"Тени Дендро".

      Утреннее солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, заливая спальню мягким золотистым светом. Кавех проснулся от ощущения, что его тело пылает, словно в печи. Жар окутывал со всех сторон, и он, ещё не до конца осознавая реальность, попытался пошевелиться. Но что-то держало его крепко.       Горячая, тяжёлая рука обнимала за талию, прижимая к мускулистой груди. Кавех открыл глаза и тут же всё вспомнил- вчерашняя ночь, неистовые ласки, признания и то, как они наконец стали по-настоящему близки. Он улыбнулся, но жар от тела Аль-Хайтама за спиной становился почти невыносимым. Кавех снова дёрнулся, пытаясь отстраниться. В ответ объятие лишь усилилось. Аль-Хайтам, видимо, даже во сне не желал отпускать его, притянув к себе ещё плотнее, так что между их телами не осталось и миллиметра свободного пространства.       – Хайти... – тихо позвал Кавех, чувствуя, как по спине стекает капелька пота. Голос звучал хрипловато спросонья, но настойчиво.       – Отпусти меня... мне жарко, ты такой горячий, что я сейчас просто "расплавлюсь"... Аль-Хайтам пошевелился, издал низкий, ещё сонный стон. Его веки дрогнули, и он приоткрыл глаза, затуманенные остатками сна. Осознав, что держит Кавеха в железной хватке, он тут же ослабил руки, но не отошёл далеко.       – Прости, – пробормотал он, поворачиваясь на бок и опираясь на локоть. Его взгляд скользнул по лицу Кавеха, отмечая растрёпанные волосы, припухшие от поцелуев губы и едва заметные следы укусов на шее. – Ты как?       – В полне отлично! – произнёс Кавех, усмехаясь. Он потянулся, словно довольный кот, и эта усмешка заиграла на его лице задорными искорками. – Не смотря на всё, что мы тут вчера вытворяли, я как огурчик.       Аль-Хайтам наклонился и уткнулся лицом в изгиб его шеи, вдыхая родной запах. Его голос прозвучал приглушённо, но в нём сквозила неподдельная нежность, которой Кавех от него никак не ожидал:       – Я рад... а то я боялся, что своей страстью я тебе наврежу. Кавех замер. Эти слова прозвучали так искренне, так уязвимо, что у него перехватило дыхание. Он медленно поднял руку и положил её на растрёпанную голову Хайтама, запуская пальцы в мягкие, спутанные после сна волосы.       – Всё хорошо, – прошептал он, поглаживая его. – Правда, всё отлично. Давай вставать, у нас вообще-то сегодня фуршет намечается. Ты помнишь? Нахида сказала быть всем.       – Угу, – простонал Аль-Хайтам, всё ещё не отрываясь от его шеи. Его дыхание щекотало кожу. – Я так не люблю все эти сборища. Кавех легонько толкнул его в плечо, заставляя отстраниться.       – Поднимайся! – скомандовал он и, резко сев на кровати, сбросил с себя остатки простыни.       Аль-Хайтам приподнялся на локте и нагло, без тени смущения, уставился на обнажённое тело Кавеха, пока тот поднимался с постели. Кавех, почувствовав на себе этот жадный взгляд, обернулся и, вскинув голову, мило улыбнулся.       – Если ты так будешь на меня смотреть, то мы точно не попадём ни на какой фуршет, – бросил он и, не дожидаясь ответа, вышел из спальни, направившись в ванную.       Аль-Хайтам проводил его взглядом, всё ещё чувствуя тепло его тела на своих руках. Нехотя, но с улыбкой, он поднялся, натянул домашние штаны и вышел на кухню – готовить кофе и лёгкий перекус, хотя стрелки часов уже давно перевалили за полдень. Они могли себе позволить такую роскошь после бессонной ночи и долгожданных выходных по случаю окончания съёмок.       Когда Кавех вышел из ванной, свежий, с влажными волосами и раскрасневшейся кожей, он увидел Аль-Хайтама, стоящего у плиты. Не раздумывая, он подошёл сзади и обнял его, прижимаясь всем телом к широкой спине.       – Спасибо, – прошептал он, утыкаясь носом между лопаток. Аль-Хайтам замер с лопаткой в руке. Медленно развернулся, удивлённо вскинув брови.       – За что?       – За всё, – Кавех чуть отстранился, заглядывая ему в глаза.       – За ночь, за то, что ты появился в моей жизни... Хоть и в начале так необычно и агрессивно, – он усмехнулся, и в его голосе проскользнул сарказм. Аль-Хайтам тяжело вздохнул, но в его глазах плясали тёплые искорки. Он обнял Кавеха в ответ, притягивая к себе.       – Это тебе спасибо, – произнёс он, и его голос дрогнул от переполнявших чувств.       – Ты разворошил мой устоявшийся и строгий порядок и впустил в мою серую жизнь луч солнца. Ты моё солнце, Кавех. Ты мой лучик, и теперь я никогда его не отпущу. Сказав это, Аль-Хайтам нежно притянул Кавеха для поцелуя. Они целовались медленно, спокойно, без вчерашней неистовой страсти, но с глубокой, всепоглощающей нежностью. Это был поцелуй-обещание, поцелуй-клятва. Наконец Аль-Хайтам отстранился и, прижавшись лбом ко лбу Кавеха, прошептал: – Посмотришь за кашей? А я быстро в ванну. Кавех отстранился, улыбнулся и ласково, но с шутливым вызовом шлёпнул его по бедру. – Иди, мой серый сектор. Аль-Хайтам цокнул и в ответ легонько шлёпнул Кавеха пониже спины, заставив того взвизгнуть от неожиданности, и скрылся в ванной.       Днём пара решила отправиться по магазинам. Им нужно было купить продукты на неделю, а заодно – выбрать костюмы для предстоящего фуршета. Они держались за руки, идя по торговому центру, и каждый раз, когда Аль-Хайтам тянулся к очередному костюму мрачных тонов, Кавех начинал смеяться.       – Хайти, ты же не на похороны собираешься! – воскликнул он, когда Аль-Хайтам в четвёртый раз взял с вешалки чёрный пиджак. Аль-Хайтам лишь закатил глаза, но костюм вернул на место.       Кавех же, оглядывая витрины, вдруг заметил потрясающий костюм-тройку глубокого изумрудного цвета. Он тут же схватил его и, не слушая возражений, буквально запихнул Аль-Хайтама в примерочную. – Иди одевай! Я жду.       Через несколько минут занавеска откинулась, и Кавех забыл, как дышать. Аль-Хайтам стоял, чуть растерянно разводя руками, и изумрудный цвет подчеркивал каждую линию его мускулистой фигуры, заставляя глаза сиять каким-то неземным, царственным светом.       – Ты шикарен! – выдохнул Кавех с восхищением. – Берём! Аль-Хайтам цокнул, но спорить не стал – лишь уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. Сам Кавех искал что-то яркое, праздничное, и Аль-Хайтам с умилением наблюдал, как его партнёр перебирает дюжины разноцветных костюмов. Когда Кавех в очередной раз скрылся в примерочной, Аль-Хайтам произнёс: – Ты пока мерь, а я отлучусь.       – Ты куда? – тут же раздался обиженный голос из-за занавески.       – Сейчас приду, схожу в уборную.       – А, – понял Кавех и, успокоенный, вернулся к своему занятию. Аль-Хайтам оглянулся, убедился, что его не видят, и быстрым шагом направился в ювелирный отдел. Его сердце колотилось где-то в горле, пока он рассматривал витрину с парными кольцами. И наконец он увидел их- два кольца с нефритовой вставкой, переливающейся в свете ламп. Тонкие, изящные, но в то же время строгие – идеальное отражение их союза. Убедившись, что размеры подходят, он быстро оплатил покупку и спрятал маленькую бархатную коробочку в карман пиджака.       Когда он вернулся, Кавех уже стоял перед большим зеркалом, придирчиво разглядывая себя в бордовом костюме с белоснежной рубашкой, расстёгнутой глубоким V-образным вырезом. Он крутился, выгибал спину, словно пантера, готовящаяся к прыжку, и Аль-Хайтам просто залюбовался.       – Ну как, Хайти?       – Супер, – только и смог выдавить он, вкладывая в это слово всё своё восхищение.       – Тогда берём! – радостно воскликнул Кавех.       Ближе к вечеру они вернулись домой, разложили продукты и начали собираться. Кавех облачился в свой бордовый костюм, вдел в ухо рубиновую серёжку и несколько раз покрутился перед зеркалом, поправляя воротник рубашки. Аль-Хайтам надел бирюзовый костюм-тройку и единственное украшение – золотые часы на запястье.       Они подъехали к ресторану, когда почти вся съёмочная группа уже собралась у входа. Стоял приятный вечерний гомон, все переговаривались, но когда Аль-Хайтам и Кавех вышли из машины, на мгновение воцарилась тишина.       Кто-то тихо охнул, кто-то присвистнул, а кто-то закашлялся от избытка эмоций. Дэхья, стоявшая чуть поодаль, откровенно таращилась на них, забыв закрыть рот. Тигнари и Сайно переглянулись с понимающими улыбками. Аль-Хайтам же, словно не замечая произведённого фурора, нежно обнял Кавеха за талию и подошёл к толпе.       – Ну что, все стоим? – произнёс он своим обычным спокойным тоном.       – Нахиды ещё нет, – ответил Сайно. – Решили подождать нашу предводительницу, а потом торжественно войти.       – Ахм, – кивнул понимающе Аль-Хайтам и повернулся к Кавеху. – Не замёрз?       – Неа, – мотнул головой Кавех, улыбаясь в ответ. Все стояли, заворожённые переменами в паре, которая в начале съёмок едва не убила друг друга. Теперь они не отлипали друг от друга, и Аль-Хайтам, который раньше казался холодным и чопорным, сейчас выглядел как влюблённый юноша.       – Вот что делает любовь! – громко произнесла Нахида, выходя из своей машины. Она широко улыбалась и загадочно указывала взмахом руки на Аль-Хайтама и Кавеха. Её глаза блестели от предвкушения, словно она знала что-то, чего не знали другие.       – Ну, мои дорогие, проходим и развлекаемся! Когда все зашли внутрь и рассеялись по залу возле шведского стола, Аль-Хайтам подошёл к Нахиде и что-то шепнул ей на ухо. Она удивлённо вскинула брови и воскликнула: – Уже! Аль-Хайтам сдержанно кивнул и вернулся к Кавеху.       – И что «уже»? – с интересом спросил Кавех.       – Скоро увидишь, – загадочно произнёс Аль-Хайтам, опять заключая его в свои объятия. Вскоре Нахида произнесла речь. Она благодарила съёмочную группу, операторов, осветителей, актёров – всех, кто помог создать фильм. Говорила о том, что этот проект стал особенным, и что без каждого из них ничего бы не получилось. После небольшой паузы она озорно улыбнулась и объявила:       – А теперь я передаю слово нашему «императору» – Аль-Хайтаму, прошу! Зал затих. Аль-Хайтам вышел к микрофону – спокойный, уверенный, с той самой царственной осанкой, которую он приобрёл за время съёмок. Он говорил ровным голосом, снова и снова благодаря всех, кто работал с ним над фильмом. Но затем он повернулся, и его взгляд нашёл в толпе Кавеха.       – Я благодарен ещё одному человеку, – произнёс он, и его голос чуть дрогнул. – Тому, кто показал мне, что жизнь может засиять радугой... Поэтому я... Он сделал паузу, взял микрофон со стойки и спустился вниз, прямо к замершему в недоумении Кавеху. И прежде чем кто-либо успел понять, что происходит, Аль-Хайтам опустился на одно колено. Достал из кармана бархатную коробочку.       – Кавех, – произнёс он, и его глаза сияли так, как никогда раньше. – Ты станешь моим мужем?       Кавех открыл рот, но не смог издать ни звука. Он попытался вздохнуть, но воздух застрял в груди. Перед глазами всё поплыло. К счастью, рядом оказался Тигнари – он положил руку на спину Кавеха и тихо прошептал:       – Дыши... и ответь. Кавех судорожно кивнул, сделал глубокий вдох и наконец выдохнул:       – Да... Хайти, да!       Зал взорвался аплодисментами и радостными криками. Аль-Хайтам бережно надел кольцо на палец Кавеха, и тот, дрожащими руками, повторил жест – надел второе кольцо на палец своего теперь уже жениха. Они обменялись лёгким, почти невесомым поцелуем, а потом Аль-Хайтам притянул Кавеха к себе и крепко обнял. Все бросились поздравлять пару. Тигнари и Сайно хлопали их по плечам, Дэхья громко свистела, а остальные члены группы наперебой желали им счастья.       Только Нахида стояла в сторонке и довольно улыбалась. Когда Дэхья подошла к ней, режиссёр тихо произнесла: – два полюса притягиваются. И ты мне проиграла. Дэхья закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. – Знаю...