Sanbenito

Путь до Таладора был неблизким. Аристард не знал точного места, где расквартированы рыцари крови и по понятным причинам не взял с собой ни единой карты. Первые пару дней они прочесывали окрестности, и за это время Ари почти привык к жесткому седлу, пронизывающему ветру и необходимости снова взять у Аннориона плащ. Он помнил о том, что живым нужно есть, пить и отдыхать, но не выказывал недовольства, лишь попросил напоминать о том, что пора спуститься ниже облаков. После морозного хребта мягкий климат Таладора казался едва ли не благословением: здесь было больше дичи, в водоемах водилась жирная рыба, которую Рион довольно неплохо готовил. Да и сидя с импровизированной удочкой, он казался спокойнее. Они негромко переговаривались о разном. Аристард на пробу еще пару раз спросил о том, кто же Рион такой. В первый не получил ответа вообще, но после рыцарь смерти глянул на него с тоской, в которой читалось понимание, что просто так Ари от него не отстанет. — Я не хочу вам врать, капеллан, — сказал он, глядя на слабо подрагивающий поплавок. Из собранных в куцый хвост волос выпала прядь и осталась лежать на носу. — Так что давайте так: моя настоящая фамилия — Сильверфлейм. Я из первого набора рекрутов. Так что отыщете в архивах ордена все, что захотите. И этого Аристарду было достаточно. Ставку они нашли спустя еще три дня. Аннорион приземлился поодаль, Фласка вытянула крыло, чтобы Ари смог спокойно покинуть седло. Рион махнул рукой на прощание и стремительно взлетел. Дальше был недолгий путь до лагеря. Матрона рыцарей крови отсутствовала на месте, но Аристарда приняли с радостью. Потом портал в Луносвет, вереница отчетов, рапортов и допросы. Он попал в архив лишь спустя неделю и, получив пухлое досье обомлел, увидев строки об обстоятельствах преступления. Хорошо, что Аристард сидел. Характеристики плыли перед глазами, распадаясь на отдельные слова. Способствовал проходу вражеских сил, склонен к риску, своенравен, приговорен к ссылке в Нордскол, опасен, разыскивается. На полях стояли отметки Циссы Розы Рассвета, Аристард узнал ее руку, но ее почти ласковые записи о практической гибкости, корректности, выдержке и ответственности говорили словно о ком-то другом, кого Ари совсем не знал. За Аннорионом не было замечено нарушений устава. Ни единого. Характеристики из Транквиллиона, куда еще юного паладина отправили практиковаться тоже блистали. Аристард не мог не задуматься о том, что случилось, но вряд ли хоть кто-то, кроме самого Риона дал бы ему ответ. Ари так мечтал о тихой пенсии, может, садике с фруктовыми деревьями, менторстве для новобранцев ордена, но сидеть сложа руки было неправильно. Досье жгло руки, Аристард сгорбился на стуле, растер лицо руками, чувствуя, насколько напряжен. Некоторые преступления не искупит даже смерть. Минутная помощь не пойдет в зачет тому, кто в момент слабости предал Свет и свой народ. Можно преступить догматы, можно обмануть совесть, но как жить с этим после — всегда выбор. И лучшее, что Аристард мог сделать для себя, и для Аннориона — это убедиться в том, что мертвец больше никогда не покинет могилу.