Бабочка моя

Копатыч, похоже, привык вставать с петухами. В отличие от встревоженного бессонного Лосяша, спал он крепко и храпел так, что Лосяш удивлялся, как люди из соседних купе не пришли жаловаться на шум, а в 6 утра один из первых поднялся и занял очередь в туалет с полотенцем и зубной щеткой. Лосяш спал урывками и под утро чувствовал себя так, будто не он ехал на поезде, а поезд проехался по нему. Из хаоса, творившегося у него в голове, было трудно вычленить какие-то конкретные связные мысли. Он то и дело проверял телефон, чтобы посмотреть, не появилась ли связь и интернет – пару раз слабый сигнал возникал, но угасал так же быстро, и новых сообщений ему не приходило. Не то чтобы он хотел их видеть. Заняв очередь с зубной щеткой вслед за Копатычем, Лосяш понял по его лицу, что он тоже не получал новых сообщений, и немного успокоился. Им предстоит ехать еще около суток. Возможно, хотя бы это время удастся провести спокойно. А, когда они доберутся до гостиницы, можно будет погрузиться в работу и постараться поменьше пересекаться с Копатычем, если он станет бросать на него нехорошие взгляды. Или, может быть, он сам захочет избегать Лосяша. В любом случае командировка предстоит одинокая и тоскливая. И все же остаток поездки на поезде они провели достаточно весело. Копатыч разгадал все кроссворды, расспросил Лосяша о его книжках и много раз угостил сладким чаем, потому что у самого Лосяша не нашлось наличных денег. – Как же это ты так, собрался в дальний путь и не взял на всяких случай даже мелочи? – спросил Копатыч, придвигая к нему граненый стакан чая в фирменном металлическом подстаканнике. – Знаете, сам с себя удивляюсь, – пожал плечами Лосяш. – Так привык расплачиваться картой, что бумажных денег уже сто лет в руках не держал. – Не-ет, карты – хорошо, но я всегда ношу запас наличных. На всякий пожарный случай, – Копатыч с улыбкой похлопал себя по карману. – Я обязательно все отдам, когда мы вернемся, – Лосяш неловко улыбнулся в ответ. – Даже не начинай! – проворчал Копатыч. – Если я сказал угощаю, значит угощаю. Безвозмездно! Считай, это мой вклад в нашу поездку. С тебя интересные разговоры и ответы на кроссворды, с меня – обеспечение провизией. Лосяш и правда стал много разговаривать – то ли чтобы выполнить свою часть этого шуточного договора, то ли просто от волнения. Видя за окном деревья или птиц, он выдавал их полные научные названия на латыни, днем за обедом горячей лапшой быстрого приготовления пересказывал содержание своей книги о насекомых Южной Америки, а вечером на стоянке показал Копатычу свои любимые созвездия. – Вон там три звезды, расположенные в ряд – это пояс Ориона. С двух сторон от него есть две яркие звезды: красная – Бетельгейзе и синяя – Ригель. – По-моему, они все белые, – слегка нахмурился Копатыч. – Невооруженным глазом они и правда все похожи между собой, – Лосяш вздохнул. – В детстве у меня был настоящий маленький телескоп. Когда мы ездили на природу, я доставал его и разглядывал далекие звезды, сверяясь с атласами. Я хотел когда-нибудь открыть свою звезду. – А сейчас? – спросил Копатыч на удивление серьезно. – Сейчас мне негде этим заниматься… да и некогда. Мой старый телескоп, наверное, отдали кому-то. И я смотрю на звезды только на фотографиях. – Зато теперь, вдали от больших городов, сможешь смотреть на свои звезды всю командировку, – весело сказал Копатыч. – И правда, – Лосяш звучал немного печально, но в то же время он почувствовал себя гораздо менее одиноким. – А я человек простой, – добавил Копатыч, бросая последний взгляд в небо прежде, чем поезд снова тронулся, – мне больше всего нравится созвездие Большой медведицы. Его легко найти по Полярной звезде. – Верно, – кивнул Лосяш. – Согласно греческой мифологии, это бог громов Зевс превратил прекрасную нимфу Каллисто в медведицу и поместил на небо, чтобы спрятать от ревнивой жены Геры. Раньше это созвездие и правда напоминало медведя, но теперь звезды сместились, и вот, мы видим ковш, – Лосяш наконец тепло улыбнулся, немного забыв о своих тревогах, ведь по сравнению с жизнью звезд они все – лишь пылинки. Следующим вечером они прибыли на нужную станцию – «125-й километр». Вопреки беспокойствам Лосяша, связь так и не появилась. – Похоже, дружище, мы заехали в настоящую жопу мира! – торжественно прокомментировал Копатыч. – Не помню, когда в последний раз так надолго оставался без интернета, – немного удивленно, хоть и с облегчением, ответил Лосяш. – Разве плохо? – спросил Копатыч. – По рабочим вопросам нам пока не нужно отчитываться, а все остальное – да и ну его! Устроим себе этот, как его – цифровой детокс! Лосяш беззвучно рассмеялся, дрожа от холода и стараясь лишний раз не говорить, чтобы не вдыхать слишком много морозного воздуха. Температура на улице была от силы минус десять, но ее сопровождал такой сильный ветер, что ощущались они как все минус тридцать. К счастью, хотя бы одеться по погоде Лосяш додумался. Только вот перчатки оказались слишком тонкими, и приходилось все время держать руки в карманах куртки. Он смотрел на окружавшую их снежную скатерть из своего длинного мехового капюшона, как из трубы, от чего весь мир казался немного нереальным, словно показанным на экране. Копатыч с Лосяшем вышли со станции и довольно быстро дошли до заброшенного вида автобусной остановки, обклеенной несколькими слоями потрепанных объявлений. До Колыбельки раз в день ходил автобус, который, если верить расписанию, должен был проезжать эту остановку в ближайшее время. Узнать точнее у них уже не было возможности. Но удача оказалась на их стороне – минут через десять рядом с ними действительно остановился старенький ПАЗик, какие Лосяш в последний раз видел, когда проезд на них еще стоил меньше десяти рублей. Он с энтузиазмом залез внутрь, снял капюшон и, только взглянув на водителя и разложенные рядом с ним стопки мелочи и свернутых купюр для сдачи, понял, что заплатить картой здесь, очевидно, тоже не выйдет. Даже если бы у него имелся терминал, интернет бы все равно не ловил. – Здравствуй, начальник, – заговорил с ним Копатыч, – нам до Колыбельки. Водитель только мрачно взглянул на них из-под густых бровей и громко кашлянул, как будто в знак согласия. – Сколько с нас? – спросил Копатыч, и водитель устало указал на приклеенную сверху табличку в затертом файле, на которой были написаны цены. Копатыч молча заплатил за двоих, и автобус тронулся. В салоне было практически пусто – только сзади спал маленький неумытый старичок в ватной куртке на несколько размеров больше, чем нужно. Лосяш сел у окна, подальше от единственного пассажира, и Копатыч опустился рядом. Ехать предстояло около часа, но разговаривать уже не хотелось – накопившаяся за эти дни усталость давала о себе знать. В автобусе было тепло и светло, а обстановка возвращала лет на двадцать в прошлое. К тому же обычные автобусы, ходящие по городу, как правило не были украшены так многообразно. Пространство, где водитель хранил деньги, было накрыто расписным бабушкиным ковром, и куски таких же ковров красовались по всему салону. Кроме этого на заднем стекле салона висело красное знамя, а позади водителя было наклеено много плакатов – от икон и фотографий президента с патриархом до календаря с женщиной топлес, от которого Копатыч сразу же невозмутимо отвернулся, только тихонько фыркнув. Лосяш сперва тоже отвел глаза и протер перчаткой запотевшее стекло, чтобы посмотреть наружу, но затем покосился на Копатыча. Почему-то ему была интересна его реакция. К концу поездки Лосяш даже успел задремать, прислонившись головой в мягкой шапке к дребезжащему стеклу. Копатыч растолкал его и, все еще сонный и теплый, он был вынужден выйти на колючий мороз, чуть не забыв свой рюкзак, который Копатыч вручил ему, выйдя следом. – И куда дальше? – спросил Лосяш. Кругом не было ни души, даже фонарей нигде не было видно – только звезды и Луна. Копатыч пожал плечами. – Если ты не можешь найти путь по звездам, – сказал он, тоже начиная дрожать от перепада температур, – предлагаю пойти в ту сторону, – он указал вправо, – кажется, я вижу какой-то свет, значит поселение там. А дальше видно будет. – И правда! – Лосяш удивился тому, насколько в этих непривычных для него обстоятельствах его обычно острый ум начинал подводить его. Они взошли на покатый холм, с которого стало видно все небольшое село, ютившееся на краю густого темного леса, занимавшего все видимое пространство до горизонта. Речку Колыбельку, в честь которой был назван поселок, отсюда было трудно разглядеть за домиками, зато море деревьев немедленно бросалось в глаза. – Выходит, это тот самый лес, над которым пролетел объект и возле которого случаются аномалии, – сказал Лосяш, с интересом всматриваясь вдаль, будто пытаясь отсюда увидеть тот самый «объект». – Кажись, он, – почти равнодушно отозвался Копатыч, растирая замерзший нос. – Но сейчас меня интересует только теплый ужин и теплая постель. Давай-ка отыщем место, куда нас обещались поселить. Было немного неожиданно в таком маленьком населенном пункте обнаружить гостиницу, но Колыбелька все же находилась недалеко от дороги, а гостиница в то же время выполняла функцию магазина и столовой для местных, так что Лосяш с Копатычем заранее знали, что им не придется, как сироткам, ночевать просто в чьем-нибудь доме, и их заселят в настоящие номера для гостей. Они прошли вдоль вереницы одноэтажных домиков, все еще не встретив ни души. Только где-то вдалеке лаяли собаки. – Как думаете, здесь водятся волки? – вдруг обеспокоенно спросил Лосяш. – А то! – усмехнулся Копатыч, но было неясно, шутит он или нет. – Не бойся, если что, у меня с собой перцовый балончик. Лосяш посмотрел на него с некоторым уважением – удивительно, как в такой небольшой сумке поместилось столько полезного. Гостиница стояла, на взгляд Лосяша, слишком близко к лесу. В ней было всего два этажа и небольшая пристройка с надписью «Магазин». На самой гостинице горела вывеска в советском стиле со словом «Тайга», написанным курсивом. Это название совпадало с тем, что им сообщили перед командировкой. Сама гостиница выглядела плачевно и оставалось только надеяться, что не произошло какой-нибудь ошибки и она не окажется заброшенной. Для пущего эффекта запустения не хватало только, чтобы надпись «Тайга» погасла. Едва Лосяш успел подумать об этом, как вывеска мигнула, как будто угрожая и вправду окончательно отключиться. – Не стой столбом, идем скорее в тепло, – мягко подтолкнул его Копатыч. Над дверью звякнула подвеска, возвещая о том, что кто-то зашел. Света внутри почти не было, только на столе, похожем на импровизированную стойку регистрации, желто и тускло горела настольная лампа. За столом спал мужчина, которого не разбудил ни звон, ни холод, который путники принесли с улицы. – Прошу прощения? – осторожно позвал его Лосяш, но мужчина даже не пошевелился. – Любезный, – сказал он чуть погромче, но все еще ничего не произошло. – Добрый вечер, – Копатыч не постеснялся сказать это во весь голос и даже слегка потряс незнакомца за плечо. – А? Что? – тот тут же поднял голову со стола – у него на щеке слегка отпечатались чернила от ручки, которой он, похоже, недавно записывал что-то в лежащий перед ним журнал. – Извините, – сказал Копатыч. – Мы это, нам комнаты бронировали. У вас. – Вы кто? – все еще отходя ото сна и приглаживая вставшие дыбом волосы спросил мужчина. Он был пожилым на вид, но, казалось, все еще пытался молодиться – неумело красил волосы, подстригал коротенькие усики в стиле Гомеса Аддамса и одет был, будто пришел на юбилей, а не на работу. Его образ причудливо выбивался из обстановки, но Копатыча с Лосяшем сейчас это не слишком волновало. – Мы приехали, чтобы фиксировать и исследовать ваши аномалии, – пояснил Лосяш. – Я ученый, меня зовут Лосяш. А это Копатыч, он отвечает за отчетность и… за расследование в целом. – А-а-а, выходит, кого-то все же прислали! – понял мужчина и, привстав с места, с улыбкой протянул им руку, чтобы пожать, из-за чего у Лосяша даже живот заболел – в голове все еще крутилось то противное сообщение о рукопожатиях. – Меня зовут Кар-карыч, – представился мужчина, – но можно просто Карыч. Добро пожаловать в гостиницу «Тайга». Со связью сейчас, к сожалению, проблемы, но и отопление, и горячая вода имеются. Сейчас-сейчас, я найду ваш ключ, – Карыч открыл ящик стола и принялся копаться в нем. – Мне говорили, что кто-то приедет со дня на день, но не сказали, для чего. Вот! – наконец он выудил маленький металлический ключ на веревке и протянул его им. – Всего один? – слегка удивился Лосяш. – Да, извините, – Карыч почесал затылок, – у нас всего две комнаты, но одна из них в последние годы используется как склад. Гостей почти не бывает. Но кровати в комнате две, можете не беспокоиться! Мы сдвигаем их, если заселяется пара и раздвигаем, если… кто-то вроде вас. Лосяш задумался, как они заранее могут определить, состоят ли гости в отношениях. Он взглянул на Копатыча и слегка смутился, представив, что их могли бы принять за пару, но тут же понял, что в этом мире такое трудно было бы вообразить. – Если вам будет слишком неудобно, я попрошу кого-нибудь освободить вторую комнату, – неловко пожал плечами Карыч, видимо, приняв их недолгое молчание за признак недовольства. – Ничего страшного. Не утруждайте себя, – махнул рукой Лосяш, подумав, что раз Копатыч в отсутствие связи не узнает его секрет, то и делить с ним комнату будет не так уж плохо. Разве что его убийственный храп может помешать мирному сну, но с этим он уж как-нибудь справится. Он снова посмотрел на Копатыча, думая, станет ли тот возражать против их соседства, но тот только молча взял ключ у Карыча из рук и сжал в ладони. – Сейчас внесу вас в список, – Карыч отлистал лежащий перед ним журнал на несколько страниц назад, к крошечному списку имен прибавил два их имени через запятую и поставил дату напротив. – У вас можно где-нибудь поужинать? – Копатыч задал главный интересовавший его вопрос. – Извините, столовая уже закрыта, – снова неловко пожал плечами Карыч. – Могу предложить принести вам в номер какие-нибудь закуски. – Несите все, – кивнул Копатыч, сразу видно – человек непривередливый. – Спасибо, – негромко сказал Лосяш, и Карыч, улыбнувшись им широко, будто телеведущий, провел их на второй этаж в единственную гостевую комнату гостиницы «Тайга». Внутри оказалось на удивление уютно. Окна, хоть и были деревянными, но оказались очень плотно заклеены на зиму, и из щелей совсем не сквозило. На двух кроватях лежало чистое белье и старенькие, но тоже идеально выстиранные покрывала. Комната была чем-то средним между бабушкиной квартирой, с пестрыми шторами и засохшим гербарием в вазе, и палатой в советском санатории, где тоже стоят односпальные кровати, а стены не обклеены обоями, а просто выкрашены в какой-то невнятный то ли персиковый, то ли бежевый цвет. Батареи по-настоящему грели, а вода из крана, пусть и текла тонкой струйкой, зато была чистой – Карыч заверил их, что она вполне годится для питья, и, хотя Лосяш с небольшим сомнением посмотрел на это, Копатыч тут же наполнил граненый стакан теплой водой и наполовину опустошил его. Карыч принес им кипятильник, чтобы они могли заварить чай, пакет с сушками, батон и банку сгущенки и, снова извинившись, что ничего другого пока не нашлось, удалился. Копатыч быстро скинул куртку и свитер, оставшись в одной футболке, выложил из сумки многофункциональный ножик с открывашкой для консервов, целлофановый пакет полный чайных пакетиков и даже маленькую банку меда. Лосяш начал подозревать, что у Копатыча в сумке максимум один сменный комплект одежды, а остальное место однозначно забито либо едой, либо приборами для еды. Копатыч быстро и легко открыл банку сгущенки, разломил батон и заварил чай, пока Лосяш успел только снять верхнюю одежду и бросить вещи возле незанятой кровати ближе к окну. Они не обсудили, кто где будет спать, и Копатыч просто молча забрал ближнюю к двери кровать, но так совпало, а может быть он догадался, хотя Лосяш и не мог представить, как, что Лосяшу было и правда уютнее спать подальше от входа. Так он чувствовал себя более защищенным от враждебного внешнего мира. Копатыч поставил на тумбочку тарелку с батоном, политым сгущенкой и два стакана горячего черного чая, куда щедро закинул по большой ложке из своей баночки меда. – Давай, садись, – позвал он Лосяша, – будем ужинать. – Вы всегда возите с собой мед? – немного удивленно, но как можно более вежливо спросил Лосяш, присаживаясь на край своей кровати и чуть не обжигая руку о стакан. – Осторожно, – сказал ему Копатыч. – Я немного развел твой чай холодной водой, но сам стакан еще горячий. И да, мед всегда беру в дальние поездки. Ничего не могу с собой поделать – ужас как люблю сладкое, а сахар – это все-таки не то, нет в нем вкуса. А это настоящий башкирский мед – тетя каждый год свежий присылает. Лосяш улыбнулся – Копатыч заметил и запомнил, что он любит разводить свой чай холодной водой. Это было мило. Или может, он сам себе что-то додумывал, и Копатыч сделал это просто так. – Приятного аппетита, – улыбнулся Лосяш. Независимо от того, был ли Копатыч со всеми так добр или и правда так по-дружески и тепло обращался именно с ним, Лосяшу хотелось быть добрым в ответ. А поскольку он теперь остался нищим, как церковная мышь, и не имел ни запасов еды, ни способностей к готовке и сервировке блюд, ему только и оставалось, что искренне улыбаться и по возможности говорить что-нибудь вежливое и располагающее. – Приятного аппетита, – ответил Копатыч, уже наполовину прожевав большой кусок пропитанного сгущенкой батона и, не стесняясь, облизал пальцы. – Завтра нам необходимо в первую очередь опросить местных, – сказал Лосяш. – Я, конечно, могу поговорить с ними, но мне кажется, будет правильнее, если мы сделаем это вместе. Все же вы лучше ладите с людьми, – он взял свой кусок батона и мгновенно запачкал в сгущенку не только руки и лицо, но и рукава свитера. – А затем мы можем сходить на место падения объекта. Мне уже не терпится собрать образцы. Если, конечно, объект и вправду существует. – Угу, – кивнул Копатыч, – оставь эти вопросы завтрашнему себе. Сегодня твоя задача – отдохнуть как следует. Он допил свой чай в один глоток и тогда заметил, как Лосяш успел учумазиться в сгущенке. Ученый держал сладкие липкие руки на весу, боясь испачкать ими еще что-нибудь, и по привычке искал глазами салфетку. Копатыч, как всегда, ничего не сказал, только подошел к рюкзаку Лосяша и вытащил из бокового кармана его пачку влажных салфеток, откуда достал сразу несколько штук и, вероятно, сдерживая усмешку, передал их Лосяшу. – Спасибо, – Лосяш выдохнул с облегчением и принялся вытирать руки и лицо. – Вы то и дело меня выручаете. – Можешь не благодарить, – сказал Копатыч. – Мне же не сложно, в самом деле. Я смущаться начну от твоих «спасибо». Можно подумать, я тебе подарил ценность какую-то великую. А это ведь так, мелочи жизни. Лосяш закончил вытираться и протянул пару салфеток Копатычу, но тот отказался и собрался идти мыть руки под водой. – Давай-ка снимай свитер, – вдруг сказал Копатыч. – Прошу прощения? – замер Лосяш. – Ты испачкал его в сгущенку. Давай я застираю его в раковине. Все равно собирался мыть кое-что из своих вещей. – Ну вот, опять вы слишком добры ко мне, – Лосяшу становилось уже по-настоящему неловко. – Я могу оттереть и его салфетками. – Да что твои салфетки, толку никакого не будет, – помотал головой Копатыч. – Снимай, говорю, мне не тяжело. Дело пяти минут. – Я замерзну, – тихо сказал Лосяш, зарывая руки поглубже в рукава и поджав шею. – Что? – не понял его Копатыч. – Это мой единственный теплый свитер. – Да разве тут холодно? Вон как батареи шпарят! Я в футболке, и даже мне немного жарко. – Видимо, я еще не отогрелся с улицы. Попробуйте, какие руки, – он подошел к Копатычу и положил холодную ладонь на его шею, но тут же отдернул ее, вспомнив, что они не так уж хорошо знакомы. У Лосяша всегда были достаточно холодные руки, особенно в такую погоду, и иногда в детстве он любил пугать друзей или родителей, прикладывая пальцы к их лицу или шее. Старая привычка как будто вырвалась откуда-то из далекого прошлого, и он сам не понял, как перешел границу. – Извините, – мягко сказал он, видя, как Копатыч слегка поежился от ледяного прикосновения. – Тебе бы грелку носить в руках – чего ты такой холодный? Ледышка! – рассмеялся Копатыч, беря его руку в свою, чтобы снова проверить ее необычную температуру и немного отогреть – он, похоже, совсем не думал ни о каких личных границах. – Наденешь мой свитер, – он отпустил руку Лосяша и со дна своей сумки вытащил немного помятый неожиданно яркий свитер с пчелками. – А вы любите не только мед, но и пчел, – удивился Лосяш, он никогда прежде не видел Копатыча в этой одежде. Стянув свой вымазанный в сгущенке свитер, он надел этот, пушистый и даже более теплый, чем его собственный. «Прямо как сам Копатыч – большой, красивый и уютный», – подумал он, но тут же опомнился и слегка покраснел, радуясь, что Копатыч не умеет читать мысли. – Вот, уже отогреваешься! – с улыбкой сказал Копатыч, хлопая его по плечу. – А пчелы… да, кажется, пчела – мое тотемное животное. Так же это называют? Вроде бы маленькое, но сколько пользы приносит. Так еще и с другими пчелами как хорошо уживается. Не то что люди – что ни день, то конфликт или драка, или еще чего похуже. Расслабившись, Лосяш чуть не сказал, что его тотемное животное – это бабочка. Свободная, прекрасная и тоже очень даже полезная. Но лучше было не упоминать никаких бабочек, слишком это была сложная тема. Он только еще раз улыбнулся и вздохнул, провожая Копатыча взглядом и все больше укутываясь в мягкий пчелиный свитер. Ему пришлось подвернуть рукава, потому что он немного висел на нем – очевидно, Копатыч носил одежду минимум на пару размеров больше. Копатыч быстро выкупался, застирал вещи и развесил их у батареи. Лосяш тоже не стал задерживаться в ванной, поскольку ему все еще было холодно, а когда мерзнешь, подолгу стоять под душем как-то не хочется. Спать он лег все в том же свитере Копатыча. У него даже закралась мысль и вовсе не снимать его и не возвращать, такой он оказался приятный к телу. – Спокойной ночи, Лосяш, – сказал Копатыч, погасив свет. – Пусть вам приснятся пчелы и мед, – уже в полудреме ответил Лосяш и сам очень быстро провалился в сон. Утром он проснулся от того, как жарко ему стало с отоплением, в теплой одежде и под одеялом. Копатыч, как и ожидалось, уже успел встать, умыться и даже немного разведать обстановку. – Кроме Карыча, тут есть еще пару человек, готовых рассказать нам о произошедшем, – сказал он, ставя на тумбочку перед Лосяшем свежий чай, по традиции щедро сдобренный медом. – Давай поднимайся, взбодрись и пойдем вниз. Я попросил их встретиться с нами в столовой. Любопытные персонажи. – Как я мог так заспаться! Мог бы уже давно заниматься объектом! – удивился Лосяш, почти вскакивая с постели, делая несколько больших глотков чая и убегая в ванную. – Не суетись ты так, – теперь Копатыч занял сторону ленивой части Лосяша. – Успеем еще. Нам даже сроков особых не выставили, а гостиницу на целый месяц обещали оплатить, а то и больше, если нужно. Сейчас позавтракаем, перетрем с местными и пойдем искать этот твой «объект» или зеленых человечков или что тут спрятано в их лесу. – Друг мой, никак не могу понять, вы шутите или и правда считаете, что могут существовать какие-то «зеленые человечки»? – Лосяш вышел из ванной, чистый, причесанный и готовый идти охотиться на «объекты». – А почему бы и нет? – пожал плечами Копатыч. – Меня больше волнует не то, существуют они или нет, а то, как они поведут себя с нами. Если пришли с миром, то хорошо. А если нет… то у меня все еще есть перцовый балончик! – Хорошо, агент Малдер. Идемте поглядим, что нам расскажут очевидцы так называемых аномалий. Лосяш сложил блокнот с ручкой в маленькую барсетку через плечо и вышел за дверь, пока Копатыч смотрел на его спину в пчелином свитере и думал, что не станет забирать свою вещь обратно – слишком уж маленькому ученому шел этот яркий солнечный цвет.

♫ Богдан Травинский, Роман Дуда – Дорога (АукцЫон cover) ♫