Звездные войны: Глас Императора. Часть I

Палпатин получил три новости до завтрака. Первую принес официальный военный канал: генерал Гривус отступил из сектора неизвестного флагмана с тяжелыми повреждениями, потерей одной конечности, частичной перегрузкой внутренних систем и трофейным фрагментом чужого интерфейса. Вторую принес канал Дуку: Морр выжил, вступил в прямой бой, использовал молнии, телекинез, локальную гравитацию и системы флагмана как единую боевую среду. Не как ситх новой линии. Не как джедай. Не как обычный темный адепт, который прикрывает недостаток дисциплины яростью. Третью принесла пустота. Именно она была главной. Оби-Ван Кеноби передал в закрытом отчете короткую фразу, сказанную Морром после боя с Гривусом: «Дуку тоже рука». А потом, после слова Энакина: «Сидиус. Имя без лица. Пока». Пока. Палпатин сидел за письменным столом в своем кабинете, и утренний свет Корусанта лежал на его руках мягко, почти благочестиво. Снаружи начинался обычный день столицы: транспортные линии, первые заседания, помощники с датападами, сенаторы, которые уже готовили возмущенные речи, не дочитав материалы до конца. Республика жила. Шумела. Переваривала войну, как больной организм переваривает яд и убеждает себя, что это лекарство. Палпатин смотрел на отчет Кеноби. Сидиус за его глазами не улыбался. Имя без лица. Морр не знал. Это было важно. Он не знал, кто такой Сидиус. Не видел связи. Не мог видеть. Если бы мог, разговор уже шел бы иначе. Но он услышал форму. Он увидел, что за Дуку стоит рука, а за рукой может быть лицо. Он не принял Дуку за самостоятельную силу. Не принял Гривуса за волю. Не принял Сенат за центр. Опасно. Не смертельно. Но опасно. Палпатин открыл фрагмент данных, принесенный Гривусом. Аркс, конечно, оставил в нем грязь. Не грубую, как подумал бы посредственный аналитик. Нарочно грубую в одном слое и тонкую в другом. Поверхностный маркер выглядел почти оскорбительно простым. Его должны были заметить и решить, что это весь подвох. За ним был второй. Более тонкий. Не для кражи данных. Для наблюдения за тем, кто станет чистить первый. Палпатин позволил себе небольшое удовольствие: он не стал удалять оба сразу. Сначала снял первый. Медленно. Так, чтобы, если Аркс слушает отражение, тот увидел ожидаемую победу. Второй оставил нетронутым на семь секунд. Потом не удалил, а замкнул в пустую петлю, где тот будет получать ответ от собственной тени. - Умная машина, - произнес он тихо. В комнате никого не было. Кроме него. И тех мертвых, чьи голоса давно лежали в нижнем хранилище под кабинетом. Фрагмент закуулского интерфейса был почти бесполезен технически. Слишком мал. Слишком подготовлен. Слишком очевидно отдан. Но бесполезные вещи часто полезны тем, как их делают бесполезными. Аркс и Морр хотели, чтобы Сидиус увидел ложную кость. Значит, у них уже есть подозрение, что кто-то будет не просто читать, а читать глубже Дуку. Хорошо. Пусть подозревают. Подозрение можно кормить. Палпатин закрыл технический пакет и открыл политический. Закрытая группа была сформирована. Амидала, Органа, представитель Совета, военное командование, канцелярия. Падме уже запросила полный перечень причин, по которым архивные данные ограничены. Бейл попросил юридическое основание удержания сведений от оборонного комитета. Мейс Винду ответил коротко, сухо и так, что теперь половина канцелярии будет занята переводом джедайской осторожности на язык бюрократической ответственности. Отлично. Когда союзники начинают требовать друг у друга объяснений, враг может молчать и выглядеть глубже, чем есть. Но Морр молчать не будет. Такой не будет. Сидиус чувствовал это почти физически. Глас древнего Императора не был обычным полководцем. Он не просил места в новой войне. Он предъявлял к самой войне вопрос: кто здесь имеет право говорить от имени власти? Это нужно было перехватить. Не уничтожить сразу. Перехватить. Палпатин вызвал помощника. Тот вошел быстро, с идеально скрытой тревогой. - Господин канцлер? - Подготовьте официальный защищенный канал к неизвестному флагману. Через военную сеть генерала Кеноби, с уведомлением Совета джедаев и закрытой группы. Помощник моргнул. - К флагману, сэр? - Да. Я намерен говорить с Морром. - Лично? Палпатин посмотрел на него мягко. Помощник сразу понял, что вопрос был лишним. - Разумеется, сэр. Уровень допуска? - Высший. Но с наблюдением. Я не хочу, чтобы кто-либо решил, будто Республика разговаривает с угрозой в тени. Это было очень хорошее предложение. Настолько хорошее, что возразить против него будет трудно. Джедаи не смогут сказать: «Канцлер не должен говорить». Сенаторы не смогут сказать: «Канцлер скрывает разговор». Кеноби не сможет отказаться от канала, не выглядя так, будто он защищает не пленных, а архивную тайну. Падме придет. Бейл придет. Рекс, если ему дадут, тоже. Энакин почти наверняка будет рядом, даже если формально его не позовут. И Морр увидит. Не только Палпатина. Всю трещину вокруг него. Помощник поклонился и вышел. Палпатин остался у окна. Корусант сиял. Где-то далеко, в секторе мертвого флагмана, окровавленный Глас Валкориона, вероятно, лежал под руками своего медика и считал, что выиграл бой с Гривусом, потому что не позволил охотнику взять настоящую добычу. Палпатин почти улыбнулся. - Нет, Морр, - сказал он тихо. - Бой еще не начался. * * * Сорр Век считал, что политика убивает пациентов хуже бластеров. Бластеры хотя бы честны. Выстрелил - рана. Промахнулся - синяк гордости у стрелка. С политикой все было хуже. Она проникала через двери, обходила медицинские запреты, требовала, чтобы раненый Глас Императора немедленно выглядел как власть, потому что некий канцлер новой эпохи решил поговорить лично. Сорр Век ненавидел новую эпоху все более профессионально. - Нет, - сказал он в третий раз. Морр сидел на краю медицинского стола. Не лежал. Сидел. Это уже было поражением медицины. На боку у него шла свежая линия шва, закрытая полупрозрачной стабилизирующей пленкой. Плечо было забинтовано. На предплечье остался ожог от клинка Гривуса, и Сорр еще не закончил с внутренним воспалением после перегрузки. Правый бок темнел под кожей, где металлическое колено киборга ударило достаточно сильно, чтобы Сорр долго и выразительно молчал перед сканером. Медики молчат страшнее, чем кричат. - Канал будет визуальным, - сказал Варр. - Именно поэтому нет. - Он не будет вставать. - Он уже сидит. Это начало преступления. Аркс добавил из потолочного динамика: - Медик Век использует юридическую терминологию без достаточного допуска. - Аркс, если ты скажешь еще одно слово, я внесу тебя в список причин ухудшения состояния пациента. - Я уже в нем. - Подниму выше. - Угроза принята серьезно. Морр повернул голову к Сорру. - Канцлер хочет говорить с Гласом. - Канцлер может хотеть что угодно. Я хочу, чтобы вы не открылись по швам посреди политического поединка. - Тогда сделай так, чтобы не открылся. Сорр медленно вдохнул. - Иногда я скучаю по пациентам, которые просто умирают и не спорят. - Нет, - сказал Варр. Сорр посмотрел на него. - Что «нет»? - Не скучаете. Медик помолчал. - Ладно. Не скучаю. Но иногда понимаю их выбор. Лаэн Тир, подключенная из инженерного отсека, сказала: - Сорр, если Глас не поговорит с канцлером, тот решит, что Гривус повредил его сильнее, чем есть. - А если поговорит и побледнеет на третьей минуте? - Тогда мы скажем, что это освещение. - Я запрещаю инженерии участвовать в диагностике цвета лица. Мейр Танн тихо вмешалась: - Палпатин выбрал момент после боя. Это не случайно. Он хочет увидеть кровь или ее отсутствие. Если Глас не ответит, он увидит отсутствие. Варр кивнул. - Согласен. Сорр бросил на всех взгляд человека, который оказался в окружении разумных доводов и поэтому возненавидел их еще сильнее. - Хорошо. Семь минут. Морр посмотрел на него. - Нет. - Пять. - Сорр. - Вы сказали «нет» на семь. Я понял, что вам много. Дал пять. Варр отвернулся. Даже Аркс не сразу нашел ответ. Морр почти улыбнулся. Почти. - Десять, - сказал он. - Восемь, - сказал Сорр. - Десять. - Девять. И если вы начнете давить Силой через канал, я отключу картинку. - Ты не сможешь. - Я отключу вас. Варр сказал: - Девять минут достаточно для первого разговора. Морр посмотрел на капитана. - Ты тоже? - Да. Аркс добавил: - Экипажная солидарность сохраняется. Удивительно раздражающее, но функциональное явление. Морр поднялся. Сорр тут же сделал шаг вперед. - Медленно. Морр медленно поднялся. Не потому, что не мог иначе. Почти. Варр видел, как он перенес вес. Видел, как правая рука на мгновение сжалась. Видел, как Сила вокруг него стала плотнее не от угрозы, а от удержания тела в форме, которую тело пока не хотело сохранять. Канцлер новой эпохи увидит не боль. Он увидит Гласа. Но Варр, капитан флагмана, видел цену. И ненавидел каждого, кто заставлял платить ее сейчас. * * * Канал открыли через мостик. Не из медицинского отсека. Сорр проиграл эту часть и теперь стоял за пределами основного поля проекции, держа в руках переносной диагностический модуль так, будто это было оружие. Морр стоял на командной платформе. Не сидел. Варр стоял справа, чуть ниже. Аркс держал связь в изолированной сетке, разрезая входящие и исходящие сигналы на слои, как хирург разрезает зараженную ткань. Лаэн и Мейр были подключены без права говорить, что обе посчитали личным оскорблением. Сорр Век имел право говорить, но только по медицинским причинам, и уже выглядел так, будто готов признать медицинской причиной любое слово. Голограмма возникла над центральным столом. Сначала зал. Не главный сенатский. Малый защищенный канал. Палпатин в центре. Рядом - Мейс Винду, Падме Амидала, Бейл Органа. Оби-Ван Кеноби присутствовал голограммой с крейсера. Рекс стоял за ним, не в центре, но видимый. Энакин тоже был там, чуть в стороне. Не формальный участник, но слишком важный, чтобы его можно было убрать из комнаты без взрыва. Асока стояла позади него. Йоды не было в изображении. Но Морр почти сразу понял: старый мастер слушает где-то рядом. Не через картинку. Через внимание других. Через осторожность Мейса. Через то, как Кеноби держит паузу. Палпатин выглядел усталым. Очень хорошо выглядел усталым. Мягкое лицо. Тяжелые веки. Сдержанное беспокойство. Человек, который провел ночь в заботе о войне и теперь готов говорить с чудовищем ради солдат Республики. Маска была сделана талантливо. Не грубо. Не как у Дуку, где гордость проступала через каждую складку. Не как у Гривуса, у которого вообще не было маски, только броня вокруг ненависти. Палпатин носил мягкость так, как мастер носит тонкий клинок в рукаве: без звона, без лишнего движения. Морр не видел Сидиуса. Но видел, что мягкость не является кожей. Она была одеждой. - Морр, Глас Вечного Императора, - сказал Палпатин. - Я благодарю вас за согласие говорить. Голос был ровным. Теплым. Почти человеческим. - Канцлер Палпатин, - ответил Морр. - Республика наконец нашла рот. В зале на Корусанте кто-то напрягся. Падме посмотрела на Палпатина. Мейс Винду не изменился в лице. Палпатин слегка склонил голову. - Республика имеет много голосов. Это не всегда удобно, но в этом есть сила. - Это не сила. Это способ не признавать, кто приказывает. - Или способ не позволить одному существу присвоить право на всех. Морр смотрел на него. - Хорошая фраза для зала, где все боятся одного решения. Палпатин выдержал. Без раздражения. - Вы говорите как человек, воспитанный в империи. - Я говорю как человек, который знает цену центру. - А я как человек, который видел, как центры становятся тюрьмами. - Нет, канцлер. Ты видел, как тюрьмы становятся управляемыми, если заключенные верят, что сами выбрали стены. На этот раз тишина стала настоящей. Энакин резко поднял взгляд. Оби-Ван едва заметно нахмурился. Падме смотрела на Морра уже без политической вежливости. Как на опасного собеседника, который не просто угрожает, а умеет делать слова оружием. Палпатин мягко сказал: - Мы могли бы долго спорить о философии власти. Но на вашем корабле остаются двое солдат Республики. Джесси и Вокс. Я говорю с вами прежде всего о них. - Нет. Слово упало сразу. Палпатин не моргнул. - Нет? - Ты говоришь со мной о власти над разговором. Пленные - выбранная тобой дверь. Рекс шагнул вперед. - Они не дверь. Морр повернул взгляд к нему. - Для тебя - нет. Рекс выдержал взгляд. - Для вас? - Для меня они живые источники данных, рычаг давления и солдаты, которых ваша Республика создала для войны. Энакин резко сказал: - Вы мерзавец. Оби-Ван тихо произнес: - Энакин. Морр посмотрел на Скайуокера. - Ты снова называешь вещь громко, чтобы не слышать ее форму. Энакин сжал правую руку. Стабилизирующий браслет на запястье коротко мигнул. Морр заметил. И не сказал. Это было хуже, чем если бы сказал. Палпатин вмешался мягко: - Генерал Скайуокер говорит от боли. Не от слабости. - Боль не делает мысль точной, - сказал Морр. - Но делает ее живой. - Жизнь без формы часто умирает первой. Падме впервые заговорила: - А форма без жизни зачем существует? Морр перевел взгляд на нее. Сенатор Амидала держалась ровно. Не как Палпатин. Не как политик, который построил лицо заранее. В ней было больше прямого огня, больше опасной честности. Она боялась. Не себя - того, что слова могут стать оправданием слишком многого. И все равно говорила. Аркс уже вывел Морру ее профиль раньше. Набу. Бывшая королева. Сенатор. Связь со Скайуокером, неофициальная, но вероятная. Нить. Но не только нить. - Чтобы удержать живое от хаоса, - сказал Морр. Падме не отвела взгляда. - Или чтобы заставить его двигаться только так, как удобно тому, кто держит форму? - Иногда разница определяется тем, кто выжил. - Удобная философия для победителей. - Нет. Для строителей. Бейл Органа тихо сказал: - И для захватчиков. Морр посмотрел на него. - Захватчик признает, что берет. Тот, кто прячет захват за процедурой, опаснее. Палпатин слегка поднял руку, возвращая разговор к себе. - Именно поэтому мы здесь открыто, Морр. Не в тени. Не через дроидов. Не через абордаж. Республика предлагает переговоры о возвращении пленных и стабилизации ситуации вокруг вашего корабля. - Республика предлагает? - Да. - Или канцлер? Палпатин чуть наклонил голову. - Я уполномочен говорить от имени Республики. - Уполномочен кем? - Сенатом. - Сенат уполномочен кем? - Народами Республики. - И если народы не согласны? Палпатин улыбнулся печально. - Тогда они спорят. Голосуют. Ошибаются. Исправляют. - Медленно. - Да. - Кроваво. - Иногда. - И в это время ты решаешь быстрее. Мейс Винду резко посмотрел на Морра. Палпатин не позволил себе этого. Но Морр увидел, как на долю дыхания изменилось внимание канцлера. Не лицо. Не голос. Внимание. Оно стало уже. Острее. Вот зубы, подумал Морр. Не Сидиус. Еще нет. Но зубы. - Война требует быстрых решений, - сказал Палпатин. - Война не создала твоих зубов, канцлер. Она только дала повод не прятать их слишком глубоко. В комнате на Корусанте стало тихо. Падме медленно повернула голову к Палпатину. Бейл тоже смотрел на него. Мейс Винду смотрел на Морра. Оби-Ван - на обоих. Энакин побледнел от злости. Для него это прозвучало как нападение на человека, которому он доверял. Но не только. Где-то под этим, глубже, Морр снова сделал то же самое: не признал то, что для Энакина было опорой, в той форме, в какой Энакин хотел. Палпатин мягко вздохнул. - Вы видите хищников в каждом, кто несет ответственность. - Нет. Хищников я вижу по следу мягкости вокруг зубов. - Тогда, возможно, вы слишком долго жили среди тронов. - А ты слишком долго сидишь рядом с одним, который делаешь вид, что не существует. Это было рискованно. Морр знал. Но риск был нужен. Палпатин не изменился. Совсем. И именно это стало ответом. Обычный политик удивился бы. Возмутился. Спросил бы, о каком троне речь. Отшутился. Перевел бы на процедуру. Палпатин сделал то, что делают те, кто привык не реагировать на удар, пока не понял, кто видит кровь. Он помолчал. Потом сказал: - Вы ищете трон, Морр. Не я. - Я ищу Императора. - А если ваш поиск поставит под угрозу миллиарды живых? - Твои миллиарды уже горят в войне, которую ты называешь необходимостью. - Я называю ее трагедией. - Трагедия не мешает тебе двигать ее рычаги. Палпатин посмотрел на него долго. - Вы обвиняете меня в войне? - Я обвиняю тебя в том, что ты умеешь ею пользоваться. Мейс Винду вмешался: - Достаточно. Морр перевел на него взгляд. - Совет боится, что разговор станет слишком точным? - Совет не позволит вам использовать переговоры о пленных как площадку для политических атак. - Совет уже использует архивы как крепость для страха. - Архивы закрыты, потому что некоторые сведения опасны. - Для кого? Мейс молчал. Морр чуть наклонил голову. - Кеноби ответил бы лучше. Оби-Ван, до этого молчавший, тихо сказал: - Не уверен. - Поэтому лучше. Палпатин вернул голос в центр: - Морр. Я предлагаю простой шаг. Доказательство жизни Джесси и Вокса. Затем условия их передачи. Не архивы. Не идеология. Люди. - Клоны, - сказал Морр. Рекс резко ответил: - Люди. Морр посмотрел на него. - Да. Именно поэтому твоя Республика страшнее. Рекс замолчал. Палпатин мягко сказал: - Тогда не повторяйте ее худшие ошибки. - Ты просишь меня отпустить источник данных, потому что он человек. Ты удерживаешь армию таких людей, потому что они солдаты. Удобный переход. - Я не создавал эту армию. Фраза была произнесена идеально. Формально правда. Фактически щит. Морр почувствовал, как в комнате сразу несколько человек приняли ее как ответ. Не полностью, но достаточно. Падме - с сомнением. Бейл - с осторожностью. Энакин - почти с облегчением. Рекс - без облегчения. Кеноби услышал фальшь формы, но не мог назвать ее. Интересно. - Но ты принял ее, - сказал Морр. Палпатин не уклонился. - Потому что альтернатива была позволить Сепаратистам уничтожить Республику по частям. - Всегда есть альтернатива. - Так говорят те, кто не отвечает за последствия. - Нет. Так говорят те, кто не хочет, чтобы нужда стала единственным законом. Палпатин замолчал. На этот раз его молчание было почти уважительным. - Вы говорите как человек, которому приходилось оправдывать жестокость не меньше моего, - сказал он. - Я не оправдываю. - Нет? - Я называю ее по имени. Морр поднял руку. Аркс открыл боковую проекцию. На ней появилась камера удержания. Джесси стоял у стены. Живой. Уставший. Злой. Не сломанный. Он увидел республиканскую сторону и сразу выпрямился. - Капитан, - сказал он. Рекс шагнул вперед. - Джесси. На лице клона что-то дрогнуло. Очень быстро. Потом исчезло. - Вокс жив, - сказал Джесси. - Я слышал. Не соглашайтесь на тупую сделку из-за нас. Энакин резко выдохнул. Рекс сжал кулаки. Палпатин смотрел внимательно. Морр не перебивал. Джесси продолжил: - Флинт должен был передать. Если не передал - он идиот. Рекс ответил хрипло: - Передал. - Хорошо. Тогда не делайте глупостей. - Это уже стало официальным приказом, - сказал Рекс. Джесси почти улыбнулся. Почти. Потом взгляд его стал жестче. - Генерал Скайуокер. Энакин поднял голову. - Да? - Я серьезно. Энакин будто получил удар без клинка. - Я понял. - Нет. Поймете, когда не полезете первым. Морр закрыл изображение. Рекс дернулся. - Еще! - Доказательство дано, - сказал Морр. Палпатин произнес тихо: - Жестоко. - Точно. - Вы называете точностью то, что обычные люди называют жестокостью. - Обычные люди часто называют жестокостью момент, когда им перестают давать ложь в удобной дозе. Падме сказала: - А вы даете правду в удобной для вас дозе. Морр посмотрел на нее. - Да. Падме на секунду замолчала. Кажется, именно прямота ответа сбила ее сильнее, чем оправдание. - Тогда не называйте это чем-то большим. - Я и не называю. Палпатин наклонился вперед. - Ваши условия. Морр ответил не сразу. Его бок болел. Сорр Век за пределами поля проекции наверняка уже видел изменение дыхания и готовился вмешаться. Варр стоял неподвижно, но Морр чувствовал его внимание справа: если Глас качнется, капитан шагнет, невзирая на всех канцлеров новой эпохи. Девять минут почти истекли. Нужно было закончить ударом, а не выдохом. - Первое, - сказал Морр. - Республиканский крейсер не предпринимает новых попыток проникновения на флагман шесть часов. Энакин резко сказал: - Нет. Оби-Ван одновременно произнес: - Условия? Морр проигнорировал Скайуокера. - Второе. Ваши медики получат данные о состоянии Вокса. Не полные. Достаточные, чтобы понять, что он жив и что след не является обычной травмой. Кикс, находившийся вне основной картинки, но на канале, резко поднял голову. - Я принимаю. Рекс посмотрел на него. Палпатин сказал: - Это разумно. - Третье, - продолжил Морр. - Я получу полный список архивных терминов, которые ваш Совет связал с моим именем, не сами записи. Только список. Мейс Винду сразу ответил: - Нет. Морр посмотрел на него. - Ты отказал слишком быстро. Значит, список точен. - Вы не получите опасные архивные ключи, удерживая пленных. - Я уже получил часть. От Дуку. От ваших пауз. От Вокса. От того, как старый мастер слушает из тени. На Корусанте Пло Кун, стоявший вне основного поля, повернул голову. Где-то на другом защищенном канале Йода, действительно слушавший без изображения, медленно закрыл глаза. Палпатин сказал: - Список терминов можно обсудить. Мейс резко повернулся к нему. - Канцлер. - Не записи, магистр. Термины. Возможно, это даст нам время и стабилизирует ситуацию с пленными. Падме смотрела на Палпатина с новым выражением. Бейл тоже. Морр видел, как канцлер не спорит с Советом прямо. Он просто ставит себя между Советом и живыми пленными. Удобно. Очень удобно. Любой отказ теперь будет выглядеть как холодность джедаев. Мягкий центр с зубами. - Четвертое, - сказал Морр. Палпатин поднял брови. - У вас много условий. - Ты хотел говорить о людях. Люди редко обходятся одним пунктом. - Продолжайте. - Любая попытка Гривуса приблизиться к флагману в ближайшие шесть часов будет считаться действием его хозяев, а не самостоятельной охотой. Если Республика действительно не связана с ним, она поможет удержать периметр. Оби-Ван кивнул первым. - Это и так в наших интересах. - Поэтому это не цена. Это проверка. Палпатин сказал: - Принимается. Мейс Винду не выглядел довольным, но спорить не стал. - А ваши обязательства? - спросил Бейл Органа. Морр посмотрел на него. - Джесси и Вокс останутся живы. Вокс получит медицинскую стабилизацию. Джесси не будет подвергнут ментальному вскрытию в течение этих шести часов. Рекс резко вдохнул. - В течение? - Я не даю вечных обещаний врагам. Энакин шагнул вперед. - Тогда все это ничего не стоит. Морр повернулся к нему. - Нет. Это стоит шесть часов, в которых ты не убьешь их своей спешкой. Энакин побледнел. Оби-Ван тихо сказал: - Энакин. Палпатин посмотрел на Морра уже без видимой мягкости. Очень коротко. Почти незаметно. - Вы слишком охотно бьете по ранам. - Раны показывают, где человек настоящий. - И где им легче управлять. - Ты знаешь. Палпатин замолчал. На этот раз пауза была слишком чистой. Падме увидела ее. Оби-Ван тоже. Морр понял, что удар дошел не до Сидиуса. До маски. Иногда этого достаточно для первой встречи. Сорр Век, не выдержав, вошел в открытый канал: - Девять минут. Все на Корусанте повернули головы на звук. Сорр смотрел не на них, а на Морра. - Глас. Девять минут. Палпатин мягко сказал: - Вы ранены сильнее, чем показываете. - Гривус был громче, чем опасен, - ответил Морр. - И все же ранил. - Оружие иногда царапает руку, которая его ломает. Палпатин улыбнулся. - Берегите себя, Морр. Если вы умрете слишком рано, многие вопросы останутся без ответа. - Не говори так, будто хочешь ответов больше, чем права задавать их первым. - Возможно, я хочу и того и другого. - Вот теперь ты говоришь ближе к правде. Канал погас. Не по приказу Палпатина. По приказу Морра. * * * На Корусанте после отключения никто не сказал ни слова несколько секунд. Потом Мейс Винду резко повернулся к канцлеру. - Вы не можете передать ему архивные термины. Палпатин выглядел задумчивым. - Я могу обсудить, стоит ли список терминов меньше жизни двух солдат. - Это шантаж. - Да, - сказала Падме. Все посмотрели на нее. Она не отвела взгляда. - Это шантаж. И со стороны Морра, и со стороны ситуации. Но вопрос не исчезнет от того, что мы назовем его правильным словом. Бейл кивнул. - Он просит не записи. Индекс. Если мы откажем, он поймет не меньше, чем если дадим. Мейс был холоден. - Некоторые имена являются ключами. Оби-Ван тихо сказал с голограммы: - Он уже знает Валкориона. Дуку дал ему Нафему. Сидиус был произнесен на нашем мостике. Вокс сообщил о следе. Мы уже не контролируем сам факт имен. - Поэтому должны контролировать распространение. - Или форму, - сказал Пло Кун. Все повернулись к нему. Пло Кун говорил спокойно: - Морр использует пустоты. Если мы дадим только запрет, он будет читать запрет. Если дадим слишком много, поможем его поиску. Нужен список, который не открывает ритуальных путей, но показывает, что мы готовы говорить. Мейс посмотрел на Палпатина. - Вы этого хотели. Палпатин не стал притворяться, что не понял. - Я хотел, чтобы у нас появилась возможность удержать разговор. Да. - Или контролировать его. - Разве это сейчас разные задачи? Падме слушала их и чувствовала, как внутри растет холод. Морр был чудовищем. Или врагом. Или древним служителем тирана, который держит людей в плену и говорит о них как о рычагах. Но в разговоре с Палпатином было что-то еще. Не сходство. Нет. Скорее два разных способа владеть комнатой. Морр давил открыто. Его жестокость была видна, и оттого с ней можно было спорить. Палпатин делал комнату такой, чтобы спор сам приходил к нему. - Сенатор Амидала? - спросил канцлер мягко. Она поняла, что задумалась слишком явно. - Я думаю, что Морр хотел, чтобы мы сейчас спорили. - Несомненно. - И вы тоже. Тишина стала острее. Энакин резко посмотрел на нее. - Падме... Она не обернулась. Палпатин смотрел на нее долго. Потом сказал: - Да. Потому что спор, который уже существует, лучше вывести на свет, чем оставить Морру возможность разрывать нас по одному. Это был хороший ответ. Слишком хороший. Падме кивнула. - Тогда начнем с того, что признаем: он не единственный, кто использует пленных для давления. Рекс стоял очень прямо. Палпатин повернулся к нему. - Капитан, вы считаете, мы используем ваших людей? Рекс ответил не сразу. Оби-Ван посмотрел на него, но не вмешался. - Сэр, я считаю, что Морр держит их. Гривус убил бы их, если бы это было удобно. Дуку продал бы их за преимущество. А Республика сейчас спорит, сколько правды стоит их жизнь. Палпатин принял удар с идеальной печалью. - Именно поэтому ваш голос должен быть в комнате. Рекс молчал. Падме поняла: канцлер снова сделал правильную вещь. И снова от этого стало не спокойнее, а тревожнее. * * * Морр продержался до конца коридора. Потом Сорр Век просто сказал: - Стол. На этот раз никто не спорил. Даже Морр. Медицинский отсек встретил его светом, который Сорр снова поднял слишком ярко. Морр сел, потом лег, потому что Варр стоял рядом с таким лицом, что продолжать упрямство стало бы не властью, а плохой тактикой. Сорр начал проверку швов. - Вы, конечно, считаете, что разговор прошел успешно. - Да. - Прекрасно. Ваш бок считает иначе. Варр стоял у стены. - Палпатин. Морр закрыл глаза, но не от усталости. - Не обычный политик. - Сидиус? - Не знаю. Аркс, подключенный к медицинскому отсеку без разрешения и, очевидно, без малейшего раскаяния, сказал: - Во время фразы «ты слишком долго сидишь рядом с троном, который делаешь вид, что не существует» у Палпатина не было внешней реакции. Внутренние биометрические данные недоступны. Реакция окружения значительна. Сорр поднял голову. - Аркс, если ты сейчас превратишь медосмотр в политический разбор, я... - Молчание. Аркс замолчал. Все на секунду посмотрели на ближайший динамик. Сорр прищурился. - Это сработало? Варр сухо сказал: - Запомните момент. Он редкий. Морр открыл глаза. - Канцлер умеет держать лицо лучше Дуку. - Значит, опаснее, - сказал Варр. - Да. - Но не доказательство. - Нет. Сорр работал молча несколько секунд. Потом сказал: - А Сенат? - Амидала видит пустоты. Органа считает структуру. Рекс держит людей. Кеноби держит разговор. Винду держит дверь закрытой. Скайуокер держит боль так, будто это меч. Варр спросил: - А Палпатин? Морр посмотрел в потолок медицинского отсека. - Палпатин держит комнату. Это было, пожалуй, самое точное. И самое неприятное. Аркс снова включился, осторожнее: - Сектор «В» дал отклик во время закрытия канала. Сорр тихо произнес: - Разумеется. Почему бы мертвой капсуле не интересоваться дипломатией. Варр повернулся к динамику. - Что именно? На боковой панели появилась проекция B-17. Царапины на непрозрачном стекле стали четче. Угол. Линия. Еще линия. Аркс наложил поверх несколько вариантов закуулского служебного письма, потом старый военный шифр, потом метки миссионных приказов флагмана. Один слой совпал. Не полностью. На двенадцать процентов. Потом Аркс добавил поврежденный фрагмент координатного пакета Дуку. Совпадение поднялось до тридцати семи. Лаэн, которая не имела права быть в медицинском канале и все равно была, тихо сказала: - Это не буква. Мейр Танн закончила за нее: - Это индекс. Варр подошел ближе к панели. - Какой индекс? Аркс ответил: - Вероятно, фрагмент старого приказа миссии. Того самого приказа, с которым флагман покинул Закуул до временного провала. Исходный файл поврежден, частично удален, частично заблокирован уровнем Императора. Морр медленно повернул голову. Сорр сразу сказал: - Не вставать. Морр не встал. Но весь отсек изменился. Не светом. Вниманием. - Повтори, - сказал он. Аркс повторил: - Царапины на капсуле B-17 совпадают не с именем, а с индексом приказа. Этот индекс частично коррелирует с координатной структурой, переданной Дуку как приманка. Варр медленно произнес: - Значит, приманка сделана из настоящей кости. Морр смотрел на проекцию. Перед глазами на мгновение встала не медицинская панель. Тронный зал. Приказ Валкориона. Флагман перед отправкой. Стазис. Тишина. Пробуждение в эпохе, где Закуул стал пустотой. - Или кто-то, - сказал Морр тихо, - не знал, что принес нам часть старого приказа. Аркс добавил: - Также возможно, что кто-то знал и рассчитывал именно на эту реакцию. - Да. Сорр Век посмотрел на Морра и впервые за все утро не сказал ничего резкого. Потому что даже он понял: это уже не политика. Не только. Это был след из того дня, когда «Глас Императора» ушел по приказу Валкориона и не вернулся вовремя. Варр спросил: - Мы идем за координатами? Морр закрыл глаза. На этот раз от боли. И от того, что боль была проще. - Нет. Варр удивился. - Нет? Морр открыл глаза. - Сначала узнаем, кто стер из нашей памяти сам приказ. Аркс сказал: - Для этого придется открыть сектор «В». Сорр Век тихо ответил: - Конечно придется. Все плохие идеи сегодня стоят в очереди. Морр смотрел на царапины. Канцлер новой эпохи держал комнату. Джедаи держали архивы. Дуку держал приманку. Сидиус держал имя без лица. А мертвая капсула B-17 держала обломок старого приказа Императора. - Подготовить переход, - сказал Морр. - После истечения шести часов. Варр кивнул. - А если Республика нарушит паузу? - Тогда они покажут, кто у них действительно командует. Сорр зафиксировал новую повязку и с отвращением посмотрел на всех сразу. - А если не нарушит? Морр не отвел взгляда от проекции. - Тогда мы впервые за день услышим тишину без чужих голосов. За переборками флагман тихо гудел. В секторе «В» капсула B-17 больше не царапала стекло. Она ждала.