Бабочка моя

Лосяш слегка споткнулся, заходя в пустое купе, попытался взяться рукой за полку, но тут же почувствовал, как кто-то схватил его за шиворот и помог удержать равновесие. – Не падай, – сказал теплый, слегка хриплый и улыбчивый голос. – Это вы, Копатыч, – с облегчением сказал Лосяш. – Здравствуйте. Я уж было подумал, что меня поймал незнакомец. – А даже если бы и незнакомец. Я ж всего лишь помочь хотел, – пожал плечами Копатыч, закинул свою небольшую дорожную сумку под сиденье и принялся раздумывать, стоит ли помогать Лосяшу, запутавшемуся в лямках и куртке, снять рюкзак. – Да… спасибо. Я не знал, что это вас отправили со мной в командировку, – немного пыхтя, сказал Лосяш. – А ты что, хотел поехать с кем-то другим? – все еще шутливо спросил Копатыч, все-таки осторожно придерживая рюкзак и рукава Лосяша, чтобы дать ему возможность выбраться из ситуации с остатками достоинства. – Нет-нет, вы не подумайте, – возразил Лосяш, раскладывая вещи и закрывая купе. – Я просто ожидал кого-то вроде младшего научного сотрудника. Но я рад, что… то есть… Копатыч снова заулыбался над тем, как он неловко оправдывается. – Понимаю, – сказал он. – Я не ученый. И даже не по технической части. Но я умею вести расследования, и с людьми работать мне не впервой. Так что и от меня будет толк, а? Лосяш слегка улыбнулся, неловко поправил свитер, кивнул и продолжил возиться с вещами, только чтобы чем-нибудь занять руки. Хотя они и принадлежали к одной организации, раньше им не приходилось напрямую работать вместе. Они едва вообще пересекались, если не считать периодических кратких приветствий в коридоре и пары корпоративов, где оба не пили – Лосяш, боясь слишком отпустить себя под воздействием алкоголя, Копатыч – будучи в строгой завязке – и потому как правило сидели рядом в молчаливом взаимопонимании и покачивали ногами в такт музыке. Лосяш хорошо относился к Копатычу, хоть и немного равнодушно, поскольку не считал, что у них есть что-то общее. Копатыч был старше его почти на десять лет, он часто присылал в общий чат фотографии своей рассады и это, кажется, было его главным хобби и самым большим интересом в жизни. И пусть ему было от силы лет сорок пять, в такие моменты он производил впечатление типичного пенсионера, только более здорового и крепкого. Но все-таки, когда Лосяш немного дольше задумывался над этим, такая нежная любовь и забота Копатыча о растениях казалась ему даже трогательной. Самому Лосяшу неодушевленные объекты были интересны разве что как предметы исследования. Впрочем, иногда и одушевленные тоже. Копатыча же скорее забавлял этот бледный, маленький и слегка напыщенный ученый. Похоже, ему было любопытно, как привыкший к стерильной городской жизни Лосяш поведет себя при работе в полевых условиях. Прежде Копатычу не приходилось отправляться с научными сотрудниками в дальние длительные поездки, да еще и в такую глушь, так что, хотя главной целью было расследовать загадочные происшествия, из-за которых начальство отправило их аж в Сибирь, в глубине души он предвкушал еще одно небольшое расследование. Поезд тронулся, и Лосяш, все еще рассеянно стоявший посреди купе, по инерции практически свалился на полку. – Смотри, как бы не пришлось опять тебя ловить, – пошутил Копатыч, продолжая улыбаться, из-за чего от его глаз расходились солнечные лучики морщинок. Лосяш не нашелся, что ответить на это, и просто стал выкладывать вещи из рюкзака – тапочки, маску для сна, антибактериальные салфетки, мешок пирожков и стопку книг, названия которых Копатыч не смог прочесть, потому что многие оказались на английском. – Хорошо, что здесь больше никого нет, – поглядывая в окно, прокомментировал Лосяш. – Не люблю ездить с незнакомцами. – Может, кто-то сядет на одной из будущих станций, – сказал Копатыч. Он вспомнил, что у него в сумке тоже лежат припасы и стал потихоньку выкладывать их на стол. – Точно, – вздохнул Лосяш. – Я совсем не подумал… Что ж, надеюсь, они хотя бы не будут храпеть. – Извиняй, сосед, плохие новости, – усмехнулся Копатыч. – Храпеть буду я. – О, – растерянно сказал Лосяш. – Ничего… я… я могу надеть наушники. – Я постараюсь не засыпать, пока ты не заснешь, – попытался успокоить Копатыч. – Что вы, не стоит, – еще сильнее смутился Лосяш. – Мне ведь не сложно. Лосяш только еле слышно вздохнул, открыл верхнюю книжку из своей стопки и достал пирожок из пакета. Копатыч засмотрелся на то, как за окном городские здания постепенно сменяются маленькими деревянными домишками, а затем и они мелькают все реже, уступая место темным голым деревьям, на которых все еще покоился сахарный февральский снег. – Будете? – негромкий вопрос Лосяша вывел Копатыча из задумчивого созерцания. Он протягивал ему пирожок. – Спасибо, – он взял его и почти целиком засунул в рот, даже не спрашивая, какая в нем начинка, а затем достал термос, открутил крышку, налил в нее дымящийся черный чай, но вместо того, чтобы самому выпить, придвинул его к Лосяшу. – Не жуй всухомятку, – пробубнил он все еще с набитым ртом. Лосяш, насколько мог элегантно, поднял крышку термоса и, подув на чай, сделал глоток, но все же слегка обжег язык. Чай был сладким и пах медом и лимоном. – Вкусно, – сказал Копатыч, когда Лосяш выложил перед ним на салфетку еще несколько пирожков из своего мешка. – Сам испек? – Ну что вы, – смутился Лосяш. – Я не умею. Я – человек непрактичный. По правде сказать, их мне дала с собой Совунья. Ну вы знаете… – Буфетчица наша что ли? – Она моя соседка. Очень добрая. Иногда подкармливает меня. Я, бывает, заработаюсь и на одних бутербродах с чаем и живу, а она наготовит на свою семью и заодно мне принесет, «чтобы не питался одной сухомяткой». – Лосяш усмехнулся, но тут же слегка покраснел, поняв, что вероятно, не стоило рассказывать о своем неумении нормально накормить себя в таком взрослом возрасте малознакомому коллеге. Вот так люди и получают звание «бытовых инвалидов». – Вон оно как, – Копатыч слегка удивился, но неодобрения не выказал, а только снова достал сумку, откуда выудил еще один термос, побольше. Лосяш хлопал глазами, опустив книгу на сиденье рядом и вытирая руки влажной салфеткой. Копатыч молча открыл новый термос и налил в большую крышку размером с миску густой горячий борщ. Он вручил Лосяшу столовую ложку в одну руку и пирожок в другую. – Это зачем? – от сладко-кислого аромата горячего домашнего борща у Лосяша желудок скрутился в предвкушении, но ему было так неудобно, что он только продолжил смотреть то на еду, то на ложку с пирожком, то на открытое спокойное лицо Копатыча, в котором больше не было насмешки, а осталось только искреннее желание накормить бедного коллегу. – Ешь давай, пока не остыло, – ответил Копатыч, выудил из сумки кроссворд вместе с синей шариковой ручкой и перестал глядеть на Лосяша, чтобы не смущать его. Лосяш осторожно набрал ложку борща и, подув на нее, отправил в рот. По внутренностям разлилось тепло. Когда еда вкусная – это одно дело, но когда кто-то делится своим ужином вот так, от чистого сердца, в этом есть какая-то магия. Лосяш вспомнил, как в детстве ел теплый мамин яблочный пирог, и однажды чуть не расплакался от того, как это было вкусно и с какой заботой приготовлено. – А вы не будете? – спросил он у Копатыча. – Потом поем, – махнул тот рукой. – Очень вкусно. Спасибо вам… Это готовила ваша супруга? – Эх, стереотипы, – усмехнулся Копатыч. – Я не женат. – Значит вы сами? – Лосяш удивился всего на секунду, но затем вспомнил о любви Копатыча к грядкам и садам. Конечно, такой человек должен быть хорош и в других бытовых делах. – Угу, – ответил Копатыч. Он все еще глядел в свой кроссворд, но уже ничего не записывал, а ручку заложил за ухо. – Вы настоящий кулинар, – тихо похвалил Лосяш. – Да что тут кулинарить! – отмахнулся Копатыч. – Супы варить – проще простого. Покидал все в кастрюлю и помешиваешь себе. – Ну не скажите, – весело ответил Лосяш, уже без смущения поглощая ложку за ложкой и закусывая мягким печеным пирожком с картошкой. – У каждого ингредиента есть свое время приготовления, есть правильные пропорции… Я пробовал делать суп, отмерял все до миллиграмма, но все равно получалась, простите, гадость какая-то. – Я все делаю на глаз, – пожал плечами Копатыч. – И у вас получается так вкусно? – искренне изумился Лосяш. – Феноменально… – Послушай, – Копатыч, кажется, о чем-то вспомнил, отложил кроссворд, оперся одной рукой на стол, заговорщически придвинулся к Лосяшу и слегка понизил свой обычно звучный голос. – Как ты все-таки думаешь, эти люди из Люльки или как там ее… и правда нашли что-то внеземное? Может, настоящие технологии пришельцев, а? – Друг мой, – Лосяш надел свою фирменную ухмылочку человека, который знает больше других и сейчас их всему научит. – Во-первый, поселок называется не Люлька, а Колыбелька – в честь одноименной реки. Во-вторых, пока рано делать выводы о характере обнаруженных аномалий. Но, чтобы убедить меня, а заодно и все научное сообщество, что мы имеем дело с внеземными цивилизациями, понадобятся очень серьезные доказательства. Он допил остатки бульона и поднялся, чтобы помыть крышку термоса. – И все же здорово было бы обнаружить настоящий НЛО? – Копатыч, снова улыбаясь, праздно откинулся на сиденье, заложив руки за голову. – Это было бы величайшее открытие! – оживился Лосяш. – Но я не слишком бы на это рассчитывал. Хотя на свете было множество подозрительных инцидентов, подобных этому, им, как правило, находилось более разумное научное объяснение. Когда Лосяш вернулся с чистой крышкой, Копатыч снова уткнулся в свой кроссворд. Он больше ничего не спрашивал об их задании или о самом Лосяше и его печальных навыках готовки, а только время от времени озвучивал вслух вопрос кроссворда, и Лосяш машинально, не задумываясь и не отрываясь от своей книжки, отвечал на них. – Имя Бальзака? – Оноре. – Бог солнца в Египте? – Ра. – Нет, четыре буквы. – Тогда Амон. – Хе, подходит! Таежное поселение? – Хмм… – Первая «з». – Заимка. – Впервые слышу. Но подходит! Зимовье медведя? – … – Лосяш поднял глаза в удивлении. – А, это сам знаю – берлога! – рассмеялся Копатыч. Этим вечером к ним в купе так никого и не подселили. Копатыч доел свой борщ и помог Лосяшу расправиться с остатками пирожков, пока они не испортились. Крупная краснощекая проводница предложила чай, в котором пока не было необходимости, и вручила свежее постельное белье. Застелив постель, Лосяш еще немного почитал свою английскую книгу под мирный методичный стук колес, но затем, не желая мешать спать Копатычу, вопреки обыкновению решил погасить свет пораньше. Перед сном он по привычке полез в телефон, чтобы прочитать новости и проверить его на наличие сообщений. Он открыл «Телеграм» и сперва подумал, что произошел какой-то сбой. Его обычно пустующая личка была полна чатов с непрочитанными сообщениями от коллег и знакомых. Но больше всего сообщений накопилось в их общем рабочем чате-флудилке, и их счетчик продолжал увеличиваться. Среди мелькающих слов Лосяш увидел собственное имя, и у него возникло дурное предчувствие, от которого внутренности перевернулись с ног на голову, все тело похолодело, будто он вновь вышел на мороз, а уши залились краской. Он открыл сообщение от одной из коллег. Лосяш, это правда или нет? ты молчишь, и я не знаю, что думать Не слишком информативно. Он открыл чат с другим коллегой, которого он почти не знал лично. Их переписка прежде была пустой, но теперь там красовалось одно новое сообщение. Если на фото действительно ты, я надеюсь, ты больше не будешь своим присутствием порочить нашу компанию. Подумать только, а я с тобой еще и за руку здоровался! *блюющий смайлик* Весьма резко для человека с милым щенком на аватарке. И все еще не информативно! Сердце стучало все сильнее, когда Лосяш открывал их общий чат. Где-то на задворках сознания он уже догадался, что могло произойти, но до последнего не хотел верить в это. Он пролистал к первому непрочитанному сообщению. Коллеги! Извините, что засоряю чат такими гадостями. Но решил, что вам следует знать, с кем нам приходится работать. Случайно наткнулся на вот эту страницу на просторах сети. На первый взгляд обычная разнаряженная шл*ха, нечего и глядеть. Но потом присмотрелся и понял, что слишком уж она похожа на кое-кого. Или может мои глаза меня обманывают?? Если это правда он, не стоит ли сообщить об этом начальству? По-моему тянет на аморальное поведение……….. Вслед за сообщением шла ссылка, увидев которую, Лосяш почувствовал, что у него окончательно темнеет в глазах. Ссылка вела на аккаунт иностранного сайта с фотографиями, оканчивающийся таким знакомым никнеймом xoxo_butterfly. Лосяш почувствовал, что не может дышать, как будто бетонная плита упала ему на грудь. Он создавал этот аккаунт давно, еще до трудоустройства. И он не занимался там ничем по-настоящему непристойным, не брал денег и даже почти не общался с подписчиками, а только выкладывал фото в красивых платьях с ярким макияжем. Это было всего лишь небольшим хобби, способом уйти от серых будней, немного побыть кем-то другим… Разве это не то, чего все хотят в глубине души? Лосяш и теперь иногда наряжался, когда был один дома, но уже давно не фотографировался и не заходил на сайт, именно из-за растущего страха, что аккаунт однажды обнаружат, но у него не хватило духа удалить старые фото. Он слишком нравился себе на них. Как мог тощий бледный ученый с синяками под глазами и тонкими тусклыми волосами, завязанными в мышиный хвост, сравниться с прекрасной бабочкой, которой он мог стать, стоило ему захотеть и пару часов поработать над гримом. Но вот последствия настигли его. И какого черта тот излишне бдительный коллега забыл на этом сайте с фотографиями дрэг-квин и квир-персон? До сих пор эта часть жизни Лосяша казалась ему какой-то нереальной, ведь никто, кроме него самого, не знал о ней. Но вот, теперь об этом узнают все. Абсолютно все… В ужасе приложив руку ко рту и слегка втянув в себя воздух от испуганного осознания, он поднял глаза на Копатыча и даже уронил телефон. Успел ли он увидеть? Что он подумает, если узнает? Станет ли он так же дружелюбно угощать его борщом и весело болтать? Конечно, Копатыч не производил впечатление жестокого и нетерпимого человека, но все же в таких вопросах иногда самые милые божьи одуванчики превращаются в настоящих зверей. Копатыч казался тем, кого некоторые называют «настоящим мужчиной». Пожалуй, характер его был мягче, чем у типичного альфа-самца, и все же кто знает, может и он откажется впредь здороваться с Лосяшем за руку и превратит их совместную командировку в ад? – Ты чего? – удивленно спросил Копатыч, когда услышал, как Лосяш чуть не вскрикнул и выронил телефон. Он уже лежал под одеялом и, пока Лосяш не прервал его шумом, завороженно смотрел в окно на верхушки деревьев и бесконечное звездное небо, которое не удается увидеть в большом городе. – Сон плохой приснился? – Нет, – слегка выдохнул Лосяш. – Нет, я еще не сплю. Он нервно сглотнул и осторожно поднял телефон. «Кажется, Копатыч еще ничего не знает. Может, он не из тех людей, что часто проверяют соцсети?» – стоило ему подумать об этом, как он в ужасе увидел, что Копатыч достает свой мобильник в черном кожаном чехле со смешным брелком-пчелкой, болтавшимся сбоку, и, кажется, тоже собирается проверить сообщения. Лосяш чуть не вскочил с полки, чтобы отнять у него телефон, когда Копатыч сам со вздохом отложил его. – Нет сигнала, – сказал он. – А мы ведь не так далеко заехали. Что же будет в конце пути… Лосяш проверил свой телефон и только теперь заметил, что мобильный интернет и правда пропал и сообщения из чата перестали мелькать перед глазами. Он горестно выдохнул. Да, это было облегчение. Копатыч, похоже, не успел ничего увидеть – не зашел в приложение, не загрузил чаты. И все же это означало, что как только связь вернется, он узнает его секрет. – Спокойной ночи, Лосяш, – сказал ему Копатыч, свернувшись под одеялом лицом к стене. – Спокойной ночи, – слабо откликнулся Лосяш, стараясь изо всех сил не дать голосу задрожать. Как он мог заснуть с таким дамокловым мечом над головой? Возможно, последний коллега, который все еще считал его за человека, может в любую секунду узнать правду, из-за которой от него, похоже, отвернулись все остальные! Ему ведь только начало казаться, что они неплохо ладят. Он даже невольно понадеялся, что они с Копатычем и правда смогут подружиться в этой поездке, и у него наконец появится кто-то, с кем можно выпить чаю и поговорить по душам. Что ж, кажется, некоторым людям на роду написано оставаться вечно одинокими и непонятыми. По крайней мере у него оставалось его любимое дело, в которое можно погрузиться с головой, забыв о повседневных заботах и неудачах в общении. «Вот бы мы и правда нашли там НЛО, полное каких-нибудь марсиан», – с тяжелым вздохом подумал Лосяш. Он обнял колени руками, поглядел в темный угол купе и дал поезду укачивать себя, как ребенка в колыбели. «Может быть, они смогли бы лучше понять меня и увезти подальше от этого холодного жестокого мира».

♫ Anacondaz – Дубак ♫