Любовь зла

      Чонгук никогда не был особо проницательным к большинству хомо сапиенс, потому что зачастую они ужасно тупые и вообще дохуя раздражают. А вот свой мотоцикл — любил страшно. Сильнее, чем многие любят родителей. Сильнее, чем сам он любит деньги. А Чон очень, блядь, любит деньги.       Чонгук со своим чёрным BMW S1000RR носился почти так же, как с грудным ребёнком: собирал его сам — у байка была кастомная рама, двигатель за кучу бабла, выхлопная система и многое другое, что тоже обошлось в копеечку, — следил за тем, чтобы покрытие не царапалось, проводил постоянные диагностики. Словом, пылинки сдувал, холил и лелеял. Но и носился на нём Чон будь здоров — рёв от мотора, особенно в ночное время суток, когда на улицах тихо и мирно, раздавался с такой неистовой мощью, что, казалось, здания в радиусе километров пяти содрогаются от его громкости. Байк был его продолжением, недостающей частью. И это ощущалось особенно остро в такие моменты — когда только он, мотоцикл и тишина ночного города, которую резал рык его детки. Чонгук был горд собой, и плевать, что там думают другие люди, которые ночью хотят спать, а не слушать звуки из преисподней.       Впрочем, несмотря ни на что, у Чонгука всё-таки были друзья.       Именно эти самые друзья периодически таскали его потусить и покататься (читать как: Чон покатается, а остальные постоят у машины и попьют пива). У них даже существует небольшая традиция: собираться по выходным и обкатывать «Петлю». «Петля» это — достаточно опасный участок трассы, чуть за чертой города, где дорога делает крутой вираж вокруг не самого безопасного холма. Там они мерялись, у кого член больше и двигатель мощнее, но когда все поняли, что Чонгук — псих, который из мотоцикла сделал сверхзвуковую машину для убийств, с ним никто больше не катался.       И Чон даже гордился своим превосходством, с упоением хвастался характеристиками байка, заставляя друзей закатывать глаза, и в целом чувствовал себя, по его скромным меркам, Богом.       До тех пор, пока не появился он.       Эта суббота не отличалась от десятков таких же суббот. Вечер был тёплый — наконец-то на улице ощущался май, а не непонятно что, приправленное холодным ветром и мерзким дождём. Дорога была пустая и почти ровная, а мотоцикл Чонгука — блестящим и потрясающим воображение. В целом, как и всегда.       Юнги — самый древний из друзей Чона во всех смыслах — стоял и потягивал сигарету, втыкая в телефон. Он всегда был такой — немного на похуй относился ко всему миру, зато людей к себе притягивал, как магнит. Именно поэтому Чонгук прицепился к нему ещё в годы студенчества и до сих пор не отцепился. Именно поэтому Юнги знал почти весь город, хотя утверждал, что людей он ненавидит. Социальная бабочка, чёрт бы его побрал.       — Ну? — не выдержал Чонгук, сложив руки на груди. Кожаная куртка красиво обтягивала сильные руки и плечи, чёрные волосы слегка растрепал теплый ветер, а в глазах горело нетерпение. Или жажда повыёбываться. — Где там твой этот… — он неопределённо махнул рукой.       — Написал, что едет. Минут пять, — лениво ответил Юнги, не отрывая глаз от телефона.       Чонгук нахмурился из-за такого неприличного, даже для его друга, игнора, но ничего больше не сказал. С ним в такие моменты что в лоб, что по лбу — всё равно не скажет ни хрена, если сам не захочет.       Из тачки, на которой приехал Юнги и ещё несколько их общих друзей, доносилась какая-то старая песня, похожая на рок, солнце медленно ползло вниз по розовеющему небу, порывы ветра трепали волосы и нервы.       — Может, он струсил? Передумал? — раздался голос Кихёна, который устал сидеть в машине и принялся сновать туда-сюда. Он был таким же древним, как Юнги, и поныть по поводу и без любил. Скорпион, ёпта.       — Может, и струсил, — тут же подхватил Чонгук. Мысль о том, что он мог заставить потенциального оппонента передумать, ласково погладила его самолюбие, и то довольно заурчало где-то внутри.       Чон, который, вообще-то, тоже подзаебался ждать. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, определённо, абсолютно высокомерное и самодовольное, как вдруг где-то вдалеке, как-то слишком бархатно, зарычал мотор. Чонгук закрыл рот и обернулся.       На горизонте появилось красное пятно, которое стало стремительно двигаться в их сторону. А когда, видимо, Ким Тэхён подъехал совсем близко и с лёгким скрипом затормозил, у Чонгука отпала челюсть.       Первое, что он подумал, что это всё — шутка. Тупой розыгрыш, пранк, прикол, хохма. Какие ещё слова есть? Потому что это не может быть правдой.       Перед ним предстал (охуенно привлекательный, честно говоря) парень с красными волосами, которые виднелись из-под шлема и струились по байкерской куртке чуть ниже плеч, с длинными пальцами, идеально держащимися за руль и обтянутыми перчатками, и на охуеть каком старом (всё ещё по меркам Чонгука, разумеется), ёбаном Harley-Davidson адски-красного цвета.       Это не могло быть правдой. В первую очередь, потому что конкретно такие мотоциклы обычно пылятся где-то в забытых дедовских гаражах, обшарпанные, ржавые и никому ненужные. Но, как известно, на любой товар найдётся свой покупатель, так что получите и распишитесь.       — Это прикол? — не обращаясь ни к кому конкретному, а просто возмущаясь в воздух, нервно усмехнулся Чонгук, не двигаясь с места. Его плечи по привычке расправились, пока он продолжал рассматривать эту рухлядь, которая выглядела очень странно на фоне его молодого и бодрого BMW. То есть, конечно, Чон уверен, что Тэхён — если он не совсем псих, конечно — ездит на какой-то более современной модели Harley, чем тот, что выпускали в начале двадцатого века, но разве этот… Транспорт подходит для таких трасс?       Пока Чонгук пребывал в странном для объяснения состоянии, Тэхён уже успел снять шлем, из-под которого появилось не менее привлекательное, чем общая картина, лицо. Красные волосы очень уж уместно контрастировали с чуть смуглой кожей, глаза — виски со льдом, обрамлённые длинными, почти девичьими ресницами. Прямо-таки модель с обложки VOGUE, а не потенциальный фарш на красном металлоломе.       — Долго будем рассматривать друг друга?       Голос Тэхёна разорвал тишину, и звучал он… Приятно. Тембр голоса был пленительным, почти бархатным, под стать мотору мотоцикла, на котором он сюда приехал. Но мотоцикл, ну ёб вашу мать…       — Ты хотел покататься, — напомнил Тэхён, кивнув на байк Чонгука. Это было небрежно и почти оскорбительно, так что Чон с трудом отодвинул всё негодование чужим транспортным средством и вернулся к сути того, зачем они сегодня здесь так здорово собрались. — Хочу проверить.       — Прошу прощения? — не понял Чонгук.       — Тебя. Твой байк. Юнги рассказывал, что ты на него молишься и облизываешь. Не очень-то гигиенично, кстати. Но интересно взглянуть на эффективность таких методов, — улыбка на лице Тэхёна растянулась шире и выглядела почти раздражающе, но Чонгук пока что просто сжимал зубы и терпел.       — На этом корыте ехать собрался? — или не терпел. — Тебя же на первом повороте занесёт, принцесса.       Шёпот друзей за спиной стих. Вообще-то, Чонгук не то чтобы хотел задеть Тэхёна. Он вообще не из тех, кто цепляется ко внешности. Да и Тэхён не сказать, что был каким-то особенно женственным — вопреки достаточно длинным волосам и смазливому лицу от него ощущалась необъяснимая сила. И вообще, у него было не так уж много поводов, тот же ещё ничего не сказал, да и байк его не был настолько отстойным, но, ладно, вообще-то Чонгук очень, блядь, хотел. Без причины, просто так. Но Тэхён лишь (охренеть вообще!) выгнул бровь и с интересом склонил голову набок.       — Посмотрим.       Это стало началом конца.       «Три, два, один!» — отсчитал Юнги и благоразумно отошёл в сторонку, чтобы эти два психа не превратили в фарш и его.       Отрыв был всего секунд в пять, может — семь. Чонгук выжал газ до упора, его детка взревела раненым зверем, громко и внушительно, ветер забирался под расстёгнутую кожанку и заставлял кожу покрываться приятными мурашками. Чонгук сжимал руль до скрипа под пальцами, а глаза его были чёрными от необъяснимой злости и адреналина. Он ушёл достаточно, чтобы не видеть красное пятно за собой в зеркалах заднего вида. Осознав это, Чон мысленно поставил галочку и довольно хмыкнул.       Но что-то пошло не так, когда примерно на втором километре, перед той самой «Петлёй», ради которой сюда и приезжают, он услышал рык. Мягкий, бархатистый, опасный. А потом ближе. И ещё ближе. И ещё.       Блядь.       Красная тень, словно молния, мелькнула слева. Тэхён обходил его по внутренней траектории, где, вообще-то, гравий и ямы! Дорога была достаточно вместительной, чтобы они оба проехали по асфальтированной части, но Тэхён, видимо, из тех, у кого совсем всё плохо с головой. Чонгук хотел справедливо закричать, что он совсем псих, но его голос всё равно был бы поглощён теснотой шлема и скостью.       А потом слова и вовсе застряли в горле, когда перед ним маслом растеклась картина: красные волосы трепещут на ветру, тело, обтянутое формой, напряжено до последней клеточки, а его, тэхёнов, корпус наклоняется так сильно вместе с мотоциклом, что колено Тэхёна практически касается земли. Такой трюк на таком байке даже в теории звучит как самоубийство, но вот он — Ким Тэхён — берёт и, сука, делает это. И, что самое отвратительное в этой ситуации, обходит Чонгука.       Тэхён прошёл петлю так чисто, как сам Чонгук не проходил и, кажется, не прошёл бы её ни разу в жизни. Создалось ощущение, словно эта дорога всё это время существовала лишь для одной единственной цели — чтобы Ким Тэхён прошёл её вот так, пустив Чону пыль в глаза, прежде чем оторваться на своём адском уже во всех смыслах Harley-Davidson.       К финишу Чонгук приехал вторым.       — Ты совсем конченный?! — рявкнул Чонгук, практически сдирая с себя шлем и соскакивая с байка, даже не заглушив двигатель. Друзья предусмотрительно остались стоять на местах — мало ли, что у этих двух социопатов в головах. — Ты мог убиться! Ты вообще соображаешь, что ты сделал?!       — Но я ведь выиграл, — спокойно заметил Тэхён, снимая шлем следом. Его выражение лица было спокойным и абсолютно удовлетворённым полученным результатом. Чонгуку очень захотелось стереть эту раздражающе-спокойную улыбку с чужого несправедливо красивого лица.       Тэхён почти грациозно слез со своего мотоцикла и потянулся. Кожаная куртка на мгновение задралась, открыв полоску кожи живота, но тут же опустилась обратно. Чонгук поймал себя на том, что, кажется, смотрит туда, где глаз собеседника нет. Он тряхнул головой и поднял взгляд на всё ещё наглое лицо всё ещё раздражающего Ким, мать его, Тэхёна.       — Я знал, что пройду. Ты долбишь по прямой, как баран, полагаясь только на цифры на спидометре. Красивый, но тупой, — сказал Тэхён с издевательской жалостью в голосе, и тут что-то внутри Чонгука разбилось вдребезги       Возможно, это были те крохи самообладания, что ему удавалось сохранить до этого момента.       Прошло ровно мгновение, после которого Чон дёрнулся и оказался рядом. Пальцы впились в плотную кожу куртики на груди Тэхёна, который, почему-то, совершенно не сопротивлялся. Чонгук с грохотом впечатал его спиной в бок машины, и та покачнулась с жалобным скрипом. Юнги молчал, пока что.       — Закрой пасть, — выплюнул Чон ядовито, глядя прямо в глаза Тэхёна, в которых, помимо виски, заплескались смешинки.       — Попробуй заткнуть меня, — одними губами ответил он и улыбнулся.       Вот ведь сука.       Они были близко. Слишком близко. Непозволительно близко. Воздух между ними был тяжёлым, почти электрическим, он пах потом, бензином и чем-то сладким, кажется, вишнёвым. Но никто не торопился отстраняться, а друзья, видимо, не торопились прерывать шоу. Когда ещё на ваших глазах будет такая драма, да и без подписки на Netflix? Надо брать от жизни всё.       Тэхён инстинктивно (или нарочно?) облизнул и без того до ужаса привлекательные губы, и те заблестели слюной. Чонгук упорно не смотрел на них, дыша тяжело и глубоко, а затем отпустил Тэхёна так же резко, как и схватил. Он отступил на шаг, сел на свой мотоцикл и, прежде чем надел шлем, бросил:       — Пошёл ты.       — Не расстраивайся, — крикнул ему в спину Тэхён, убирая руки в карманы куртки. — Не в последний раз проигрываешь!       Чонгук не услышал этого, да и не очень-то хотел.       Его мотоцикл зарычал, а затем тронулся с места, и вот спина Чонгука отдалялась до тех пор, пока не исчезла в сумерках совсем. Тэхён проводил его глазами, а затем, вынув из кармана пачку сигарет со вкусом вишни, подцепил одну зубами.

      С тех пор что-то поменялось.       Тэхён стал частым гостем на их импровизированных тусовках, и Чонгук ненавидел его каждый ёбаный раз. В первую очередь потому, что Тэхёну почти всегда удавалось заставить его пососать. Не в буквальном смысле, конечно, но он был сумасшедшим и гонял так, что если бы его увидели менты, отобрали права тут же и пожизненно запретили восстанавливаться.              Практически на каждое действие Чона у него находился туз в рукаве, и Чонгук глотал пыль, наблюдая за красным Harley-Davidson, удаляющимся после очередного опасного виража.       Больше всего бесило то, что Чонгук, блядь, искренне восхищался этим, хоть и никогда бы не признался вслух. Тэхён действительно знал свой мотоцикл до последнего винтика, именно поэтому он так хорошо двигался даже тогда, когда казалось, что можно в два счёта навернуться и разбить себе голову.       А ещё эта улыбка. Эта тупая, мерзкая, раздражающая и абсолютно обаятельная улыбка, которая была на лице Тэхёна почти всё время. Из-за неё Чонгук хотел придушить его, дать ему по роже со всей дури, скинуть с байка, а ещё страшно хотел его укусить. Прямо за его блядскую губу. Господи, помоги.       — Ты чего дёрганный такой? — однажды по-дружески поинтересовался Юнги, зайдя к Чонгуку в гараж за деньгами, которые тот ему торчит уже месяц. — А-а, точно, — он легко хлопнул себя по лбу и улыбнулся с очевиднейшей издёвкой. Ему бы Чон тоже хотел врезать, но они пока что друзья. — Тэхён, да? Тебя бесит, что есть кто-то лучше тебя и твоей кастомной детки.       — Ты злорадствовать сюда пришёл? — не выдержал Чонгук, который, как, сука, назло, в очередной раз полировал корпус своего BMW.       — Нет, я пришёл сюда за баблом, — честно сказал Юнги и, немного подумав, добавил: — Но наблюдать за тем, как ты ловишь кризис из-за того, что разрываешься от желания убить и трахнуть Тэхёна, тоже довольно забавно. Только вот за это мне не платят, так что давай сюда деньги, и я пойду.       Чонгук всучил ему наличку и выпроводил за дверь. Возможно, с Юнги они больше не друзья. Не после такого предательства.       Но Тэхёна он и правда хочет. Убить, естественно.