Чуть больше чем подружки

Я проснулась и взглянула на календарь. Сегодня воскресенье... В этот момент до меня дошло: по сути, это конец нашего с Катей сожительства. Сегодня возвращаются её родители, которые уж точно не будут в восторге от нашей бурной «дружбы».Перед глазами начали проноситься самые яркие моменты нашего с Катей приключения. Сколько весёлого, доброго, заботливого и страстного было между нами за эту неделю! Мы были полностью свободны в своём выборе, но теперь этому приходил конец.На душе стало невыносимо грустно. Чтобы хоть как-то отвлечься, я решила приготовить завтрак. Пока я суетилась у плиты, мне действительно полегчало, и мрачные мысли ненадолго отступили. Но стоило разложить еду по тарелкам, как осознание неизбежного захлестнуло меня с новой силой. Настроение пропало окончательно. Наши отношения слишком быстро стали глубокими, а теперь нас грубо пытаются разъединить. Мы дошли до такого уровня близости, когда уже просто не могли друг без друга, но сейчас всё — наша песенка спета. Одна слеза покатилась по щеке, за ней вторая, третья... Я быстро смахнула их.В любом случае мне хотелось сделать для Кати что-то особенное напоследок. Я понимала, что просто не смогу сделать шаг назад и вернуться к обычному общению, для меня это казалось невозможным. И тут я вспомнила вчерашнюю прогулку и то, как Катя просила повернуть камеру левее, чтобы в кадр обязательно попали пионы.Я решила во что бы то ни стало добыть их для неё. Идея казалась сомнительной авантюрой, но на часах было едва за пять утра — самый рассвет, так что я точно всё успевала до её пробуждения.Я быстро шла по пустынной улице, и меня волновало лишь то, как побыстрее добраться до цели. Парк, как оказалось, был открыт даже в такие ранние часы, но на территории дежурил сторож. Мой «гениальный план» заключался в том, чтобы незаметно сорвать несколько пионов и сразу же уйти.Медленно, стараясь не привлекать внимания, я направилась к клумбе. Заметив нужные пионы, я дождалась, пока сторож отвернётся, аккуратно пригнула стебель к себе и срезала цветок. Так я повторила раз шесть или семь, действуя максимально незаметно. Чтобы не попадаться на глаза охране, я пошла к другому выходу, предварительно спрятав букет под футболку.Затем ускоренным шагом я направилась к Катиному дому. Быстро поднялась на этаж и вошла в квартиру. Отыскав какую-то вазу, я налила в неё немного воды и поставила на стол рядом с порцией бутербродов для Катеньки. На глаза мне попался небольшой обрывок бумажного листа. Я взяла его и вывела всего одно слово: «Тебе». На что-то большее меня просто не хватало. Я понимала: если попытаюсь написать длинное прощальное послание, рука предательски дрогнет и я расклеюсь окончательно.Когда я с трудом дописывала эти буквы, слеза с моего подбородка упала прямо на листок, размыв чернила. Сначала я хотела всё переписать, но потом решила оставить как есть — пусть это будет безмолвным знаком моих чувств. Я принялась собирать вещи: упаковала всю свою одежду (включая то самое платье), средства гигиены и забрала наш ножик, которым мы всё это время вместе резали продукты. Когда мои «чемоданы» были собраны, я тихонько прошла в Катину комнату, присела на край кровати и стала просто смотреть на неё. Я созерцала каждый её вдох и выдох. Дыхание подруги было спокойным и безмятежным, и это меня немного успокаивало. Но внутри всё равно жило горькое осознание скорого расставания. Я никак не могла уложить в голове: ещё вчера у нас было общее пространство, целая жизнь на двоих, а теперь — бац, и мы снова просто «встречаемся». Я отчётливо понимала, что буду буквально сгорать от нехватки её присутствия каждую минуту. Я решила уйти заранее, чтобы избежать невыносимой тяжести прощания. Нежно поцеловала Катю в щеку и тихо покинула квартиру...Когда я вернулась к себе, дома никого не было — родители куда-то уехали. Я просто заперлась в своей комнате и разрыдалась от бессилия и жгучей горечи расставания. Мне казалось, что я получила слишком много близости за такой короткий срок, и теперь точно не переживу это вынужденное охлаждение между нами. Честно говоря, эти мысли были навязчивыми: они постоянно крутились в голове, и я никак не могла перестать прокручивать их снова и снова.Я легла на кровать и свернула одеяло в длинный плотный валик. Крепко обняв его, я сквозь слёзы прошептала: — Катя, вернись...Но, к сожалению, в ответ никто меня не обнял, никто бы не погладил, и никто больше не пощекотал.

Конец