Любовь зла

      Этот вечер был холодным, но Чонгуку было плевать.       Ему завтра утром нужно было на работу, но это тоже не особо волновало.       Чонгук бесился, страшно бесился, и ему хотелось выпустить пар. Именно поэтому он в одиночку, в одиннадцать вечера попёрся на трассу, на ту самую, где раз за разом Ким, мать его за ногу, Тэхён заставлял его чувствовать себя последним чмошником, хотя Чонгук на байке катается с шестнадцати лет, и за всё это время никто не мог заставить его чувствовать и толику того, что он всё время переживает с Тэхёном. Это даже не эмоциональные американске горки, это просто погребение заживо из раза в раз.       Чёрный мотоцикл, блестящий и вылизанный во всех смыслах, громко ревел, оставляя тёмные полоски от шин на асфальте. Чон выжимал газ так сильно, что, казалось, стрелка на спидометре вот-вот вылетит к чёртовой матери, но пока что она держалась изо всех сил. Звук мотора громогласно раздавался по округе, но в ушах Чонгука был лишь один единственный, такой расслабленный и несколько высокомерный смех, а перед глазами это до ужаса раздражающее, самое красивое на свете лицо, которое хотелось разукрасить кулаком, а потом целовать до беспамятства.              Чонгук резко затормозил, байк покачнулся вперёд, но не клюнул носом в асфальт, оставаясь посреди трассы. Переведя дыхание и слегка придя в себя, Чонгук глянул на индикаторы на корпусе и к собственному удивлению обнаружил, что у него кончался бензин. Это было странно — обычно он всегда очень внимательно относится к таким вещам.       Повезло, что рядом была небольшая заправка, на которую в крайние случаи — а этот именно такой — можно было заехать.       Чонгук подъехал, заглушил двигатель, оплатил. Он открыл бензобак, вставил пистолет и внимательно следил за количеством бензина, чтобы было не мало, но и не слишком много, Чон был немного двинутым в этом плане, но всё это ради его детки.       Когда он закончил и уже собирался отойти от колонки, Чонгук услышал знакомый рык.       Ну нет, ну бля.       Чон не обернулся, но ему и не нужно было, ведь Тэхёна он уже узнавал по шороху колёс, по звуку мотора, по шагам и, Чонгук уверен, по дыханию бы тоже узнал.       — Приветик, — бодро сказал Тэхён, и Чонгук досчитал до десяти пару раз, чтобы успокоиться. Не помогло ни хрена, но ладно.       — Следишь за мной? — бросил он, всё же обернувшись на Тэхёна через плечо. Тот стоял расслабленный, зажав шлем под мышкой. Голубая неоновая вывеска магазинчика на заправке слишком красиво контрастировала с его пылающе-алым образом, чертами лица и особенно с красными волосами, которые в ночном мраке отливали фиолетовым. Но почему, блядь, Чонгука это вообще волнует?       — Мимо проезжал, вообще-то, — буднично сказал Тэхён, пожал плечами, но глаз с Чонгука не сводил. — Заметил знакомый силуэт, решил поздороваться. Думал, ты обрадуешься, мы уже столько пережили вместе.       Чонгук смотрел на него, словно видел перед собой умалишённого, выгнув бровь. Он даже растерялся — настолько не ожидал чужой наглости. Хотя, конечно, стоило бы привыкнуть, но Чонгук же не терпеила.       — Ты издеваешься, — не спрашивал, констатировал Чон, а Тэхён в ответ неоднозначно повёл плечом.       Между ними повисло молчание, разбавляемое мерным рычанием двигателя Harley-Davidson Тэхёна, приглушённой музыкой из круглосуточного мини-маркета и шумом проезжающей машины.       Чонгук стоял и смотрел на Тэхёна, ничего не говоря и не делая. Это было чертовски странно, потому что обычно Чонгука не заткнуть, но тут он просто смотрел так, как обычно смотрит только на свой мотоцикл — пристально, внимательно, с интересом. Волосы Тэхёна, несмотря на то, что он был в шлеме, лежали идеально, в карих глазах, которые в ночи казались почти чёрными, блестело что-то, чему Чонгук не мог дать названия, а на его пальцах Чон неожиданно для себя заметил мелкие ссадины. Навернулся всё-таки, что ли? Хотя какое Чонгуку, нахрен, вообще дело до этого придурка?       Правда ведь?

***

      Гонка была дерьмовой с самого начала. Вообще, у Чонгука в целом день не задался, но это как обычно.       Кто-то из общих знакомых (Хосок, скорее всего, только у него было больше контактов в телефонной книжке, чем человек в мире) притащил других своих знакомых, а те в свою очередь привели ещё знакомых, и Чонгук был пиздец как недоволен, но мог бы стерпеть, потому что повыёбываться перед большим количеством человек было бы веселее, чем перед одними только друзьями, которые уже вдоль и поперёк выучили движения Чона на трассе. Так вот, в чём цимес ситуации.       Среди этой кучи народу нашёлся какой-то шустрый пацан на японском спортбайке, который, как и Чонгук, приехал не просто покататься, а повыёбываться. Не то чтобы Чонгук боялся конкуренции — явно не этого парня в куртке, от которой пахло дешёвым кожзамом, — но вот это высокомерие старшеклассника немного действовало на нервы. Выёбываться — это искусство, вообще-то.       Но всё бы ничего, если бы этот щенок не положил глаз на Тэхёна. Весь вечер он крутился вокруг него и его красного Harley-Davidson, задавал тупые вопросы, трогал за плечо, ржал над собственными идиотскими шутками и в целом откровенно и бессовестно бесил Чонгука так, что у того почти задёргался глаз.       Чон, впрочем, молчал. Стоял у своей детки, пил пиво и молчал. Но, судя по треску алюминия под пальцами, настроение у него было неважное. Он же всё-таки не терпила, чтобы совсем не реагировать.       А Тэхён, сука, не отшивал его. Улыбался этому идиоту своей ленивой расслабленной улыбкой, курил вишнёвый Chapman и даже не смотрел в сторону Чонгука.       Опять же: не то чтобы Чонгуку было дело до того, что какой-то выёбистый чмошник, который впервые заставил Чона ощущать что-то кроме нарциссизма и самовлюблённости, не смотрел на него и закрывал глаза на идиотский флирт (если эти жалкие потуги понравиться вообще можно было так назвать) какого-то недотёпы с японским байком, но какого-то хрена, блядь, Чонгуку было дело, и он очень, правда, очень держал себя в руках, чтобы не придушить кого-то из этих двоих. А лучше обоих.       Юнги, проходя мимо, медленно проследил за направлением взгляда Чонгука, потом посмотрел на друга, хлопнул его по плечу, мол, сочувствую, и пошёл дальше. Подбодрил, ничего не скажешь.       Чонгук думал (надеялся, прости Господи), что хуже быть не может. Как же, блядь, он ошибался.       — А погнали вдвоём? — сказал тот самый парень с азартом в глазах. Кажется, его звали Джувон. Или Джуён. Или Джу-да пошёл ты на хуй, чмошник. У Чонгука всегда было плохо с именами, в общем-то. — Я слышал, — он шагнул ближе к Тэхёну, и плечи Чона инстинктивно напряглись. — Ты, Тэхён, просто сумасшедший, когда дело касается поворотов. Хочу посмотреть.       — Посмотреть он хочет, — не выдержал Чонгук, выкинув смятую банку куда-то в сторону и получив несколько неодобрительных взглядов и одно искренне расстроенное «Мы тебя такому не учили, Чон Чонгук!». От Хосока, разумеется. — Сначала на байке научись держаться, а потом уже пытайся соревноваться.       Новенький встрепенулся, собираясь с духом, чтобы выдать что-то, определённо, колкое и крутое, но неожиданно между ними встал Тэхён.       — Успокойся, — бросил он Чонгуку почти равнодушно, с таким спокойным выражением лица, словно не выводил последние несколько недель Чона из себя. — Не твоё дело.       Чонгук опешил.       Нет.       Чонгук охуел. Он смотрел на Тэхёна и не верил своим ушам. Что он только что сказал? Ему краска для волос (которой он недавно пользовался, Чонгук остро ощущал запах) весь мозг выела? Он, блядь, прикалывается?       — Чего?       — Того, — Тэхён шагнул в сторону своего Harley-Davidson, разрывая зрительный контакт. — Не лезь. Ты не моя мать, чтобы советовать мне что-то.       Джувон-Джуён довольно оскалился, кинув Чонгуку самый противный на свете взгляд. Чон, казалось, побелел от злости, а чёрный зрачок закрыл собой радужку. Ещё секунда, и он кого-нибудь убьёт.       Благо обошлось без потерь, но Чонгук нашёл неплохую альтернативу — он пригнал свой байк, свою детку, свою кровиночку к импровизированному старту и, не обращая внимания на удивлённые взгляды и шёпот за спиной, приготовился ехать тоже, не спрашивая разрешения. Тэхён молчал, но не возражал. Он бросил на Чона короткий взгляд, прежде чем надел шлем и удобнее устроился, сжав руль мотоцикла до скрипа кожаных перчаток. Чонгук, почему-то, услышал это.

      Чонгук гнал так, как никогда в жизни. Он даже сам не знал, что его байк такое умеет, но не зря же он потратил на него целое состояние денег и нервов.       Всё вокруг проносилось с пугающей скоростью, двигатель выл на пределе своих возможностей, но Чон не слышал ничего, кроме пульсации крови где-то в ушах, в горле, в висках. И, совсем тихо, на периферии, это тихое, холодное «Не лезь». Сука, как же он разозлил Чонгука. Он должен был быть первым. Должен был размазать этого неудачника по стенке вместе с его японским спортбайком. Должен был пересечь финиш, слезть с мотоцикла, посмотреть на Тэхёна и… И что?       Что он, мать вашу, хотел доказать этим?       Чонгук приехал первым. Джувон-Джуён — вторым, отстав метров на двадцать. Но победа не принесла должного удовольствия, ведь Тэхён приехал последним.       Он вообще ехал как-то вяло, совсем не торопился, что было абсолютно на него не похоже. Не было той изящной грации, сумасшедшей скорости и визга покрышек, хотя обычно Тэхён терпеть не мог пасти задних. Чонгук заметил это, но праведный гнев вперемешку с дикой ревностью застилал глаза. Он спрыгнул с мотоцикла и пошёл прямо на Тэхёна.       — Ты позорище, — бросил он, сокращая расстояние до неприличного. Тэхён медленно снял шлем, смотря на него слегка исподлобья. — Слить этому придурку? Как ты дал себя обогнать кому-то вроде него?       Тэхён глубоко, терпеливо выдохнул. В его глазах плескались злость и усталость, а красные волосы прилипли ко лбу от пота. Чонгук чувствовал его напряжение на физическом уровне, но упрямо не отступал.       — Отвали, Чонгук. Не до тебя.       Чонгук взорвался.       — Не до меня? — он схватил Тэхёна за плечо, разворачивая к себе. Кожаная спортивная куртка жалобно скрипнула под сильными пальцами. — А до кого тебе? До этого щенка, который весь вечер об тебя трётся?       Тэхён дёрнулся нервно, почти истерично, сбрасывая его руку с себя.       — Тебе-то что? Ты мне кто? Я могу делать что хочу и с кем хочу. Твоего разрешения мне не требуется.       — Ты охренел?       — Это ты охренел! — наконец не выдержал Тэхён и толкнул Чонгука в грудь. Не сильно, но достаточно неожиданно, чтобы заставить его отшатнуться. — Я не твоя собственность. То, что ты каждый ёбаный раз раздеваешь меня глазами, мечтая разложить на ближайшей горизонтальной поверхности, ни хера не значит!       У Чонгука отвисла челюсть, но он быстро пришёл в себя. Он знал, что его желания довольно… Очевидны, наверное, но если Тэхён так нервничает по этому поводу, есть причина, да?       — Ни хера не значит? — эхом повторил он и криво усмехнулся. Его голос был тихим, вкрадчивым, и Чонгук готов поклясться, что по загривку Тэхёна прямо сейчас пробежали мурашки. — Поэтому ты так нервничаешь? Потому что не думаешь о том же, ага?       Тэхён замер. В его глазах мелькнула растерянность, слишком быстро, но Чонгук успел запомнить этот взгляд до того, как Тэхён снова заговорил.       — Ага, — вышло не так уверенно, как хотелось бы.       — Да ты, чёртов кусок… — Чонгук замахнулся. Кто-то охнул, кто-то вскрикнул, призывая к спокойствию. Чон даже видел, как Юнги дёрнулся, словно порываясь разнять драчунов в случае чего, но Тэхён удивительно легко перехватил руку Чонгука за запястье, сжимая почти до боли. Но, может, дело было в том, что Чону не очень-то хотелось портить это красивое лицо так, как он думал. — Вот и проваливай, — ядовито выплюнул он, отводя глаза, и резко дёрнул рукой, но Тэхён, на удивление, не отпустил.       — Чонгук.       Голос был тихим, бархатным. В нём не было злости или насмешки, совсем наоборот. Что-то похожее на усталость и… Нежность? Какой кошмар.       — Пошёл ты.       — Чонгук, посмотри на меня.       Пальцы Тэхёна разжались и скользнули с запястья на плечо. Чонгук вздрогнул, словно его ударили током, но не отстранился. И Тэхён тоже. Наоборот, сжал крепче, заставляя обратить внимание на себя.       Тэхён стоял перед ним — растрёпанный, всё ещё злой, как собака, с блестящими, такими до ужаса красивыми глазами цвета виски. И выглядел он так, что у Чонгука вдруг перехватило дыхание, а вся нервозность и злость неожиданно поутихли, хоть и не отпустили полностью.       — Мне не нужен этот парень, — сказал Тэхён тихо.       — Джувон?       — Джуён, — поправил Чонгука Тэхён, и тот закатил глаза. — Я был с тобой всё это время. Каждый ёбаный день, Чонгук.       — Тогда какого хрена ты-       — Потому что ты меня бесишь! — выкрикнул Тэхён ему в лицо скорее с отчаянием, чем с агрессией. — Потому что, когда ты рядом, я не могу думать! Потому что ты на свою чёртову железяку смотришь больше, чем на меня! Но я же знаю, как ты можешь смотреть на меня. А ты под дурака косишь и делаешь вид, что всё не то, чем кажется! Как можно быть таким красивым и таким тупым?       Чонгук замер, брови свелись к переносице.       — Чего?       — Того, — выдохнул Тэхён и провёл рукой по собственному лицу, словно пытаясь скинуть с себя остатки эмоций. — Ты постоянно сюсюкаешься со своим ёбаным мотоциклом, гладишь его, полируешь, разговариваешь, а я… А на меня ты только дуешься за то, что я езжу лучше тебя. А я, может, тоже хочу, чтобы со мной нежно разговаривали? Почему ты более эмпатичен к железке, чем к парню, который тебе нравится?       Всё затихло. Разговоры шёпотом где-то за спиной, ветер, шум двигателя. Остались только эти двое и тупость, которая, судя по всему, передаётся воздушно-капельным путём.       — Ты идиот, — наконец сказал Чонгук.       — От идиота слышу, — огрызнулся Тэхён.              — Ты ревнуешь меня к мотоциклу.       — Я в курсе. А ты меня — к сопляку.       — Ты больной?       — Вместе полечимся.       Чонгук сломался. Он поддался вперед и уткнулся носом в плечо Тэхёна. Тот пах табаком, каким-то дорогим одеколоном, а ещё вишней. Чон с удовольствием вдохнул этот аромат, и его руки сами нашли поясницу Тэхёна, который в свою очередь обнял Чонгука за плечи и прижался щекой к чёрным волосам. Зрители этой драмы в трёх актах стояли, разинув рты.       — Не смотри больше на тупых придурков, — негромко сказал Чонгук ему прямо в кожу.       — Если я не буду смотреть на тебя, ты снова разноешься и попытаешься убить кого-нибудь, — засмеялся Тэхён, низко, приятно, перебирая волосы Чона на затылке.       — Я не об этом говорил, — фыркнул Чонгук, но на его губах тоже расцвела улыбка.       Они стояли так, пока Юнги не попросил их перестать сюсюкаться и пойти пить пиво. Чонгук поднял голову, заглянув в глаза Тэхёна, и они оба рассмеялись. Глупо и, кажется, совершенно счастливо.