Стук в дверь

Ужин проходит в молчании, и домочадцы рады его окончанию. Получив распоряжение, Марта направляется готовить кровати. Гости – явление не такое уж и редкое в этом доме, поэтому «дежурный» диван в гостиной предназначается именно для их ночлега. Майкл стоит у окна, в задумчивости глядя сквозь изборождённое каплями стекло; буря по ту сторону разгулялась не на шутку и до глубокой ночи, если не до самого утра, будет трепать остров, словно тому недостаточно воды, его окружающей. Из груди мужчины вырывается тяжёлый вздох, и он вздрагивает, услышав позади негромкий голос. – Вы выглядите тревожным. «Должно быть, я не услышал его шагов из-за дождя». Потерев переносицу усталым жестом, мистер Рейнольдс обернулся к Страннику. – Да, я… Моя жена ушла днём к морю и до сих пор не вернулась. Я беспокоюсь о ней. Ани сидит на полу гостиной и играет в игрушки. Время от времени она, как маленькая птичка, встревоженнно вскидывает голову и смотрит на входную дверь в холле, которая видна с её места. Намного чаще девочка бросает взгляды на отца. Он говорит с этим странным человеком и, кажется, говорит о маме. Теперь он снова повернулся к окну, а Странник отошёл, осматриваясь, словно он в музее, а затем остановил взгляд тёмных глаз на ней. Ани вздрогнула, уличённая в шпионаже, и отвела глаза. Она прекрасно знает, что не успокоится, пока не спросит и не узнает обо всём сама. Если тут, конечно, есть о чём узнавать. Некоторое время в ней происходит мучительная внутренняя борьба между робостью и любопытством, пока последнее, наконец, не одерживает верх. Медленно поднявшись, на заплетающихся ногах Ани приближается к Страннику, рассматривающему стоящую на камине крошечную статуэтку кита. – Красивая, да? Папа привёз её с дальних островов. – Левиафаны – прекрасные создания. Ты знаешь, что они умеют петь? Огромные величественные киты, поющие друг другу своими низкими глубокими голосами. Изумительное зрелище, – Странник опускает взгляд, и в глазах его отголоски какой-то далёкой и безмерной печали, неподвластной осмыслению простыми смертными. – Если бы люди услышали это пение, они не захотели бы больше убивать китов. Ани замирает, держа палец руки во рту – явный признак терзающих её волнений. Она не уверена, чего больше не хочет: чтобы он, как любой взрослый, считающий себя самым умным, соврал ей или чтобы сказал правду. На то, чтобы решиться, ей потребовалась всего пара секунд. – Вы знаете, где моя мама, да? Она вернётся? Откуда у неё возникла такая уверенность, девочка сама не может понять, и теперь, когда слова уже произнесены, они кажутся какими-то глупыми, совершенно необоснованными. Услышь их папа, тут же сказал бы что-нибудь вроде «Дочь, не утомляй нашего гостя всякой ерундой». Но он их, к счастью, не услышал. Странник слабо улыбается. – Нет, милая Анна, она не вернётся. Видишь ли, я собираюсь отправиться в очень долгое и далёкое путешествие, и мне необходим попутчик. Ани моргает. – Ты забираешь её навсегда? – она не успела сообразить, когда перешла на «ты». – Да. Но с тобой мы ещё увидимся. – Даа? Но ты же уходишь! Странник прищуривается и улыбается. – Я никогда не ухожу навсегда. Я вернусь к тебе, когда ты подрастёшь. Когда поймёшь, кто я на самом деле. Когда сама захочешь со мной увидеться. Я покажу тебе китов. С этими словами он поднялся и, бросив взгляд на мистера Рейнольдса, который через открытые двери о чём-то говорил с Мартой в соседней комнате, бесшумно пошёл в прихожую. Майкл отошёл от горничной и мельком глянул в окно. К его удивлению, чёрные, сверкающие небеса потихоньку успокаивались, приобретая тёмно-синий цвет. Ветер утих, и снаружи сразу стало как-то тихо. Хозяин дома вошёл в гостиную и с изумлением обнаружил там только Ани, что сидела на полу, прислонившись спиной к холодному камину, и вертела в руках фигурку кита. – А где… где наш гость, Ани? – Он ушёл, – отозвалась девочка, не отрываясь от своего занятия. – Куда ушёл? – За мамой, – она пожевала нижнюю губу. – Он сказал, что заберёт её туда, где плавают левиа… ваны. Майкл нахмурился, уставившись на дочь. В глубине сознания у него возникло смутное подозрение. Бесформенное и неопределённое, оно, тем не менее, вызывало беспокойство. – А что он ещё сказал? Ани посмотрела на отца, словно бы оценивая, стоит ли говорить ему всё, а затем продолжила ровным голосом. – Он сказал, что всегда возвращается, а ещё, что он придёт за мной и покажет мне китов. «Китов, китов…» Кто-то говорил ему что-то об этом. «И я знаю, кто». – Марта! – Майкл вышел из гостиной и затворил дверь. Горничная недоумённо воззрилась на него, держа в огрубевших от многолетней работы руках полотенце. Её волосы собраны в пучок на затылке, а доброе лицо испещрено морщинами. – Послушай, помнишь, как ты рассказывала о своём покойном брате? Он ведь сошёл с ума, верно? Женщина кивнула. – Да, он работал на китобойном судне почти десять лет, но когда вернулся однажды, был сам не свой, всё твердил о левиафанах, человеке с чёрными глазами и каких-то амулетах. Даже подарил мне один, сказал, что он защищает от злых духов. Я вам его показывала. – Да… где он сейчас? – мистер Рейнольдс нахмурился. – У меня в комнате, я могу принести, – отложив полотенце, Марта поднялась на второй этаж по лестнице, её туфли на низких каблуках простучали где-то над головой Майкла. Тот подошёл к книжной полке, в задумчивости рассматривая книги. Обернувшись на шаги, он смог лицезреть в руках вернувшейся работницы искусно выточенный из кости небольшой артефакт. – Не нравится мне эта штука, честно вам скажу. Мне иногда кажется, что от неё исходят какие-то звуки. Можете забрать себе, если надо, но помяните моё слово – от неё одни несчастья. Мой бедный Бенджамин поплатился жизнью за это. До Смотрителей быстро дошли слухи о его поведении, а у них с еретиками разговор короткий. Покачивая головой, Марта отошла, забрав своё полотенце. Майкл крутил в руках амулет, мыслями будучи где-то далеко отсюда. Какова вероятность того, что случайно зашедший к ним переночевать незнакомец так легко найдёт общий язык с его дочерью? Что он расскажет ей все те странные вещи, а затем исчезнет? Что он говорил о себе? Что он никогда не задерживается на одном месте. Что у него много имён. «И какова же вероятность того, что тот, кто существует лишь в еретических писаниях и умах обезумевших людей, существует на самом деле?» Амулет в руках мистера Рейнольдса мелко завибрировал. Или это сами руки трясутся? «Черноокий демон. Она назвала его чернооким демоном». Артефакт, испещрённый неизвестными символами, словно бы источающими тепло, выскользнул из ослабевших пальцев хозяина дома и гулко ударился об пол. Горничная вздрогнула от шума, тарелки у неё в руках угрожающе звякнули. – Во имя Бездны, что на вас нашло, мистер Рейнольдс?! Майкл поправил очки, его блуждающий взгляд приобрёл странную, пугающую осмысленность. – Это был он, Марта. Это был Чужой. В наш дом приходил Чужой. Маргарет у него. Она мертва. Посуда со звоном посыпалась на пол, разбиваясь на сотни острых осколков, разлетающихся по ковру, заглушивших испуганный вскрик служанки.