выкладывай, — нетерпеливо подтолкнул Маркус, подавшись вперёд. Парень усмехнулся — медленно, с холодным оскалом, обнажив ровные белые зубы. — Вам она хорошо знакома, как и всему миру, — сказал он тихим, монотонным голосом, развалившись на диване. — Золотая девочка, потерявшая себя. Помните Стив упоминал, что она не простая. — Да, а ещё он сдох от этой непростой девицы, — прошипел мужчина в сером костюме, и его пальцы резко сжали печатку. — Мы лишились иза этой сучки полезного человека. Она что-то сделала с ним. — Эта выскочка уже успела насолить мне, — неожиданно подал голос Маркус. Его лицо скривилось в гримасе, в которой смешались злость и презрение. — Явилась сюда, как к себе домой, разглагольствовала, угрожала, а потом разнесла мне половину кабинета своей бесконтрольной магией. — Он хмыкнул, постукивая пальцами по столу. — Наглая, самовлюблённая, думает, что ей всё позволено. Героиня войны, блять. Вход в клуб ей теперь заказан. — Твои личные обиды меня не волнуют, Маркус, — холодно отрезала Розали. — Меня волнует её ядро. Если Стив был прав, и оно действительно отличается... — она сделала паузу, и её глаза загорелись тем самым холодным, хищным блеском учёного, — то она может стать ключом ко всему. — Ну, это нужно узнать, — парень пожал плечами, и его улыбка стала ещё шире. — Но я уверен, что Золотая девочка даст нам свои плоды. Её ядро... оно особенное. Я уверен в этом. Он резко завершил крутить нож, и в наступившей тишине с глухим звуком вонзил его в деревянный французский столик перед собой. Лезвие вошло в дерево ровно наполовину, оставляя рукоятку торчать вверх, как знамя. — Пойду выпью, — бросил он, поднимаясь с дивана. Он направился к двери, не оборачиваясь, оставляя троих людей переваривать его слова. За его спиной повисла тишина раздумий. Розали и мужчина в сером обменялись взглядами. Маркус смотрел на нож, торчащий из столика, и его губы медленно растягивались в улыбку. — Золотая девочка, — повторил он тихо, будто пробуя имя на вкус. — Что ж, посмотрим, насколько эта выскочка может быть сломленной. Дверь за парнем закрылась, оставляя их в полумраке, наедине с планами, которые уже начали обретать форму. ~~~ ~~~~ ~~~ Первое, что они увидели — ничего. Глаза, привыкшие к свету клуба, отказывались фокусироваться в кромешной темноте. Казалось, темнота была осязаемой, плотной, словно густой туман, который не хотел рассеиваться. — Поттер, ты люмос использовал? — тихим голосом спросил Малфой. Он медленно пробирался по лестнице вниз, одной рукой двигаясь на ощупь по холодной каменной стене, а в другой сжимая палочку. Каждый шаг давался с трудом — ступени были неровными, будто выдолбленными вручную много лет назад. — Да, я пытался, но почему-то не работает, — отозвался так же тихо Гарри, замыкая процессию. — Где Грейнджер? — спросил Драко, резко останавливаясь. Он повернул голову назад, пытаясь найти её в темноте, но ничего не видел. Только чернота, плотная и непроглядная. Идиот… Но тут он услышал череду ругательств, и что-то маленькое и твёрдое врезалось ему в спину. — Мать твою, следователь, я и так ничего не вижу, иду на каблуках, а ты ещё здесь стоишь как истукан! — сердито прошипела Грейнджер, глядя прямо перед собой, хотя видеть его всё равно не могла. — Успокойся, дьяволёнок, я проверял, — хмыкнул Малфой, не скрывая глупой ухмылки на лице. В темноте никто всё равно не увидит. Стоп. Что?! Дьяволёнок?! Мерлин, Малфой, ты отупел с этими двумя. — Почему здесь не работает люмос? — подал голос Гарри, двигаясь медленно и осторожно, нащупывая каждую ступеньку. — Хрен знает, — прошипела Грейнджер, и её каблук снова предательски стукнул о каменный пол. — Может, здесь какая-то противо-барьерная защита? — Грейнджер, ты нас погубишь этими убийцами на ногах, — сердито сказал Драко. Он сунул палочку в пояс и достал один из острых клинков, закреплённых на груди. Раз магия не работает, нужно иметь под рукой что-то более надёжное. — Ты можешь не цокать? — Я что, босая должна ходить? — недовольно огрызнулась кудрявая бестия. — Нет, — терпеливо, как ребёнку, объяснил он. — Можно было догадаться и надеть более практичную обувь. — Знаешь что… — Прекратите, — перебил их Гарри, и в его голосе послышалась усталость. — Тут скорее ваша упёртость нас погубит, чем Гермиона с обувью. В полной тишине они преодолели лестницу. Ну, как не считая ритмичного стука каблуков о бетонный пол. Малфой резко остановился, выставив руку сзади себя, чтобы поймать эту недовольную дьяволицу, которая как раз влетела в его ладонь грудью. — Можно было сказать, — прошипела она, отдёргиваясь. — Реально, Драко, — поддержал Гарри, чуть не врезавшись в Гермиону. Малфой проигнорировал обоих. Вместо этого он молча взял Грейнджер за предплечье, притягивая её ближе к себе — так, чтобы она больше не врезалась в него, а шла рядом. Гермиона дёрнулась было, но он сжал пальцы чуть крепче, не давая вырваться. В этот момент Гарри прошептал: — Люмос. На удивление, яркий свет озарил пространство перед ними, разгоняя темноту, которая казалась такой непроглядной всего секунду назад. Поттер решил проигнорировать этих двоих, усмехаясь внутри себя, когда его посетила мысль: Как хорошо передать следующей няньке ребёнка. Но будь уверен в той самой няньке. Все трое, привыкнув к свету, начали оглядываться вокруг. То, что это подвал, и так было понятно, но перед ними буквально выросли стеллажи — ряд за рядом, забитые кучей макулатуры. — Эм… Я надеюсь, Маркус не просто так хранил все эти записи? — первой нарушила тишину Гермиона, уже делая шаг вперёд. Но не успела она ступить и двух шагов, как её дёрнули назад — она оказалась за мужским плечом. Драко притянул её обратно за предплечье, не давая уйти. — За мной, напарница. Мы ещё не знаем, что здесь, — пробормотал тихо Малфой властным тоном, закрывая этой нахалке рот своим действием. Он положил клинок обратно в крепление и снова взял палочку, активируя люмос. — Нужно всё осмотреть, — сказал Гарри, уже направляясь к ближайшему стеллажу. — Да, и очень быстро, — подхватила Гермиона, идя сзади Драко. — Наше зелье хоть и с тройной дозой, но время тикает. Малфой медленно водил палочкой из стороны в сторону, высвечивая множества коричневых стеллажей. На удивление, они выглядели новыми, но были покрыты толстым слоем пыли. Света, как предполагалось, здесь не было — только их собственные палочки разгоняли многолетний мрак. Каждая полка была забита листами, папками, пергаментами и книгами. Стеллажей было около десяти — деревянных, массивных, как в старинной библиотеке, где каждая книга хранит свои тайны. Пыль кружилась в воздухе, оседая на плечи и волосы, и воздух был плотным от времени, которое здесь остановилось. Проходя мимо одного из стеллажей, Гермиона почувствовала небольшой зуд на пальцах — не физический, а тот, что рождается в груди, когда касаешься чего-то родного. Воспоминания поплыли перед глазами: как она раньше засиживалась до поздна в библиотеках Хогвартса, как помогла Гарри стащить мантию-невидимку и просидела всю ночь за чтением новых книг заклятий. Как пахло старым пергаментом и воском. Как было тепло и спокойно, даже когда мир рушился снаружи. Она тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Они разошлись по стеллажам, будто по негласной команде, каждый выбирая свой путь в этом море пыльной бумаги. В воздухе стоял тот особый запах — смесь старого пергамента, типографской краски и времени, которое застыло между этими полками. Свет от палочек выхватывал из темноты корешки книг и папок, но углы комнаты всё равно тонули в густом мраке. Гарри направился к правому ряду, к стеллажу с табличкой «№3», а Драко и Гермиона остались у соседних стеллажей, каждый занятый своим поиском. Драко стоял у стеллажа «№2», медленно водил лучом света по корешкам, отбирая те папки, что казались ему важными. Он взял одну, самую толстую, и раскрыл её. Внутри оказались пергаменты, исписанные мелким, почти каллиграфическим почерком. Таблицы. Схемы. Показатели. — Пульс, — сказал он тихо, читая вслух сам себе, скорее чтобы услышать собственный голос в этой гнетущей тишине. — Частота сердечных сокращений. Давление. Состав крови до и после. Уровень магического фона. — Он перевернул страницу. — Здесь записано всё. Каждый удар сердца, каждое колебание ядра. Он поднял голову, встречаясь взглядом с Гермионой, которая присела на корточки у нижних полок того же стеллажа. Она скользила пальцами по корешкам книг, читая названия. Здесь было всё: старые учебники по зельеварению, пожелтевшие от времени, трактаты по тёмным артефактам, которые она видела только в запретной секции Хогвартса, записи по химии и анатомии — причём не только магической. Буквы на некоторых страницах были настолько мелкими, что их можно было разобрать только при ярком свете, а рисунки, изображающие человеческое тело с мечеными точками воздействия, заставляли кожу покрываться мурашками. — Здесь есть записи о том, как подавлять магию, — сказала она, не оборачиваясь, перелистывая одну из книг. — Способы, которые я никогда не видела раньше. Они не в учебниках. Она замолчала, задержавшись на одном из рисунков — схематичное изображение человека, опутанного тонкими линиями, похожими на паутину. Линии тянулись к сердцу, к рукам, к голове. И в центре — маленький символ, который ей показался знаком. Прокручивая в голове, девушка не могла сразу вспомнить. Но он точно где то был. Её пальцы дрогнули, но она не стала ничего говорить. Просто закрыла книгу и отложила её в сторону, чтобы забрать с собой. — Они вели научные журналы, — сказал Драко, и в голосе прозвучала горечь. — Это исследование жертв. В этот момент из правого угла комнаты раздался голос Гарри. Он стоял у стеллажа «№3», держа в руках одну из одинаковых папок. — «Субъект №7. Эксперимент 3.2», — прочитал он вслух и нахмурился. — Это что за хрень? Драко и Гермиона переглянулись и направились к нему, оставляя свои находки на время. Они подошли ближе, и Гарри открыл папку, на первой странице которой была фотография мужчины лет сорока. Глаза широко раскрыты, лицо искажено гримасой ужаса. Даже на чёрно-белом снимке было видно, как он сжимает зубы, как вены на шее вздуваются, как пальцы вцепились в собственные предплечья, оставляя следы от ногтей. — Боже, — выдохнула Гермиона, заглядывая через плечо Гарри. Дальше шли записи. Неровный, торопливый почерк. Всё на латыни с вкраплениями английского. «Первый контакт. Субъект помещён в камеру 4А. Цепи подавления магии закреплены на запястьях и лодыжках. Сопротивление высокое. Начальная боль невыносима, субъект теряет сознание через 37 минут. Ядро не поддаётся изоляции.» — Цепи подавления, — прочитал Гарри, переводя дыхание. — Они держали их на цепях, как животных. — Читай дальше, — сказал Драко, и его голос был ровным, как сталь. Но под этой ровностью чувствовалось напряжение. Гарри перевернул несколько страниц. «Эксперимент 4.1. Метод контакта через артефакт. Субъект №9. 22 года. Параметры ядра — в пределах нормы. Активация прошла успешно, но отторжение началось через 14 часов. Субъект умер в 8:47 утра. Причина: коллапс нервной системы. Глаза приобрели неестественный зелёный оттенок, как и у предыдущих семи.» — Семь, — тихо сказала Гермиона. — Они убили семь человек, прежде чем нашли способ сделать это безболезненно. Драко молча достал ещё одну папку. Открыл, пролистал. Внутри лежали фотографии — серия снимков женщины. На первой — она стоит, улыбается. На второй — уже в камере, с цепями на руках. На третьей — она лежит на бетонном полу, глаза широко раскрыты, но пустые. — Здесь написано: «Эксперимент 12.4. Успех. Боль минимальна. Субъект не чувствует потери магии, она уходит незаметно. Смерть наступает через 8-12 часов в зависимости от физического состояния», — прочитал Драко, и его голос дрогнул. — Они сделали это идеально. Теперь жертва не понимает, что происходит, пока не становится слишком поздно. — Это чудовищно, — прошептала Гермиона, и её голос дрожал от сдерживаемой злости. — Они превратили это в науку. Записывали всё, как результаты лабораторных опытов. — Потому что для них это и есть опыты, — хрипло отозвался Гарри. — Мы думали, что имеем дело с убийцами. А мы имеем дело с учёными. Гарри перевернул ещё несколько страниц, и его рука замерла на фотографии. Там, в углу снимка, была видна комната — бетонная, без окон, с железной дверью и цепями, свисающими со стен. На полу тёмные пятна предполагается, засохшая кровь. — Мне нужно это увидеть, — сказал Драко, закрывая папку и направляясь дальше по коридору. Его шаги были уверенными, но в каждом движении чувствовалась готовность к бою. Он сделал несколько шагов и остановился, повернув голову к остальным. — Смотрите что нашел. Гарри положил папку на стеллаж, беря её с собой, и двинулся за ним. Гермиона задержалась ещё на мгновение, наклонившись над одной из книг, где виднелась схема цепей подавления — точь-в-точь такие, как на фотографии. Её пальцы сжали корешок книги, и она выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость. — Идём, — сказала она, выпрямляясь и догоняя мужчин. Гарри с Гермионой догоняя напарника, направлись в нужную сторону. Чем дальше они шли, тем сильнее в нос бил едкий, кислый запах — смесь химикатов, старой крови и чего-то ещё, гнилостного. Они нахмурились, подходя ближе, и перед ними буквально разверзлась лаборатория. Разные колбы, трубки, стекляшки, банки, пробирки заполняли три больших металлических стола, расставленных в форме буквы П — один перед ними, у стены, и два по бокам. Повсюду валялись инструменты, какие-то приборы, бутыли с мутной жидкостью. В воздухе стоял тот самый тяжёлый запах, от которого хотелось зажать нос. — Мерлин… — прошептала она. Девушка медленно обошла один из столов, её взгляд скользил по разложенным инструментам. Остановившись у стола, где лежала раскрытая тетрадь с записями, её пальцы дрогнули. — Это нужно зафиксировать, — сказала она, доставая из кармана фартука магловский телефон. — У нас должны бы будут свои копии. Она поднесла телефон к столу и сделала несколько снимков: общий план лаборатории, крупные планы пробирок, раскрытые страницы тетрадей с записями. Свет от палочки Драко падал на столы, выхватывая из темноты детали, и Гермиона старалась запечатлеть как можно больше. Здесь есть маркировка, — сказал Драко, указывая на бирки, прикреплённые к пробиркам. — Даты, имена. Это не просто реквизиты. Это образцы. Гермиона сфотографировала и бирки, приближая камеру так, чтобы текст был чётко виден. Затем отступила на шаг, делая общий план лаборатории целиком. — Всё, — сказала она, убирая телефон в карман. — Теперь у нас есть доказательства. Пробираясь дальше, по левую сторону виднелась железная дверь с зарешёченным окошком. Малфой, бесшумно достав клинок в одну руку и продолжая держать палочку со светом в другой, перешёл в боевую стойку аврора. Он приблизился к двери, прислушался. Тишина. Только гул вентиляции где-то далеко вверху. Он толкнул дверь — та не была заперта. С глухим скрипом она открылась, открывая узкий коридор с бетонными стенами и низким потолком. Вдоль стен тянулись пронумерованные двери — камеры. Номера, которые они только что читали в досье, оживали перед глазами. — 4А, — тихо сказал Гарри, заглядывая через плечо Драко. — Как в записях. Драко двинулся вдоль коридора, и его шаги гулко отдавались от стен. Он остановился у одной из дверей, тяжёлой, металлической, с небольшим глазком на уровне глаз. Он заглянул внутрь, но там было темно. Палочка не пробивала мрак за стеклом. — Алохомора, — тихо произнёс он, и замок щёлкнул. Дверь медленно открылась, выпуская запах сырости, железа и чего-то сладковато-гнилостного. Гермиона почувствовала, как к горлу подступает тошнота, но заставила пересилить себя. Они вошли. Перед ними открылась небольшая комната с низким потолком. Вдоль стен тянулись тяжёлые цепи с кандалами на концах. Кожа на них была стёрта, местами покрыта ржавчиной, но на внутренней стороне кандалов Гермиона разглядела тёмные, засохшие пятна, въевшиеся в металл. — Здесь их держали, — тихо сказала она, касаясь пальцами холодного железа. — На цепях. Прямо как животных. Она провела пальцами по стене — под её рукой осталась бурая полоса. Пальцы испачкались в чём-то липком, и она отшатнулась, когда поняла, что это. — Боже, — выдохнула она, вытирая руку о юбку. — Здесь столько крови, что стены пропитались. Гарри вошёл внутрь и опустился на корточки, рассматривая пол. На бетоне виднелись глубокие царапины — ногтями, когда человек уже не мог стоять и пытался ухватиться хоть за что-то. — Они отчаянно сопротивлялись, — сказал он, и его голос был глухим, почти беззвучным. — Вгрызались в бетон, когда поняли, что умирают. Драко стоял в дверях, молча оглядывая комнату. Его лицо было непроницаемым, но пальцы, сжимающие клинок, побелели от напряжения. Внутри него глухо закипало — холодная, ледяная ярость, которую он не позволял себе показать. Он сделал шаг назад, выходя в коридор. — Здесь больше ничего нет, — сказал он, и голос его звучал ровно, но с металлическим оттенком. — Идём. Нужно осмотреть остальное. Гермиона задержалась на секунду, глядя на цепи. Её взгляд упал на стену, где кто-то выцарапал неровную надпись, почти стёртую временем. «Простите меня» Пальцы сжались в кулаки, но она заставила себя успокоиться. Достав телефон и навела камеру на надпись. — Это тоже нужно сохранить, — сказала она, и её голос звучал глухо. — Люди должны знать, что здесь происходило. Она сделала несколько снимков: крупным планом надпись, общий план всей стены, цепи, свисающие с потолка. Гарри отошёл в угол камеры, освещая палочкой то место, где кандалы были особенно сильно стёрты. — Здесь тоже сними, — сказал он. Гермиона подошла, присела на корточки и сфотографировала кандалы. На внутренней стороне металла виднелись тёмные разводы, въевшиеся в ржавчину. Её пальцы на секунду замерли над экраном, но она заставила себя нажать на кнопку. — Есть, — сказала она, поднимаясь и убирая телефон. Сжалв челюсть, развернулась и вышла из камеры, оставляя её позади — но эти слова въелись в память так же глубоко, как кровь въелась в бетонный пол. Они знали. Они знали, что умирают. ~~~ ~~~~ ~~~ — Нам нужно прихватить с собой пару папок с досье, — сказал Малфой, стоя возле стеллажа №3 и просматривая папки в поисках самых полных и важных. От первого убийства до последнего, что хранится в этом архиве. Его пальцы скользили по корешкам, отбирая нужное. — А это не будет считаться кражей с места преступления, как бы? — нахмурившись, спросила Грейнджер, стоя рядом с Гарри, который просматривал стеллаж №5 в поисках чего-то полезного. Он наткнулся на названия разных ингредиентов и реквизитов из лаборатории. Но что самое обидное — ни одного слова о том, для чего именно они нужны. Что же вызывало такую зверскую реакцию у этих магов? — А кто сказал, что мы украдём их? Обычная копия, — отозвался Малфой. Грейнджер на эти авроровские штучки просто громко фыркнула, и эхо разнеслось по всему архиву, теряясь в глубине стеллажей. — Нам нужно уже убираться отсюда, — через пять минут не выдержала Гермиона, прижимая книгу к груди. — Ещё неизвестно, чем это закончится, ведь мы открыли дверь. — Гермиона права, — захлопнув одну из синих папок, согласился Гарри. — Нам нужно возвращаться наверх. Уже прошло минимум двадцать минут. А у нас ещё и охранники отключены. — А сколько они так пролежат? — спросила девушка, кладя книгу под мышку. — Ну, минут тридцать. Идём, — уже приказным тоном сказал Гарри, обращаясь к Малфою, который уже благополучно держал в руках копии двух папок — одну с первым убийством, другую с последним. Передав папки Гермионе, он двинулся следом за ними. Не оглядываясь, все трое пошли наверх. Теперь первым был Поттер, второй, как обычно, Грейнджер, и замыкающий — Малфой. Когда они начали подниматься по лестнице, свет на палочках у двоих волшебников начал тускнеть. — Блять, — выплюнул Драко, убирая палочку и доставая ножи. — Всё-таки здесь есть какой-то подавляющий магию барьер. Кстати, очень удобная штука, — пробормотал Гарри, медленно и аккуратно поднимаясь по ступенькам в полной осязаемой темноте. — Главный вопрос: нахрена? — проворчала Грейнджер, чуть не споткнувшись на шпильках, и тихо вскрикнула, едва не уронив все папки и книгу. — Блять, Грейнджер, — вздохнул Малфой, и благодаря навыкам аврора быстро среагировал даже в темноте, подхватывая её за плечо и крепко сжимая. — Стоишь? — Да… спасибо, — тише пробормотала Гермиона, почувствовав, как его рука спускается с её плеча на локоть, а затем вниз, останавливаясь на запястье, вызывая у неё стаю мурашек, прошедших по всему телу. — Иди, — тихо сказал он, ожидая привычного огрызнения. Но Грейнджер промолчала. Не дёрнулась, не вырвалась, не бросила колкость. Просто шла рядом, позволяя ему вести её в полной темноте, и это было так непохоже на неё. Он усмехнулся своим мыслям и сжал её запястье чуть крепче, когда она споткнулась. Что, дьяволёнок, устал огрызаться? — мелькнуло у него в голове. Дойдя до конца, Гарри толкнул дверь, на удивление, она легко открылась. Он оглянулся по сторонам, подавая знак остальным. — Охранники на месте, камеры работают как надо. Никого нет. Идём. На удивление, у них всё получилось. Гарри аккуратно прикрыл железную дверь, и та с тихим, почти неслышным щелчком встала на место. По краям пробежали золотистые и дымчато-чёрные всполохи — защита вновь активировалась, скрывая то, что не должно быть найдено. — Успели, — выдохнул Поттер, быстро разворачиваясь и направляясь к охранникам. Он опустился на корточки рядом с бесчувственными телами, взмахнул палочкой, снимая остатки чар. Охранники зашевелились, издавая недовольные, сонные звуки — они ещё не проснулись, только начинали приходить в себя. Гарри отошёл, оставляя их досыпать своё. — Живы, — тихо бросил он. — Будет болеть голова, но не смертельно. Все трое быстро двинулись по коридору, стараясь ступать бесшумно. Сердца колотились где-то в горле, но адреналин помогал держаться. Гермиона сжимала в руках папки и книгу, которые предусмотрительно спрятала под фартук, чтобы не бросались в глаза. Когда они оказались у чёрной двери, ведущей в основной зал, Гарри на мгновение замер, прислушиваясь. Оттуда доносился привычный уже гул — музыка, голоса, смех. Ночь в «Чёрной розе» была в самом разгаре. — Пора, — сказал он, толкая дверь. В следующую секунду их накрыло: светодиоды ударили по глазам, басы врезались в грудную клетку, запах алкоголя и духов снова стал привычным. Танцпол кипел телами — людей стало ещё больше, чем в начале вечера. Никто не обращал внимания на троих, выходящих из служебного коридора. Гарри и Драко, не сговариваясь, растворили свои копии — те просто исчезли, как дым, растворяясь в воздухе и оставляя их на своих местах. Малфой поправил кобуру, одёрнул рубашку и занял своё место у стены, становясь обычным охранником Фениксом. Гарри уже стоял у входа, лениво оглядывая танцпол, делая вид, что скучает на посту. — Обсудим всё в отеле, — сказал Поттер, не поворачивая головы, но обращаясь к обоим. — Сейчас нам нужно просто закончить эту грёбаную смену. Гермиона и Драко кивнули, соглашаясь. Она стояла между ними, уже собираясь развернуться и уйти к Сенте, чтобы придумать, как избежать дурацкой вечеринки после смены, как вдруг заметила, что на них смотрят. Ромео и Кэсси стояли у барной стойки и в открытую пялились на них. Кэсси даже забыла про поднос, который держала в руках, а Ромео, натирая стакан, смотрел на них с такой улыбкой, будто уже мысленно выбирал, что скажет на их свадьбе. Гермиона чертыхнулась про себя, мгновенно вспомнив, что она и Драко — Мередит и Феникс, счастливая парочка, о которой весь персонал уже успел насладиться. Она повернулась к нему, откинув голову назад, чтобы встретиться взглядом с его глазами, которые уже внимательно смотрели на неё — с той самой насмешливой искоркой, которую она научилась узнавать даже в чужом лице. Её взгляд на мгновение опустился на его губы, и она заметила, как по ним расплывается знакомая малфоевская улыбка. Даже в форме Феникса, с чужими чертами лица, она узнала бы эту ухмылку среди тысячи. Но Грейнджер тоже не из слабаков. Обычная нежность влюблённой парочки её не испугает. Она сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума, встала на цыпочки и протянула одну руку к его шее, притягивая его голову к себе. Коротко, быстро, почти целомудренно — чмокнула его в губы и уже собиралась отстраниться, как этот нахал не позволил ей уйти так легко. Его руки сомкнулись кольцом на её талии, прижимая к своей груди ближе и теснее, и он прошептал ей прямо в губы: — Что это, Грейнджер? Дьяволёнок может быть нежен? Его дыхание опалило её губы, и Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она нервно облизнула губы — жест, который не укрылся от его пристального взгляда, и нацепила на лицо такую же хитрую, подобно малфоевской ухмылке. Отражая его, в себе. — Нет, дорогой, тебе кажется, — ответила она приторно-сладким голосом, но уже через секунду тон сменился на привычно раздражающий. — Если ты не забыл, на нас смотрят, и мы выдаём себя за совсем других людей. Так что не придавай этому большого значения. — И это всё? — театрально надул губы этот хорёк, играя в свою любимую игру — выводить её из себя. — Да, — пробормотала она уже тише, и её губы на мгновение снова коснулись его. А затем она резко вырвалась из его объятий, нацепила на лицо лёгкую, ни к чему не обязывающую улыбку и развернулась к нему спиной. Одна мысль билась в голове: нужно придумать, как уйти отсюда без этой дурацкой вечеринки после смены. Она точно такого не выдержит. Но тут в воздухе раздался звонкий шлепок. Её задница горела. Она резко повернула голову и увидела довольную физиономию Малфоя, который с самым невинным видом уже поправлял кобуру. Гарри стоял чуть поодаль, прикрыв лицо ладонью и отчаянно пытаясь скрыть смех, который уже прорывался сквозь пальцы — его плечи мелко подрагивали. — Вот теперь всё, — сказал Малфой, убирая довольное выражение с лица и принимая снова позу охранника, будто ничего не случилось. — Ах ты… Я ещё тебе… — начала Гермиона, но договорить не успела. Вместо этого она резко развернулась и хлестнула его по лицу своим блондинистым хвостиком, который, к сожалению, не был её родными кудрями и не причинил ему совершенно никакого вреда, кроме морального. Затем быстро зашагала прочь в сторону раздевалки, чувствуя, как её щёки горят от злости и смущения. А за её спиной Ромео и Кэсси, которые не сводили с них глаз весь этот спектакль, одобрительно переглянулись. Ромео присвистнул, покачивая головой, а Кэсси, сложив руки на груди, широко улыбнулась и покачала головой. — Сладкая парочка, — прокомментировал Ромео, обращаясь к Кэсси, и оба рассмеялись, возвращаясь к своим делам. ~~~ ~~~~ ~~~ Гермиона уже почти дошла до раздевалки, когда на плечо ей опустилась чья-то рука. Она обернулась — перед ней стояла запыхавшаяся Сента. — Лола! Слава Мерлину, я тебя нашла, — выдохнула она, бросив короткий взгляд через плечо на Ромео который ставил стакан сока Кэсси, на поднос. — Там такая херня... — Что случилось? — насторожилась Гермиона. — Настоящая Мередит написала Спенс, — зашептала Сента, придвигаясь ближе. — Говорит, что у неё температура под сорок, она не сможет выйти на работу, и просила никому не говорить, чтобы не подставлять того, кто вышел за неё. Но она только что прислала сообщение, что чувствует себя получше и хочет забрать свои вещи из шкафчика, пока смена не закончилась. Гермиона чуть не рассмеялась от облегчения. — То есть, если мы сейчас уйдём, она сможет прийти и забрать вещи без лишних вопросов? — Именно, — кивнула Сента. — И никто не узнает, что её тут не было. Ну, кроме нас. Гермиона быстро перевела взгляд на Гарри и Драко, которые стояли чуть поодаль, делая вид, что разговаривают об охране. Она подошла к ним, стараясь не привлекать внимания. — У меня есть выход, — тихо сказала она. — Настоящая Мередит хочет забрать свои вещи. Если мы уйдём сейчас, до конца смены, она успеет прийти и забрать их. Никто ничего не заподозрит. Гарри понимаючно кивнул, но нахмурился. — А как мы объясним отсутствие Мэтью? Он же тоже на смене. Если он просто исчезнет, это вызовет вопросы. — Сента уже всё придумала, — сказала Гермиона, оборачиваясь к подруге, которая стояла рядом, прислушиваясь к разговору. Сента шагнула ближе, понизив голос: — Я скажу Спенс, что Мередит плохо себя почувствовала — давление упало, чуть сознание не потеряла. Феникс вызвался проводить её домой, а Мэтью пошёл с ними, потому что они живут в одном районе и он решил помочь. И что они все трое уехали на такси, так что на смену не вернутся. — Она улыбнулась собственной находчивости. — У нас тут такое часто бывает, сотрудники разбегаются кто куда. Никто не удивится. Гарри облегчённо выдохнул. — Тогда пора валить, — сказал он, оглядывая зал. Драко, стоявший рядом, бросил короткий взгляд на часы, висевшие на стене в служебном коридоре. — До конца смены ещё два часа, — сказал он. — Но если мы уйдём сейчас, то успеем до того, как все начнут собираться в раздевалке. Гермиона кивнула и обернулась к Сенте: — Спасибо. Ты нас сегодня реально спасла. — Вы тоже меня, — тихо ответила Сента, и в её голосе мелькнула благодарность. — Помнишь, я говорила, что ты мне помогла? Теперь я в расчёте. Они обменялись быстрыми взглядами, и Сента уже разворачивалась, чтобы исчезнуть в толпе, но на мгновение задержалась. — И да, — добавила она с лёгкой усмешкой. — Постарайтесь больше не попадать в такие переделки, ладно? Я не хочу терять работу. Гермиона улыбнулась в ответ, но в улыбке мелькнула усталость. — Обещаю, мы постараемся. Сента исчезла за стойкой, смешиваясь с другими официантками, и через несколько секунд её уже не было видно в толпе. Гермиона перевела взгляд на парней. — Я в раздевалку, заберу свои вещи. Ждите меня у чёрного выхода. Через пять минут нас здесь не будет. Она скользнула в служебный коридор, быстро нашла раздевалку, схватила сумку Сенты и за пару секунд переоделась в её черные джинсы и такого же цвета футболку, запихивая форму Мередит в рюкзак. Правдо в туфлях так и пришлось остаться. Когда она вышла через чёрный выход, Гарри и Драко уже ждали её. — Всё чисто, — сказал Гарри, оглядываясь. Они быстро двинулись по тёмной улице, сворачивая в переулок, где можно было безопасно исчезнуть. За их спиной «Чёрная Роза» продолжала жить своей яркой, шумной жизнью, и никто даже не заметил, что трое её временных работников бесследно растворились в ночи. Остановившись в пустом переулке, они переглянулись. Зелье уже начинало терять свою силу, черты лиц понемногу начинали расплываться, возвращая им их настоящие облики. — Надеюсь, там есть шотландский виски, — пробормотал Драко. — И сигареты, — устало добавила Гермиона. Гарри усмехнулся и поднял палочку. — Тогда по коням. Они аппарировали, оставляя Лас-Вегас позади с его огнями, музыкой и тайнами, которые только начали раскрываться. ~~~ ~~~~ ~~~ Все трое зашли в номер мальчиков. Гермиона, не снимая обуви, первой рванула на балкон в поисках сигарет. — Малфой, скажи, пожалуйста, что ты куришь сигареты здесь! — крикнула она, обшаривая взглядом каждый угол балкона, но нужной пачки не находила. — Потому что если нет, мне придётся ещё и в свой номер бежать. — Он там не курит, — пробормотал Гарри, заваливаясь в одежде прямо на свою кровать. Снял очки, положил на тумбочку и прикрыл глаза. — А курит, блять, прям в комнате. — Мм, удобно, — улыбнулась Гермиона, уже с надеждой поглядывая на Драко. Тот молча снял с себя футболку, пропахшую клубом, кинул её на кровать и подошёл к креслу, где лежали его чёрные брюки. Порывшись в кармане, он вытащил пачку и, не глядя, кинул её Грейнджер. Та поймала её с довольной улыбкой, ловко открыла крышку и достала сигарету. — Я в душ, — коротко бросил блондин, беря с кровати свежую рубашку, и направился по маленькому коридору в ванную. Гермиона же, недолго думая, уселась в любимое кресло Малфоя, развалившись в нём так, будто оно всегда принадлежало ей. Она перекинула ноги через подлокотник и устроилась поудобнее, затягиваясь сладким дымом и выпуская его в потолок. И только когда Драко пошел в ванную, она позволила своему взгляду скользнуть по его широкой, мускулистой спине. Мышцы перекатывались под кожей при каждом движении, рельефно проступая даже в тусклом свете номера. И всё, что она видела раньше, когда он был в одежде, было лишь жалким намёком на то, что скрывалось под тканью. Годрик всемогущий! Почему за этими лохмотьями скрывались такие мышцы? — промелькнуло у неё в голове. Господи, Гермиона, тебе в край не хватает секса! Она мысленно дала себе подзатыльник и затянулась сигаретой, выпуская дым к потолку. — Нам нужно внимательно просмотреть документы и доложить Кингсли, — зевнув, сказал Гарри, закинув руки за голову и глядя в потолок. Продолжая сидеть уже со второй сигаретой в руке, она игралась с дымом, выпуская его медленными кольцами. Так увлеклась этим занятием, что не заметила, как дверь ванной открылась. — Давай подождём следователя, он придёт и сделает это, — протянула она, обращаясь к Гарри, но в этот момент почувствовала лёгкий порыв свежего воздуха, который ударил ей прямо в лицо, разгоняя табачную дымку. Несколько кудряшек отбросило с её лба, словно кто-то невидимой рукой убрал их с лица. Она подняла голову и увидела Малфоя, который стоял в проёме ванной, одетый в чёрные брюки и расстёгнутую белую рубашку. Его рука была слегка поднята в сторону — он только что использовал беспалочковую магию, чтобы освежить воздух прямо ей в лицо. — Я всё слышал, ведьма, — сказал он, и в его голосе послышалась та самая привычная усмешка. Он подошёл ближе, забрал из её рук полувыкуренную сигарету и сам затянулся, глядя на неё сверху вниз. Гермиона проводила его взглядом, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и раздражающее одновременно. — Нам нужно доложить все доказательства МАКУСУ, — первый разрывая взгляд, сказал Драко, делая последнюю затяжку и туша бычок в чашку с логотипом отеля. — Правоохранительным органам Лас-Вегаса. — Я думаю, этим займётся Кингсли, — задумчиво произнёс Гарри, перебирая в голове варианты. — У него больше связей, чем у меня. Мы только расследуем это дело, а вот Лас-Вегас должен пойти туда с проверкой и убрать Донателло. Малфой коротко кивнул, соглашаясь. Повернулся к мини-бару, стоящему в углу комнаты, и достал бутылку шотландского виски, которую успел заказать ещё до душа. Он налил янтарную жидкость в два стакана по краям — себе и Гарри, третий оставил пустым, бросив короткий взгляд на Гермиону. Та лишь покачала головой в ответ, и он не стал настаивать. Он протянул один из стаканов Поттеру, который уже сидел на кровати, прикрыв глаза, и сел на свою, открывая одну из принесённых папок. Провёл пальцем по выцветшей надписи на обложке. Это был первый эксперимент. — Тогда начнём с начала, — сказал он, поднимая глаза на остальных. — С того, как всё это начиналось. Он перевернул обложку и начал читать вслух, и голос его звучал ровно, почти безэмоционально, как у человека, привыкшего работать с документами: — «Эксперимент №7. Объект №12. Мужчина, 29 лет. Время контакта: 5 секунд. Первые 10 минут: субъект не замечает изменений. Пульс 76 ударов в минуту. Кожа нормального цвета. Субъект разговаривает, не проявляет тревоги. Через 45 минут: слабая головная боль, пульс — 70 ударов в минуту. Субъект жалуется на лёгкую тошноту. Глаза приобретают едва заметный зеленоватый оттенок. Через 2 часа: потеря ориентации в пространстве, пульс — 58 ударов в минуту. Начинаются судороги, слабые, но регулярные. Субъект не может вспомнить, как оказался в комнате. Через 3 часа: потеря сознания. Пульс — 45 ударов в минуту. Дыхание становится поверхностным. Через 4 часа: остановка дыхания. Смерть наступила без боли, во сне». Гермиона слушала, не отрывая взгляда от лампы на потолке, лежа в кресле. Перебирая пальцами свои мягкие, пушистые кудри. — Четыре часа, — сказала она тихо. — Они уже научились продлевать этот процесс. — Но они всё ещё не контролировали его полностью, — заметил Драко, переворачивая страницу. — Судороги, потеря ориентации — это признаки того, что тело сопротивляется. Они не знали, как сделать это правильно. Он перевернул ещё несколько страниц, пробегая глазами по строкам. — После смерти они провели вскрытие. «Ядро частично разрушено. Тело не выдержало длительного отторжения. Причина смерти: отказ нервной системы, вызванный постепенным обнулением ядра». Он поднял глаза на них обоих. Гарри взял вторую папку, которая лежала рядом на кровати, и протянул её Драко. — Посмотри, чему они научились к концу, — сказал он. Драко взял папку, открыл её на первой странице и начал читать: — «Эксперимент №26. Объект №34. Мужчина, 34 года. Время контакта: 10 секунд. Первые 30 минут: субъект не замечает изменений. Пульс 75 ударов в минуту. Кожа обычного цвета. Субъект разговаривает, шутит, не проявляет признаков беспокойства. Через 2 часа: слабая головная боль, пульс — 68 ударов в минуту. Субъект жалуется на лёгкую сонливость. Глаза приобретают едва заметный зеленоватый оттенок. Через 4 часа: потеря ориентации в пространстве, пульс — 55 ударов в минуту. Субъект не может вспомнить, как оказался в комнате. Начинаются судороги, слабые, но регулярные. Через 5 часов: субъект теряет сознание. Пульс — 40 ударов в минуту. Дыхание становится поверхностным. Через 6 часов: остановка дыхания. Смерть наступила без боли, во сне». Драко перевернул последнюю страницу, положил папку на колени и поднял глаза на них обоих. — Шесть часов, — сказал он. — Они научились продлевать процесс до шести часов. Жертва почти ничего не чувствует, не понимает, что с ней происходит. Тело просто отказывает постепенно, без боли, без криков. Он откинулся на спинку кровати и провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя тяжесть прочитанного. — От первого эксперимента, где человек умирал за секунды в муках, до этого — где он просто засыпает и не просыпается. Они шли к этому долго, шаг за шагом. Записывали, анализировали, исправляли ошибки. Гермиона выпустила очередное кольцо серого дыма, наблюдая, как оно медленно растворяется в воздухе. Сиплый после сигарет голос нарушил тишину: — Значит, у нас есть две папки. Первый осмысленный эксперимент и последний успешный. Она подняла глаза на мужчин — карамельные оттенки её глаз блестели в тусклом свете номера. Правая рука плавно описала полукруг в воздухе, словно очерчивая невидимую линию между ними и тем, что они нашли. — Теперь нам нужно понять, что между ними. Как они это делали. И что это за предмет. Дым, выпущенный из её губ, медленно таял в воздухе, смешиваясь с запахом виски и усталости. Гарри вздохнул, прикрыв глаза ладонями, и откинулся на подушку. — Давайте завтра я отправлю совой то, что мы нашли, Кингсли. Будем ждать указаний. Ну и, конечно, между собой подумаем над всем этим. Сейчас я устал и хочу спать. — Отлично, я поддерживаю, — улыбнулась Гермиона, резво вставая с кресла, будто и не было той минуты, когда она сидела, развалившись, и, казалось, готова была уснуть прямо там. Она сжала окурок в пальцах, и тот бесследно исчез, испепелённый беспалочковой магией. — Я к себе. На выходе из номера она обернулась и крикнула на прощание: — Спокойной ночи, Гарри! На пару секунд повисла тишина. — И Малфой, — добавила она, уже прикрывая за собой дверь. Драко сидел на кровати, перебирая страницы папки и скользя взглядом по строчкам, словно искал в них что-то ещё, что могло ускользнуть при первом прочтении. Лицо его оставалось каменным, как всегда, когда он глубоко погружался в мысли. Но всё же что-то изменилось в его чертах — уголок губ слегка приподнялся на пару секунд, прежде чем маска снова стала непроницаемой. Гарри лежал на своей кровати, глядя в потолок, и тихо пробормотал: — Мне или не кажется, но Гермиона стала мягче к тебе. Драко усмехнулся, не оборачиваясь, и захлопнул папку. — Тебе кажется, — бросил он через плечо, поднимаясь с кровати. Он подхватил бутылку виски с тумбочки и вышел из номера, оставляя Поттера одного — с его мыслями и вопросом, который тот задал вслух, но ответа на который не получит. ~~~ ~~~~ ~~~ Он вышел на общий балкон без особой причины — то ли чтобы проветрить голову от запаха смерти на бумаге, которой пропах номер, то ли чтобы сбежать от тишины, что давила на уши после прочитанных папок. Но если быть честным с самим собой, он просто хотел остаться один. Чтобы никто не видел, как внутри него закипает та самая тупая злость, которую он не мог выплеснуть, и желание, которому не находил места. Ночной Город Грехов расстилался перед ним, сверкая тысячами огней. Искусственный свет озарял улицы, делая их яркими и шумными даже в этот час. Где-то внизу, на бесконечных проспектах, гуляли туристы, смеялись, пили, любили. А он стоял на балконе тринадцатого этажа, сжимал в руке бутылку шотландского виски и смотрел вдаль, чувствуя, как холодный ночной воздух касается его лица и рубашки, расстёгнутой почти на всю грудь. Горькая жидкость обожгла горло, разливаясь теплом внутри, но это тепло не могло согреть то, что застыло внутри него после найденного в клубе. Всё, что он видел, было пропитано болью, и это оставляло следы на его душе, глубокие, как царапины от чужих ногтей на бетонном полу. Тело и голова были уставшими. Ему нужна была разрядка. Вспомнилась та блондинка с ресепшена, как два дня назад она стояла перед ним на коленях в грязном туалете, как её голова двигалась в ритме, как он кончил ей в рот, даже не спросив её имени. Можно было спуститься вниз, найти её, и она бы с радостью уделила ему время. Но он медлил. Стоял с бутылкой в руке и смотрел на яркие неоновые огни, чувствуя, как член начинает давить на ширинку, и злился на себя за эту глупую задержку. Потому что где-то в глубине сознания билась мысль о той, кого он даже в мыслях не должен допускать. Трахать кого попало сейчас — всё равно что пытаться утолить жажду солёной водой. И чем отчаяннее он будет пытаться, тем сильнее будет хотеть того, что ему не принадлежит. Чёрт. Как по заказу, Драко замер с горлышком у губ, чувствуя, как ветер приносит знакомый, до боли знакомый запах. Смесь её шампуня — цветочного, с сиренью и нежного — с привычной горчинкой сигарет, которая уже прочно ассоциировалась у него с ней. Она уже была здесь, рядом. Она вышла на балкон, остановилась в двух шагах от него, оперлась локтями на перила и посмотрела вдаль. Драко медленно перевёл на неё взгляд. Девушка стояла в чёрной футболке с белым черепом, обтягивающей её хрупкое тело, и расстёгнутой чёрной кофте сверху. Волосы, распущенные после душа, влажными кудрями спадали на плечи, и в мягком неоновом свете она выглядела почти уязвимой. Но в её глазах всё ещё горел тот самый огонь, который он научился узнавать. Взгляд Драко скользнул по её фигуре — по ключицам, которые хотелось пройтись языком, по рукам, по тонкой талии, по бёдрам, обтянутым мягкой тканью футболки. Он заметил, как ткань собирается складками на её бёдрах, и его член-предатель дёрнулся в брюках. Он мысленно выругался, но не отвёл взгляда. Он позволил себе смотреть на неё так, как хотел, представляя, как её тело будет отзываться на его ласки. — Решила подышать? — спросил он, и голос его звучал ниже, чем он планировал. — Да. Мне надоело сидеть в номере, — тихо ответила она, опираясь на перила и глядя вниз. — Не прошло и получаса, — выгнул бровь Малфой. — Ну и что? — она повернула голову к нему, сузив свои карамельные глаза. — А вот почему ты здесь? — Пью, что не видно? — издевательски усмехнулся он и сделал глоток виски прямо из горла, отворачиваясь от неё. — Если ты не заметила, я разговаривать не настроен. — А я к тебе и не разговаривать вышла, — парировала она, доставая из кармана кофты пачку сигарет и зажигалку. — Мне просто нужен был свежий воздух. И тишина. А ты молча стоишь, так что, можно считать, я получила и то, и другое. Драко усмехнулся, но ничего не ответил. Просто стоял, и смотрел на неё. На то, как она закуривала, как выпускала дым, глядя куда-то вдаль перед собой, на искусственные огни Лас-Вегаса. Её каштановые кудри мягко шевелились от лёгкого ветра, и он поймал себя на мысли, что хочет коснуться их. Провести пальцами, распутать, вдохнуть запах. Салазар… Он отпил ещё виски, чувствуя, как алкоголь разливается по венам, но это нихрена не помогало. Она стояла в двух шагах от него, и его тело ужасно требовало её. Не какой-то блондинки, не официантки, не случайной шлюхи. Именно её. И это раздражало больше всего. — Ты когда-нибудь устаёшь быть такой колючей? — спросил он, нарушая тишину. — А ты когда-нибудь устаёшь быть таким высокомерным? — огрызнулась она, туша бычок об перила, испепеляя в руке. — Я не высокомерный. Я просто знаю себе цену. — О, да, ты нам всем постоянно об этом напоминаешь, — фыркнула она. — Успехов в этом. Драко сделал шаг ближе, видя как от его движения её плечи чуть напряглись. Оказывается эта колючка чувствовала его так же, как он чувствовал её. И это черт возьми, заставляло его двигаться дальше. — А чего боишься ты, Грейнджер? — спросил он тихо, остановившись почти вплотную к ней. — Чего ты прячешься за своими колкостями? — Я не прячусь, — ответила она, но голос её предательски дрогнул. — Правда? — он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха. — Тогда почему ты не смотришь на меня? Она оцепенела на секунду. Затем медленно повернула голову, встречаясь с ним взглядом. В темноте её глаза казались почти чёрными, но в них горел тот самый огонь, который он уже научился узнавать. Она не боялась его. Никогда нет. Она боялась того, что он мог с ней сделать. Она боялась поддаться той сладости, тому притяжению что чувствовала к этому высокомерному павлину. — Я смотрю на тебя, — тихо сказала она. — И что дальше? Драко поставив стеклянную бутылку спиртного на перила, поднял руку и коснулся её щеки — медленно, осторожно, будто проверяя, не отшатнётся ли она. Она не двигалась. Только смотрела на него, с каждой секундой ее дыхание все больше и больше учащалось. Легкие были переполнены этим воздухом, но она не давала им передышки. Лучше она сейчас потеряет сознание, чем первая переступит черту. — А дальше, — сказал он, проводя большим пальцем по её скуле, — ты скажешь, чтобы я ушёл. — С чего ты решил, что можешь мной командовать? — все не отступая своему характеру, прохрипела в ответ Гермиона. — Все такой же дьяволенок, — усмехнувшись, прошептал ей в губы Драко, смотря только на эти сладостные пухлые губы, розоватого оттенка. Салазар меня раздери… Он не стал ждать, не стал спрашивать — просто притянул эту выскочку к себе, сжав ладонью затылок и впиваясь в её губы. Грубо. Жадно. Без нежности, без предисловий. Их поцелуй был похож на схватку — Гермиона тут же ответила, вцепившись в его рубашку и притягивая его к себе ещё ближе, её язык проник в его рот, смелый и требовательный, Малфой почувствовал, как её пальцы сжались на его спине, оставляя следы на коже сквозь тонкую ткань рубашки. Он прижал её к перилам балкона, вжимаясь в неё, чувствуя, как её тело отзывается на каждое его движение, и на мгновение потерял контроль. Её пальцы скользнули в его мягкие, короткоподстриженые волосы, сжимая их в кулак, дёргая, причиняя лёгкую боль, от которой у Драко перехватило дыхание. Она была огнём. Адским, диким, обжигающим. И этот самодовольный блондин хотел сгореть в нём. Его рука скользнула вниз, сжимая её бедро, и он притянул кудрявую к себе, давая ей почувствовать, как сильно он её хочет. Ответ не заставил себя ждать — она прикусила его нижнюю губу, достаточно сильно, чтобы он почувствовал вкус крови, и он зарычал ей в рот, прижимая ведьму к себе так сильно, что между ними не осталось ни сантиметра. — Ты… — начала она, но Драко не дал ей закончить, снова накрывая её губы своими и заставляя замолчать. Грейнджер не уступала. Её руки скользнули по его голой груди, просовывая руки под расстегнутую рубашку. Острые ногти оставили красные полосы на его прекрасном теле, и он выдохнул ей в губы что-то неразборчивое, похоже на ругательство. — Чёрт, Грейнджер, — прошептал Малфой, убирая прядь волос с её лица. — Ты всегда так дерёшься, когда целуешься? — Только когда хочу победить, — ответил дьяволенок, и в её голосе слышалась такая же усмешка, как и у него. Все больше и больше, он замечает в ней присутствие себя. Медленно, смакуя каждое мгновение, Драко оторвался от её сладких губ и скользнул поцелуями по её подбородку, вниз, к шее, оставляя влажные дорожки на чистой коже, от которых Грейнджер выгибалась дугой, вцепившись пальцами в перила. Он чувствовал, как бьётся её бешеный пульс под его губами. Это заводило его до безумия. Черная кофта уже давно была сброшена до локтей, ограничивая слегка ее движения. А он уже скользнул рукой по её плечу, сдвигая вниз ткань чёрной футболки, обнажая ключицу, решив оставить небольшой подарок от себя. Вместо очередного нежного поцелуя, Драко водя языком по одному местечку, резко прикусив мягкую девичью кожу, между зубов. На его удивления, он лишь услышал ласковый стон, шепчущий ему в шею. Грейнджер даже не думала его останавливать, только тихо выдохнула, запрокидывая голову назад, отдавая больше себя. Он заметил, как ткань натягивается на её груди, как острые соски проступают сквозь тонкий хлопок, и внутри него всё перевернулось. Он опустил взгляд на её тело, и его голос стал низким, хриплым, почти звериным. — Ты не носишь бельё под этим? — А ты против? — ответила она с вызовом, её глаза встретившись с его, тёмные и блестящие, полные возбуждения, смотрели на него через плечо. В них не было, ни грамма стеснения. Не отвечая, он решил проучить проказницу. Двумя руками взяв её за талию, он приподнял её наверх перил. Она оказалась перегнутой через них, её руки упёрлись в холодный металл, а спина выгнулась дугой, открывая его взгляду всё, что он хотел видеть. Гермиона выдохнула, когда холодная мужская рука скользнула под футболку, сжимая её грудь. Твёрдая, упругая, мягкая плоть — его пальцы нашли сосок, и он сжал его, чуть грубее, чем нужно, услышав, как она тихо ахнула. Эта сумасшедшая все больше прижималась к нему, откидывая голову вниз, выгибаясь в его руке, и он понял — она хочет большего. — Такая требовательная, — прошептал он, наклоняясь к её груди, и его голос стал хриплым. — Я думал, ты будешь сопротивляться, дьяволенок. Вместо ответа она прикусила губу и ещё сильнее вжалась в перила, приподнимая левую ногу, ставя пяткой на металл, своим коленом поджимая его ширинку с напряжённым стояком. Втянув воздух сквозь зубы, Драко принял это как приглашение. Свободной рукой Малфой скользнул вниз по её животу, пальцами находя край футболки, и рывком задрал её вверх, обнажая киску. Она была влажной, блестящей в тусклом свете, он замер на мгновение, рассматривая её пульсирующий клитор, набухший от горького желания. Её бедра чуть дрожали, и она прикусила губу, встречая его взгляд. — Посмотри на себя, — прошептал он, и его голос был низким, почти звериным. — Вся мокрая. Текущая как сучка, для меня. Выдерживая взгляд, девушка только сильнее и сильнее распалялась внутри. Приподнимая бедра чуть выше, она подставляясь ему, дала всё, что ему было нужно. Его длинные пальцы нашли её клитор, и он сжал его между пальцами, чуть грубее, чем нужно, услышав, как она ахнула, её руки сильнее вцепились в перила. Наконец то получая ту заполненность что она так ждала. Два пальца скользнули внутрь, медленно, дразняще, чувствуя, как её влагалище сжимается вокруг них, как она горяча и мокра. Он начал двигать ими, входя и выходя, с каждым разом погружаясь всё глубже, чувствуя, как она пульсирует вокруг его пальцев, как её дыхание сбивается, становясь всё более частым. Гермиона, прикусив щеку изнутри чтобы не издать громкий стонов, не побудив при этом сожителей, тихо промычала. Пока Малфой издеваясь, добавил третий палец, растягивая её еще больше. Не удержавшись от такого приятного растяжения, девушка вскрикнула, плевав на других, гнавшись за собственной разрядкой. — Нравится, когда я так делаю? — прошептал он, ускоряя темп, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Она не отвечала словами, но её тело отвечало за неё. Все больше и больше выделяя влагу, которая стекает по правому бедру. Она откинула голову назад, открывая ему свою шею. — Слова Грейнджер, — прорычал мужчина, уделяя свой взор на его руку и капающую для него киску. — Да… — проскулила девушка, её голос был хриплым и сбитым тяжелым дыханием. — Да, Малфой… Он усмехнулся, чувствуя, как её тело отзывается на каждое его движение. Его пальцы двигались быстрее, глубже, а его большой палец надавил на клитор, растирая его круговыми движениями. — Ты даже не представляешь, — прошептал он ей на ухо, — как сильно я хочу тебя. — Тогда возьми меня, — торопливо ответила девушка, её голос был таким же хриплым и требовательным, как его. — Я возьму, — сказал он, ускоряя движения. — Но не сегодня. Сегодня я хочу смотреть, как ты кончаешь. Как ты кончаешь от моих пальцев. Она застонала, её тело напряглось, выгнулось дугой, кончая с тихим, протяжным стоном, впиваясь ногтями в его предплечье, обязательно оставляя следы. Дикая кошка… Он чувствовал, как её влагалище пульсирует вокруг его пальцев, как она сжимается, как маленькое тело становиться полным разогретым до предела пластилином. Блондин не останавливался, продолжая двигать пальцами, пока она содрогалась с каждым движением. Медленно вытаскивая пальцы, с пульсирующей горячей киски, на которых скопилось огромное количество её влаги и соков. Малфой не удержался и поднес их к своим губам облизывая до чиста, глядя ей прямо в горящие, карамельного оттенка глаза. Пока девушка напротив задыхается от пережитого оргазма, пытаясь выровнять свое дыхание. — Ты чертовски вкусная, — выдохнул он, и в его голосе не было ни капли лжи — только хриплое, животное удовлетворение. — Открой рот. Грейнджер, всё ещё дрожащая под остаточными волнами блаженства, не задумываясь, подчинилась. Её губы приоткрылись, и в следующую секунду Драко впился в её рот — не целуя, а пожирая, вталкиваясь языком глубоко, грубо, оставляя на её нижней губе след от своих зубов. Он заставил её почувствовать себя на вкус — свою влагу, своё возбуждение, своё полное подчинение. Она не сопротивлялась. Наоборот, её руки вцепились в его волосы, притягивая его ещё ближе, отвечая с той же жадностью, как и в первый раз. Когда они поддавались влиянию, он резко услышал, как стеклянная бутылка виски, стоявшая на перилах, с глухим звоном полетела вниз. Рука Гермионы, всё ещё дрожащая после оргазма, случайно задела горлышко, и бутылка перевалилась через край, исчезая в темноте. Через несколько секунд где-то внизу раздался звон разбитого стекла — глухой, отдалённый, как финальный аккорд их безумной ночи. Они замерли, тяжело дыша, глядя друг на друга в тусклом неоновом свете. Грейнджер всё ещё стояла, перекинутая через перила, её футболка опустилась от ветра на ее голое тело. Волосы растрепаны, а на губах — следы его губ. Драко смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, как его дыхание постепенно выравнивается, как внутри него утихает та буря, которую она разожгла. Медленно, почти неохотно, она выпрямилась, поправляя футболку и одёргивая край, прикрывая обнажённые бёдра. Её руки всё ещё дрожали, когда она заправляла волосы за уши, и в её взгляде, который она подняла на него, было что-то новое — смесь нежности и уязвимости, которой он не видел в ней раньше. Дьяволёнка можно приручить, главное знать подход. Малфой на последок обвел её своими серыми, почти черными все еще возбуждеными глазами, разгаряченое тело, развернулся первым, не сказав ни слова. Просто шагнул к двери, оставляя её одну на балконе. Гермиона смотрела, как его спина исчезает в проёме, как свет из коридора отеля на мгновение очерчивает его силуэт, прежде чем он скрывается внутри. — Спокойной ночи, Малфой, — сказала она тихо, почти шёпотом, и в её голосе не было привычной колкости, только блаженное удовольствие. Ночной ветер холодил её разгорячённую кожу, трепал влажные волосы, но она не двигалась, всё ещё глядя в ту сторону коридора, за которой он исчез. Её пальцы дрожали, когда она провела ими по своим губам, всё ещё хранящим тепло его губ, и где-то глубоко внутри неё билась мысль, которую она не хотела признавать даже себе. Она не знала, что это было. Не знала, почему позволила ему так близко, почему не остановила его, когда он скользнул пальцами под её футболку, почему её тело отзывалось на каждое его прикосновение так жадно, будто ждало этого всю жизнь. Её дыхание всё ещё было неровным, а сердце колотилось где-то в горле, и она ненавидела себя за то, что не могла контролировать это.